В прошлом году крупнейшие международные банки потратили на технологии $200 млрд. Из них 70% уходит на поддержание инфраструктуры, около 30% — на покупку новых систем, а на внедрение чего-то не просто нового, а инновационного, остается совсем маленький процент. За тот же прошлый год в финтехстартапы было вложено $20 млрд — эта сумма в три раза больше той, которую ежегодно вкладывали в инновационные команды в начале этого десятилетия. Но с другой стороны, $20 млрд — это только 10% от $200 млрд, которые большие банки тратят на поддержание своей технологической мощи. Банки тратят на техподдержку, а не на инновации.

Скорость, с которой финтехкомпании привлекают инвестиции в 2016 году, выше, чем год назад. Есть ли «хайп»? Да, безусловно, есть. Но если два года назад финтех говорил, что банки исчезнут, сейчас речь идет, скорее, о сотрудничестве.

Банки стремятся позиционировать себя как технологические компании. Некоторые банки начинают широко использовать технологические новации и нанимают большое количество IT-специалистов. Это дает им основание утверждать, что они трансформируются в технологические компании. На наш взгляд, это не совсем так. Технологические компании развивают прежде всего новаторские, «подрывные» технологии, на которые мало кто из банков может решиться.

У банков есть культура риск-менеджмента, но нет ни культуры, ни привычки к инновациям. Зато они хорошо умеют причинять неудобства клиентам: 70% опрошенных миллениалов сказали, что скорее отправятся к зубному, чем в банк.

Финтехпереворот в банковском мире только начинается. Сколько розничных банков уже вошли в спираль дисраптивных изменений? В Северной Америке только 1% выручки розничных банков приносят новые бизнес-модели. К 2020 году этот показатель сможет достичь 10%.

Чтобы понять, насколько велик дисраптивный (подрывной) потенциал финтеха, надо посмотреть на другие отрасли, где сдвиг уже произошел. Во-первых, технологические сдвиги никогда не происходят быстро. Во-вторых, переход от физических носителей к цифровым ускоряется к четвертому году внедрения — вот тогда начинают происходить настоящие изменения, и доли рынка начинают переходить к наиболее инновационным из игроков. В-третьих, любая «подвергшаяся» дисраптивному вмешательству технологий отрасль, как правило, становится значительно более консолидированной, меньшее число компаний делит между собой рынок.

Бывший CIO Barclays Энтони Дженкинс сказал: «Настал Uber-момент для банков». Uber сумел до неузнаваемости изменить мир такси, а сейчас настал момент для банков изменить мир платежей.

Главное — это удобство конечного пользователя. Бизнес сейчас сфокусирован на потребительских продуктах. Цель регулятора — чтобы у конечного пользователя был доступ как можно к большему числу безопасных финсервисов и при этом государственная финансовая система была здорова.

Тенденция, когда регулятор вынуждает банки открывать API для удобства конечных пользователей, кажется мне очень правильной.

Пользователю все равно, какая технология «зашита» в приложения, которые у него установлены. Например, мы платим за заказ такси привязанной к Uber картой, но никто никогда не назовет Uber финтехкомпанией.

Люди стали совсем иначе тратить деньги, и нам нужно с этим считаться. Ключевое слово здесь — «бесшовность». Только по-настоящему бесшовно интегрированные платежные решения радуют. Если в какой-то момент обработка платежей становится слишком дорогой и сложной для продавцов, платежные системы могут вмешаться и облегчить процесс. Обработка платежей — это как электричество, в том смысле что задумываешься о ней, только когда что-то перестает работать.

Рано говорить о наступлении безналичной эры. Наличные по-прежнему играют важную роль, например в Великобритании на их долю до сих пор приходится 45% платежей. Никогда в истории человечества новые формы платежей не заменяли полностью старые.

P2P-площадкам предстоит доказать свою жизнеспособность. Пока не был пройден полный кредитный цикл, включая этап более высоких ставок, говорить о стопроцентной успешности модели p2p-кредитования преждевременно.

В одном можно быть точно уверенным: число банковских отделений продолжит сокращаться. Стремительно. Например, в Скандинавии их количество с 2008 года упало на 50%. Представители крупного датского банка DNB обещают сократить число своих отделений еще на 50% в ближайшие пару лет. Банкам такой подход сулит существенную экономию. При этом меньшее число сотрудников займется продажей более дорогих финансовых продуктов. Западная Европа и США в этом отношении отстают от «северных» банков в среднем на пять лет.

Торговля ценными бумагами — до крайности малоавтоматизированный процесс. Если блокчейн будут применять для ценных бумаг, хранения и торговли ими, то банкам придется договориться о стандартах взаимодействия, потому что иначе банки будут весь день звонить друг другу, чтобы договориться о заключении каждой сделки.

Почему банки мало инвестируют в regtech? Есть несколько причин, одна из них — банки опасаются, что если внедрят все эти инновационные комплаенс-технологии, то обнаружатся старые нарушения процедур и протоколов, и регулятор накажет их за прошлые ошибки. Это идеальная ситуация для создания регуляторной песочницы: центральный банк может обратиться к банкам и объяснить им, что если они будут инвестировать в regtech и обнаружат прошлые несоответствия, наказания не последует.

Говорят, Кремниевая долина идет в наступление на Уолл-стрит. На самом деле, не только Кремниевая долина, но и все финтеххабы: Нью-Йорк, Лондон, Стокгольм, Тель-Авив.

Стокгольм — место взрослого размеренного финтеха. Средний возраст местного стартапера — 40–45 лет, все эти люди, как правило, имеют многолетний опыт работы в банках. Здесь делают отличные технологические продукты, очень сдержанные и эффективные.

 

Напоминаем: Первая практическая конференция «Bank.Bot — 2016: банковские чат-боты и робоэдвайзинг» пойдёт в Москве в августе. Организатор мероприятия — Bankir.Ru, модератор — Антон Арнаутов. Вся подробная информация — по   ссылке.