Локо-Банк на днях сообщил на своем сайте, что стал «полностью российским». Впрочем, за оптимистичным заголовком пресс-релиза скрывалась несколько другая фактура: из капитала кредитной организации выходит иностранный инвестор. Фонд East Capital владел 9,91% акций банка с 2006 года, но сейчас решил продать другим акционерам свою долю «в связи с окончанием инвестиционного цикла».

Стратегии пересматривают не только зарубежные фонды. «Дочки» иностранных банков тоже меняют свои взгляды на Россию. Например, Нордеа Банк  решил постепенно отказаться от привлечения новых российских клиентов. Текущий портфель корпоративных кредитов на 2,3 млрд долларов будет постепенно сокращаться и замещаться ссудами клиентам из Скандинавии, сообщал председатель правления Нордеа Банка Михаил Поляков. Бизнес свернет и российская «дочка» Danske Bank, которая работала только с юрлицами.

Хотя ситуации у перечисленных игроков разные, все сводится к одному, говорит президент инвестиционной группы «Московские партнеры» Евгений Коган. «Сам бизнес России все больше считается токсичным», — резюмирует он.

«Это скорее некая общеэкономическая ситуация, которая также повлияла на стратегию фонда в России, а не ситуация с конкретным банком», — соглашается младший директор по банковским рейтингам «Эксперт РА» Иван Уклеин, комментируя ситуацию с Локо-Банком.

От частного к общему

Согласно последней статистике ЦБ, на 1 октября 2018 года 58 банков в России полностью контролировались нерезидентами. По данным на ту же дату, иностранцы участвовали в капитале 150 кредитных организаций. Для сравнения: в начале 2014 года нерезиденты имели доли в 251 российском банке.

«В ряде случаев в качестве нерезидентов могут учитываться организации с российскими бенефициарами, но общая тенденция все равно очевидна», — констатирует аналитик Банки.ру Вадим Тихонов.

Доля нерезидентов в уставном капитале банковской системы РФ за период с 1 января 2014 года по 1 октября 2018 года сократилась с 26,42% до 14,5%, а без учета нерезидентов, находящихся под существенным влиянием резидентов РФ, — с 23% до 13,51%. Также ЦБ уже несколько лет ежегодно рассчитывает иностранную долю в банках РФ по особым правилам в рамках квоты (участие иностранного капитала в банковской системе не должно превышать 50%), эта доля снизилась с 13,44% на 1 января 2016 года  до 12,41% на 1 января 2019-го.

«Геополитика и санкции входят в список основных причин, но едва ли не главной я бы назвал рост государственного влияния на банковский сектор», — говорит Тихонов.

Не на руку инвесторам и слабая операционная эффективность, и низкая рентабельность бизнеса, перечисляет Иван Уклеин. За последние годы на рынке существенно выросла конкуренция, а регулирование ужесточилось. «Если взять цифры по рентабельности капитала банковского сектора без учета Сбербанка, то получится весьма скромный результат», — заключает младший директор по банковским рейтингам «Эксперт РА».

Низкая доходность и санкции — главные факторы, которые отбивают аппетит иностранцев к банкингу в России, считает руководитель практики управления рисками «ФБК Grant Thornton» Роман Кенигсберг. «Когда они входили, рынок был растущим, вспомните 2006—2007 годы, банки прирастали на 40%, а никаких санкционных ограничений не существовало. Сейчас доходность банковского сектора упала, более того, многие до сих пор не могут решить проблемы в бизнесе, которые появились в прошлые годы», — напоминает собеседник Банки.ру.

Кто первый на выход?

Иностранцев на российском банковском рынке можно условно разделить на две категории. Первая — это профессиональные портфельные инвесторы, которые входили в капиталы кредитных организаций с целью их развития и дальнейшей перепродажи. Вторая группа — «дочки» зарубежных банков.

Выход портфельных инвесторов активизировался на фоне санкций, отмечает управляющий директор компании «Национальные кредитные рейтинги» Александр Проклов. «Например, ЕБРР в 2014 году заявил, что не будет финансировать новые проекты в России. Другие зарубежные инвесторы проводят примерно такую же политику: новые приобретения в России практически не делаются, а старые инвестиции постепенно закрываются, хотя никакой паники нет», — заключает он.

Иностранные фонды заинтересовались российскими банковскими активами еще до 2009 года. С тех пор рынок пережил несколько кризисов. Срок вложений слишком растянулся, поэтому игрокам приходится принимать решения, стоит ли сохранять те или иные активы в портфеле. «Фонды достаточно долго ждали, когда ситуация на банковском рынке улучшится. Если раньше думали, как бы выйти из актива с прибылью, то теперь — как выйти с наименьшими потерями», — говорит Уклеин. По его оценкам, речь идет о потере от 30% средств до выхода в ноль.

Не лучше ситуация и для дочерних структур иностранных банков. Им страшны не столько санкции, сколько снижение доходности бизнеса. «Есть определенный круг крупных иностранных банков, которые по-прежнему имеют хорошую процентную маржу, но небольшим банкам с ними трудно конкурировать», — отмечает Проклов. В итоге для большинства стратегия сводится к одному — обслуживать узкий круг клиентов, как-то связанных с банком по страновому признаку.

Уход зарубежных фондов локальный рынок сможет пережить относительно безболезненно, считает инвестиционный стратег «БКС Премьер» Александр Бахтин. Гораздо печальнее сворачивание активности «дочек» иностранных банков. «Зарубежный бизнес приносит best practices и расширяет доступ к глобальному финансированию. Без этого мы теряем один из драйверов развития отечественной индустрии», — констатирует эксперт.

Дурной пример заразителен?

Еще один фактор, который вернулся в поле зрения иностранных игроков, — уголовно-правовой риск. 15 февраля  2019 года в Москве задержали шестерых бизнесменов, связанных с Baring Vostok. В числе фигурантов дела оказался основатель инвестфонда Майкл Калви. Он же возглавляет совет директоров банка «Восточный», а Baring Vostok принадлежит 51,6% акций банка. По версии СМИ, преследование иностранных инвесторов — результат корпоративного конфликта в кредитной организации.

Арест представителей Baring Vostok вызвал массу комментариев о том, какой удар это наносит по инвестиционному климату в России. Это не удар, но сигнал, уверен Евгений Коган. «Тот же Baring Vostok соблюдал правила игры: не лез в политику, не играл с налогами, не касался проектов, связанных с государством, но и это не помогло. Первый урок из этого дела: даже соблюдение правил игры не спасает от проблем», — резюмирует он.

Если сигнал, то кому? Зарубежных игроков в банковском секторе и так осталось немного, указывают собеседники Банки.ру. «Многие инвесторы, которые хотели или были вынуждены выйти из российских активов, уже ушли. Как правило, остались фонды, которые специализируются на рисковых инвестициях и готовы работать в условиях непростого инвестиционного климата в России», — отмечает Иван Уклеин. Однако он соглашается, что Baring Vostok относится ко второй группе, группе тех, кто оставался, несмотря ни на что.

«Конечно, это история неприятная, но я не думаю, что это решающий сигнал для того, чтобы выход иностранных банков и фондов ускорился. На сегодняшний день их присутствие в российской банковской системе и так не слишком заметно», — констатирует Проклов. Иными словами, то, что мертво, умереть не может. Похоже, этот тезис теперь описывает не только суровые реалии голливудской «Игры престолов», но и интерес иностранцев к российскому банковскому сектору.