Перенос документооборота в электронный вид в России обсуждают уже лет 20. Но для того чтобы договориться, надо сначала определиться, что ты беседуешь с оппонентами на одном языке. И сегодня мудрость классика баснеписания Крылова «А вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь» свежа как никогда. Это понял журналист Bankir.Ru, поприсутствовав 18 мая 2016 года на заседании круглого стола «Электронный документооборот: развитие нормативной базы».

Куда посылает истцов и ответчиков гражданский суд, если документ на бумажном носителе за давностью лет — уничтожен

Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП) собрал на обсуждение очень разных экспертов в области того, чего в России, по сути, до сих пор нет. Нет у нас в России единого понимания того, что же такое электронный документ, чем он заверяется и является ли он подлинником — так же как документ на бумажном носителе. Также было небезынтересно узнать, куда посылает истцов и ответчиков гражданский суд, если документ на бумажном носителе за давностью лет — а храниться такие документы должны пять лет — уничтожен.

В ходе заседания круглого стола эксперты обсудили три ключевых аспекта актуальной для бизнес-сообщества темы. Во-первых, они дали оценку состоянию электронного документооборота в России сегодня, отметив основные векторы развития. В общих словах эту оценку можно описать так: принудить клиента прийти в банк и что-то переподписать с помощью электронной подписи нельзя. Невозможно это даже если человек — действующий клиент и, что важно, заемщик, то есть зависит от банка. А вот если человек завершил свою историю общения с банком, то при требовании прийти и подписать документы снова, для того чтобы банк их оцифровал, клиент скорее пойдет в прокуратуру — на банк жаловаться. Двигаться при таком состоянии дел нельзя никуда, пока закон не принудит наших граждан пользоваться цифровой подписью.

Во-вторых, эксперты проанализировали законопроект «Об электронном дубликате документа» и его возможное влияние на развитие электронного документооборота в нашей стране. Вот при обсуждении этого вопроса стало понятно, что не только бизнес и государственные структуры говорят на разных языках. Потому что, оказалось, есть еще и язык и — что важно! — голос научного сообщества. А вот это сообщество не поленилось указать представителям бизнеса, что бизнес законов не читает, а если и читает, то не умеет эти законы трактовать. «Вам лучшие специалисты страны — а я директор НИИ — говорят серьезные вещи, а вы хихикаете»,— говорил на обсуждении один из присутствовавших и посылал собравшихся читать Гражданский кодекс, так как «в нем можно почерпнуть много полезного».

Обработка бумажных носителей и содержащихся в них сведений об абонентах, обходятся ведущих мобильных операторов страны более чем в 1 млрд рублей в год

Руководитель по взаимодействию с федеральными органами государственной власти компании «Вымпелком» Антон Лачинов сообщил, выступая в дебатах, что просто обработка бумажных носителей и содержащихся в них сведений об абонентах обходятся для четырех ведущих мобильных операторов страны более чем в 1 млрд рублей в год. По его словам, срок хранения документов на бумажном носителе — пять лет, но Росархив не берет документы на хранение после пяти лет, поэтому государственные органы тоже несут колоссальные затраты на хранение документации.

Суды все равно хотят видеть бумажные документы

На это ведущий эксперт по управлению документацией компании «Электронные офисные системы» Наталья Храмцовская сообщила, что неоднократно сталкивалась со случаями, когда банки на требования суда представить подлинник документа на бумажном носителе, отвечали, что подлинник уничтожен, и уже на основании такой манеры обращения с документацией проигрывали процессы. Она напомнила, что по закону (которого у нас, по сути, так и нет), электронный дубликат документа тоже является подлинником. Но суды все равно хотят видеть бумажные документы — и хоть ты тресни, но это так.

Под занавес обсуждения эксперты дали оценку квалифицированной электронной подписи как способу дистанционной идентификации физических и юридических лиц, а также возможности снижения издержек.

Модератором встречи был Дмитрий Мариничев, уполномоченный при президенте Российской Федерации по защите прав предпринимателей, интернет-омбудсмен. Он иногда спрашивал у экспертов рынка электронных и классических документов, не предлагают ли они остановить прогресс. Кроме того, он просил их не городить огород и не пытаться создать очередной законопроект о введении новых терминов и определений. В ответ на эти слова эксперты цитировали словарь Ожегова и спрашивали у аудитории, как она понимает термин «простая письменная форма». Выяснилось, что наука и бизнес понимают этот термин совершенно по-разному. И оба раза неправильно.

Владимир Владимиров, член РСПП и директор департамента Ассоциации производителей оборудования связи, настаивал, что для идентификации подписи нужно всего три буквы, остальное избыточно. Далее мнение о способах переноса информации о трех буквах подписи в цифровой вид снова разошлись. Собравшиеся пошли вспоминать о письменах Междуречья и о том, что стела царя Хаммурапи так и стоит нерасшифрованная. В итоге откуда-то возникло предложение пороть несознательных людей, и собравшиеся закончили обсуждение на прекрасной ноте «лучше безобразно, но единообразно».

«И оба сошли где-то под Таганрогом, среди бескрайних полей». Эксперты пошли своею дорогой, а электронный оборот — своей.