Деньги к деньгам

Трое россиян вошли в десятку самых богатых бизнесменов Великобритании, написало 12 мая издание The Sunday Times. Алишер Усманов (состояние оценивается в 11,34 млрд фунтов стерлингов), Роман Абрамович (11,22 млрд фунтов стерлингов) и Михаил Фридман (10,9 млрд фунтов стерлингов) заняли соответственно восьмое, девятое и десятое места рейтинга. Причем за минувший год состояние Усманова выросло на 783 млн фунтов стерлингов, а Абрамовича — на 1,89 млрд. Данных по Фридману нет — он новичок рейтинга. Порадуемся за соотечественников? Лучше побеспокоимся за наше будущее, ведь чем больше растет богатство у богатых, тем медленнее растет экономика по всей стране. Почему так происходит и что с этим делать?

Статистика — странная вещь. Есть данные: в 1989—1990 годах уровень жизни в России (тогда еще РСФСР) соответствовал 60—65% от типичного для Западной Европы. К 2010 году он поднялся до 70—75%. Значит ли это, что россияне стали жить на 10% лучше? Вовсе нет. Лучше стали жить самые богатые. Если в 1989 году 1% самых богатых россиян получали 6% национального дохода, то в 1996 году — уже 16%, а в 2008 году — 26%. Потом, после кризиса, их доля чуть снизилась и с 2010 года зафиксировалась на уровне примерно 22% всех доходов страны. Если увеличить охват и взять 10% самых обеспеченных россиян, то их доля выросла с 25% в 1990—1991 годах до чуть более чем 46% в наши дни. Таковы данные, содержащиеся в «Докладе о неравенстве в мире» за 2018 год, который ежегодно выпускает World Inequlaity Lab — команда исследователей из Парижской школы экономики. Согласно этим данным, всем остальным россиянам повезло гораздо меньше.

50% самых бедных россиян накануне развала СССР получали 30% национального дохода. К 1996 году их доля упала ниже 10%, но к 2015-му выросла до 18%. Иными словами, наименее обеспеченная половина россиян стала беднее примерно на треть. Они до сих пор, даже сегодня, не восстановили уровень доходов, который имели при советской власти.

Это текущие доходы, а если говорить в целом по уже накопленному богатству, то картина еще более удручающая. Доля верхнего 1% в общем благосостоянии всех домохозяйств увеличилась с 22% в 1995 году до 43% в 2015-м. Это выше, чем в США (39% в 2014-м), Китае (30% в 2015-м) и уж тем более выше, чем в странах Западной Европы, пишут авторы ежегодного доклада Credit Siusse, посвященного глобальному богатству (Wealth Rerort).

Россия — один из мировых лидеров по концентрации богатства: 56% всех финансовых и нефинансовых активов страны находится в собственности 1% граждан

Россия — один из мировых лидеров по концентрации богатства: 56% всех финансовых и нефинансовых активов страны находится в собственности 1% граждан. Таковы данные, представленные учеными ВШЭ Светланой Мареевой и Екатериной Слободенюк на XX Апрельской научной конференции во ВШЭ. Они представили свое исследование, основанное на данных ООН, Всемирного банка, Credit Suisse, Европейского банка реконструкции и развития, проекта World Inequlaity Lab и Росстата. И, в частности, приводят такую цифру из аналитики Credit Suisse: 71% всего богатства страны находится в руках 5% россиян. По этому показателю (доля богатства, находящего в руках 1% и 5% самых богатых граждан) наша страна находится на втором месте, лишь самую малость уступая Таиланду.

Бесспорное мировое лидерство принадлежит России по такому показателю, как число долларовых миллиардеров на 1 трлн долларов США национального ВВП. «36 человек в России против 19 человек у США, десяти у Китая и девяти во Франции», — приводит статистику начальник управления аналитики и стратегического маркетинга Промсвязьбанка Николай Кащеев.

Если брать тех миллиардеров, которые фигурируют в списках журнала Forbes, то окажется, что совокупное богатство участников российского рейтинга было весьма низким в 1990-е годы, резко выросло в 2000-е, а в 2005—2015 годах стабилизировалось на уровне 25—40% национального богатства (колебания связаны с экономическими кризисами), пишут Светлана Мареева и Екатерина Слободенюк. Для сравнения: совокупное богатство участников рейтинга Forbes в США, Германии и Франции в тот же период, с 2005 по 2015 год, составляло 5—15% национального богатства, притом что средние доходы жителей этих стран куда выше, чем у россиян. Напомним также, что список Forbes — это обычно всего лишь 100 самых богатых людей той или иной страны.

Отчего в России постсоветский переход к капитализму принял такие резкие формы?

Игры в монополию

Аналитики Credit Suisse объясняют сложившуюся ситуацию особенностями приватизации в России. «На момент перехода еще были надежды на то, что Россия перейдет в высококвалифицированную и высокодоходную экономику с сильными программами социальной защиты, унаследованными со времен Советского Союза, — пишут аналитики Credit Suisse. — Это почти пародия на то, что произошло на деле. С самого начала были предприняты усилия по справедливому распределению государственных активов: большая часть жилищного фонда была передана резидентам, а акции «Газпрома» были выделены гражданам России. Но другие активы в богатых ресурсами компаниях попали к избранным немногим, и последующие события в стране, славящейся слабыми институтами, усилили важность политических связей, а не предпринимательских талантов».

Высокая монополизация экономики и высокая доля государства — вот основной фактор социального расслоения в России

Высокая монополизация экономики и высокая доля государства — вот основной фактор социального расслоения в России,говорит начальник отдела инвестидей «БКС Брокер» Нарек Авакян. «При этом из-за низкой конкуренции в экономике заработные платы по стране также крайне низкие — это связано с тем, что работодателям в большинстве случаев не нужно бороться за рабочую силу, — дополняет эксперт. — На это также влияет и отсутствие нормально функционирующих профсоюзов, которые бы отстаивали права работников и добивались более высоких зарплат».

Существующее неравенство еще больше усиливает плоская шкала налогообложения, убежден уполномоченный при президенте России по правам предпринимателей Борис Титов. «Равная нагрузка в процентах на богатых и бедных оборачивается тем, что чем ты богаче, тем подоходный налог тебе обходится дешевле», — указывает омбудсмен. Он приводит в пример Германию, где действует прогрессивная шкала НДФЛ от 14% до 45%, однако есть нижняя планка дохода, до которой доход вовсе не облагается налогом. «На 2018 год это 706 евро в месяц, — поясняет Титов. — То есть почти 49 тысяч рублей. А дальнейшие ставки — от 14% до 45% — применяются не ко всему доходу, а к его соответствующим «слоям», то есть финальная ставка оказывается гораздо ниже. В диапазоне месячных зарплат от 706 до 1 667 евро ставка ниже, чем в России».

Но вот что интересно: на фоне всех исследований о растущем неравенстве в последние годы экономисты все чаще говорят о сокращении числа бедных. Почему это сокращение не снижает неравенство?

Средний класс вымирает

«В России с ростом цен на нефть, с начала нулевых, доля бедных заметно сократилась: с примерно 30% до 13%, причем минимум был в 2012 году — около 10%», — говорит Николай Кащеев. Он обращает внимание на территориальные различия: меньше всего бедных в Московской области и Приморском крае. Зато почти треть сконцентрирована в Новосибирской и Иркутской областях.

«С 2008 года рост доходов населения составляет в среднем 4—6%. Свой вклад в статистику, безусловно, вносят увеличение МРОТ, единоразовые выплаты социально незащищенным группам населения, увеличение размера социальных выплат, пособий и пенсий, выплаты материнского капитала», — перечисляет меры по борьбе с бедностью генеральный директор «Иволга Капитала» Андрей Хохрин.

Эксперты Всемирного банка считают, что нижние по доходам 40% россиян выиграли от экономического роста 2008—2013 годов больше, чем население страны в целом

Эксперты Всемирного банка считают, что нижние по доходам 40% россиян выиграли от экономического роста 2008—2013 годов больше, чем население страны в целом. Для них рост потребления составил 5,86% в год, в то время как для населения в целом — 5,27%. Во Всемирном банке также подчеркивают: рост благосостояния самых бедных россиян произошел за счет того, что в период 2008—2013 годов увеличивались пенсии, а также зарплаты бюджетного сектора. После 2013 года бедность продолжила сокращаться, но куда меньшими темпами. Однако оказалось, что это вовсе не говорит о том, что жить стало лучше.

«Снижение неравенства само по себе не говорит об улучшении потребительского поведения или росте доходов, — рассуждает старший научный сотрудник ИНСАП РАНХиГС Алла Салмина. — Неравенство может снижаться и за счет обеднения среднего класса и снижения его уровня потребления, что мы наблюдаем в период экономического кризиса».

«Неравенство у нас падает между высшими и низшими доходными группами, но вот средний класс, то есть те, кто попадает в 7—9 децили по доходам, проседает, его разрыв с верхушкой становится больше, — соглашается главный экономист рейтингового агентства «Эксперт РА» Антон Табах. — Это следствие госполитики и упора на борьбу с бедностью при сохранении доходов элиты: за счет и в ущерб среднего класса, жителей миллионников и Москвы, где больше всего наблюдается падение доходов населения».

Действительно, согласно данным Росстата, реально располагаемые доходы населения снижаются шестой год подряд. По итогам I квартала 2019 года они снизились на 2,3% по сравнению с тем же периодом прошлого года. В 2018 году снижение составило 0,2%, правда, ведомство начало применять новую методику расчета реальных располагаемых доходов, согласно ей доходы выросли — на 0,1%. Но даже по этой обновленной методике Росстата снижение доходов за последние пять лет составило 8,3%.

Есть еще одно любопытное свидетельство того, что происходит исчезновение среднего класса и растет пропасть между богатыми и всеми остальными. «Мы видим это, например, по тенденциям на рынке зарубежной недвижимости, — говорит главный редактор портала Prian.ru Филипп Березин. — Начиная с 2013 года в абсолютных цифрах практически не снижается лишь число россиян, которые присматриваются к объектам дороже 500 тысяч евро. Доля же таких клиентов даже растет — сейчас среди тех, кто ищет объекты в Испании, Греции, Италии, она превышает 10%, во Франции, США, на Кипре их более 15%. Зато снизилась доля тех, кто ищет объекты в ценовом диапазоне от 100 тысяч до 300 тысяч евро. Получается, что средний по европейским меркам класс покупателей сократился значительнее всего».

Но насколько вообще мы имеем право говорить о неравенстве как о проблеме? Может быть, это просто закономерное развитие общества? Стоит ли считать чужие деньги? Да, потому что последствия такого колоссального разрыва в благосостоянии россиян касаются всех нас.

Яблочко от яблони

«Существует две компоненты неравенства, одна из них может расцениваться как «справедливая» — неравенство зависит от усилий человека: от того, какое образование он получил, как усердно работал и так далее, — поясняет старший научный сотрудник ИНСАП РАНХиГС Марина Карцева. — Это неравенство полностью оправданно. В народе говорят: «Как потопал, так и полопал». Как-то регулировать этот тип неравенства — значит жестко вмешиваться в рыночные механизмы. Пример государственной интервенции в этот тип неравенства — регулирование заработных плат в СССР, которое снижало мотивацию к работе и приводило к ряду других негативных последствий. Неравенство второго типа — неравенство возможностей — возникает в том случае, когда доходы человека определяются его стартовыми условиями: пол, место рождения, этническая принадлежность, социально-экономический статус родительской семьи. Это неравенство может негативно сказываться на экономическом развитии страны. Именно с этим неравенством государство должно работать». А как обстоят в России дела с неравенством возможностей?

Если кратко, то не так плохо, как с имущественным неравенством, но тоже неважно. Европейский банк реконструкции и развития в докладе за 2016—2017 годы «Реформы для всех. Равные возможности в мире неравенства» впервые изучил не только имущественное неравенство, но и неравенство возможностей, то есть то, как обстоятельства рождения влияют на возможности получить образование, сделать карьеру, достигнуть высокого уровня дохода.

В России неравенство возможностей оказалось заметно выше не только по сравнению со странами Западной Европы, но и со многими странами Центральной и Юго-Восточной Европы и даже с Украиной, Белоруссией и странами Центральной Азии

Вывод исследователей: в России неравенство возможностей оказалось заметно выше не только по сравнению со странами Западной Европы, но и со многими странами Центральной и Юго-Восточной Европы и даже с Украиной, Белоруссией и странами Центральной Азии. Хуже, чем в России, ситуация только в нескольких из рассматриваемых ЕБРР стран — Казахстане, Армении, Молдавии, Грузии, Турции, Косово, Латвии, Эстонии. Больше трети всего доходного неравенства — 34,5% — объясняется обстоятельствами рождения, приходят к выводу в ЕБРР. Самым главным фильтром становится статус родителей, потом пол и место рождения.

Но вот что интересно. Несмотря на высокий уровень неравенства возможностей, в России очень хорошие показатели доступности образования. «Если верить показателям ООН, то неравенство в доступе к образованию в США почти в два раза выше, чем в России», — отмечает Алла Салмина. Россия входит в верхние 5% государств с наименьшим неравенством между гражданами по числу лет обучения, обращают внимание авторы доклада ВШЭ, проанализировав исследование ООН «О человеческом развитии — 2016», в котором Россия занимает шестое-седьмое место среди 188 стран и уступает лишь Чехии, Узбекистану, Словакии, Австралии и Финляндии.

«Спасибо остаткам советской соцполитики и инфраструктуры послесталинского периода, — комментирует эти данные Антон Табах. — Плюс в образовании ЕГЭ вновь открыл федеральные вузы для регионалов без репетиторов из них». Однако дело не только в доступности образования, но и в его качестве, считает Николай Кащеев. «ОЭСР действительно отмечает высокую инклюзивность российской системы образования, а тесты PISA пока еще демонстрируют приличную степень подготовленности старших школьников по «прикладным» предметам, вроде математики, — говорит экономист. — Проблема в том, что необходимо, чтобы хорошее образование было действительно востребовано внутри страны, а не было стимулом к эмиграции. Необходимы правильно настроенные социальные лифты».

Сегодня же ситуация такова, что высокий уровень неравенства становится тормозом для нашей страны. Почему?

Когда от денег один вред

«Согласно исследованию ОЭСР, неравенство в доходах отнимает до 0,5 процентного пункта от экономического роста в год для развивающихся стран (например, Мексики) и 0,15—0,25 процентного пункта для развитых стран, вроде США, — рассказывает Николай Кащеев. — Неравенство ограничивает рост, непосредственно — через стагнацию спроса и инвестиций, косвенно — через ухудшение массового образования и политический крен в сторону левой популистской повестки».

И наоборот, снижение неравенства могло бы дать России шанс на экономический рост. «Согласно результатам исследования Алексея Шевякова и Александра Кируты, при снижении избыточного неравенства в России на 1% темп роста ВВП повышается на 5%», — говорит Алла Салмина. По ее словам, влиянию неравенства на экономический рост посвящено много научных работ, и один из выводов экономистов состоит в том, что экономический рост тормозит особенно сильно в условиях растущего неравенства в тех странах, где общие доходы населения довольно низкие.

Одним из основных драйверов снижения темпов развития экономики является неэффективность накопления человеческого капитала

«Одним из основных драйверов снижения темпов развития экономики является неэффективность накопления человеческого капитала— в результате неравенства возможностей человеческий капитал аккумулируется людьми с более выгодными стартовыми условиями, — рассуждает Марина Карцева. — Если достижения индивида в основном определяются начальными условиями, то уровень усилий падает ниже оптимального: люди знают, что, как бы они ни старались, им не достигнуть более высокого уровня. Более того, высокое неравенство возможностей вызывает недовольство населения, которое может привести к политической нестабильности».

Опросы уже показывают запрос на справедливость и ненависть к «власть имущим», считает Антон Табах. «При отсутствии компенсирующих мер это может кончиться «вторым изданием» 1917-го», — убежден эксперт. Вряд ли в ближайшее время возможен крупный протест, возражает Николай Кащеев: слишком высока атомизация россиян. «О готовности к активным протестам заявляют не более 25% респондентов, и это лишь заявления, — говорит экономист. — Лишь до 30% готовы, и то на словах, принимать участие в работе общественных организаций. О роли профсоюзов тем более вообще мало кто вспоминает». Поэтому, по его мнению, речь может идти в лучшем случае о попытках протестного голосования на местных выборах.

Но неравенство порождает негативные социальные последствия и безо всяких угроз революции. «Создается «ловушка бедности», — поясняет Алла Салмина. — Люди понимают, что они уже никуда не выбьются, так как нет эффективных «лифтов», и происходит демотивирование людей к активной деятельности. Иными словами, у людей «опускаются руки». В результате возникает масса негативных явлений, среди которых рост сердечно-сосудистых заболеваний. В этом смысле неравенство становится препятствием для развития человеческого потенциала не только вследствие дефицита необходимых ресурсов для саморазвития, но и из-за «психологического» фактора. То есть такое неравенство демотивирует людей вкладывать средства и время в собственное развитие, вместо того чтобы служить положительным стимулом к экономической активности. Данная ситуация ведет к инертности и иждивенчеству, росту бюджетных расходов с одновременным понижением экономической отдачи от трудовой деятельности. Это все — факторы, затормаживающие экономическое развитие страны». Где же выход?

Государство должно уйти

«Государству стоило бы подумать о вводе прогрессивной шкалы налогообложения, сокращении налоговой нагрузки на граждан с наименьшим доходом, сократить налоги на прибыль, сделать налоговый климат в России более привлекательным, чтобы остановить отток капиталов за рубеж», — перечисляет Андрей Хохрин. Правда, Антон Табах считает, что вводить прогрессивный налог, не изменяя того факта, что он поступает в местный бюджет, — это значит еще больше консервировать неравенство, ведь Москва в таком случае будет получать еще больше денег, а бедные регионы — еще меньше.

Необходимо стимулировать людей к предпринимательству, дать максимальную свободу для бизнеса, особенно малого, считает Николай Кащеев. «А для этого перейти от феодальной системы наделения собственностью («есть, пока служишь, пока позволено») к примату права собственности, — говорит он. — Это должно привести к постепенному изменению самой мировоззренческой парадигмы большой части населения, которая сегодня представляет собой смесь патернализма, крайнего индивидуализма и наплевательского отношения к собственным обязательствам, характерного для людей, не отвечающих за собственное будущее, в частности за свою собственность».

«Государству необходимо увеличивать минимальный размер зарплат и пенсий, так как нынешний уровень МРОТ — это скорее показатель нищеты, нежели бедности, — добавляет начальник отдела инвестидей «БКС Брокер» Нарек Авакян. — Также необходимо сокращать долю госсектора и стимулировать конкуренцию в частном бизнесе: по данным Счетной палаты, в 2012—2018 годах доля государства в экономике увеличилась с 42% до 48% ВВП, а по данным ФАС, в I квартале нынешнего года госсектор уже перевалил за 50% ВВП. Чем больше будет конкуренция в экономике, особенно за трудовые ресурсы, тем более высокими будут зарплаты у специалистов массовых профессий на начальном и среднем уровне. Соответственно, тем ниже будет социальное расслоение в обществе и неравенство в доходах».

«Государство должно в первую очередь создать институциональные возможности для самостоятельного улучшения уровня жизни населением и повышения качества человеческого потенциала, — подытоживает вышесказанное Алла Салмина. — Об этом говорят и сами граждане. Согласно результатам опросов и глубинных интервью, под преодолением неравенства россияне понимают прежде всего не выравнивание всех по доходу, а предоставление всем равных возможностей зарабатывать».

Но готово ли государство пойти на эти шаги? Пока сложно сказать. Между тем в других странах, где разрыв между богатыми и бедными также растет, хоть и не такими темпами, вовсю думают, как остановить этот процесс. «Во всем мире, даже в США, растет популярность скандинавской модели, основанной на перераспределении социальных благ и борьбе с неравенством», — говорит старший аналитик «БКС Премьер» Сергей Суверов. Может, и России стоит посмотреть в эту сторону?