Но оно не закончится. Происходящее — не морок и не обострение нервной болезни у группы людей, принимающих решения за нас. Это что-то сдвинулось в мироздании. И заслуженные мастера спорта по крикету вдруг оказались вынужденными играть в лапту. А матерые полководцы, обладатели непобедимых в прошлом армий, почувствовали себя бессильными перед атаками невесть откуда взявшихся орд высокотехнологичных партизан.

Единственное, что осталось,— наши способности и упорство, когда-то позволившие чего-то добиться.

Все навыки и практики, которые мы полагали надежными, остались в прошлом. И, словно эмигранты, приехавшие в другую страну, за тысячи километров от дома, мы должны отвыкнуть опираться на прежние заслуги. Их больше нет. Они утонули. Единственное, что осталось,— наши способности и упорство, когда-то позволившие чего-то добиться. И нам придется применить их снова, чтобы с нуля построить свой новый мир, который выстоит среди ветров, страха и растерянности. Или не построить.

Вдруг оказалось, что значительная часть людей, назначивших самих себя настоящими профессионалами, вообще не способна выйти за пределы нагромождений общих мест в своих речах на бесконечных пафосных мероприятиях. Что реальную пользу приносят проекты с минимальными инвестициями, а ресурсоемкие «стратегические» истории просто сжигают деньги. Что прибыль приносят ответственные решения, а не следование традициям, переставшим быть хоть сколько-то эффективными еще при позапрошлом председателе правления.

Все вышесказанное слегка отдает витийством, но события носят настолько системный характер, что говорить о них менее… возвышенно просто невозможно. Мы словно очнулись в несущейся по трассе машине, совершенно не помня, как же ею управлять. Да и привычных элементов управления тоже нет. Мы удивленно шарим по панели, а скорость все растет. Кто-то — меньшинство — нащупает руль и доедет куда нужно. Кто-то ударит по тормозам. Но без тяжелых ДТП с огромным количеством участников, к сожалению, не обойдется совершенно точно.

Наверное, легче всего начать жить в новой реальности будет тем, кто и раньше не очень доверял разнообразным автопилотам. Они раньше других почувствовали перемены, и потому имели больше времени, чтобы приноровиться.

И о хорошем.

Разве плохо, когда бóльшая часть общества принимает внятные, осознанные решения, а не дремлет в анабиозе?

Вовсе не факт, что новая реальность так уж плоха. И что она вообще плоха. Разве плохо, когда бóльшая часть общества принимает внятные, осознанные решения, а не дремлет в анабиозе?

«Счастливы мы, что в наш просвещенный век смертные приговоры калифов принимают более мягкую форму счета из лавки»,— писал О. Генри в 1908 году («Новая сказка из „Тысячи и одной ночи”», сб. «Деловые люди»). Мне кажется, что и в этот раз обойдется пресловутой мягкой формой. Так уж заведено в России, что действительно ужасные изменения предваряются всплеском активности сразу у всех творческих личностей. Годы спустя очень приятно читать произведения Серебряного века или слушать записи советских рокеров рубежа девяностых. Но вряд ли кому захотелось бы еще раз пережить время, последовавшее за этим.

К счастью, деятели культуры сейчас производят обычную шаблонную жвачку.

И в кои-то веки этому хочется порадоваться.