На валютном рынке страны установилось хрупкое равновесие, но не идет ли речь о затишье перед новой бурей? Насколько сложно российским банкам работать в новых для себя условиях и какие проблемы им сейчас приходится решать в первую очередь? Как должны в не самый легкий период и для экономики, и для банковской системы выстраиваться отношения между регулятором рынка и поднадзорными субъектами в лице финансово-кредитных организаций? На эти и другие вопросы ответил в интервью NBJ председатель правления АКБ «ФОРА-БАНК» (АО) Сергей БАЛАКИН.

Банки испытывают такое же давление кризиса, как и другие субъекты экономики

- Сергей Витальевич, первый вопрос, который хотелось бы задать: как Вы оцениваете ситуацию, сложившуюся и в экономике нашей страны, и в банковской системе? Какие вызовы со стороны текущей ситуации Вы считаете главными для финансово-кредитных организаций?

- Знаете, когда мне задают подобные вопросы, я всегда отвечаю: прежде всего надо отдавать себе отчет в том, что банки – такой же бизнес, как и любой другой. Как ни странно, не все это понимают: и среди предпринимателей, и среди представителей власти господствует мысль, что банки – это нечто отдельное. Но это не так! 

- Вы правы, если учесть, что термин «реальная экономика» в применении к компаниям, производящим какие-то продукты, возник неслучайно. Банки к этому сегменту чаще всего не относят.

- Это неправильно. Повторюсь: банковская деятельность – такой же бизнес, как и любой другой. Соответственно, банк – такой же участник экономического процесса, как агропромышленная компания или организация, работающая, к примеру, в сегменте легкой промышленности. Наша задача – распределять финансовые ресурсы, то есть фактически быть кровеносной системой экономического организма нашей страны. И если этому организму вдруг становится нехорошо… 

- Как, например, сейчас.

- Да. Тут возможны два варианта: либо кровеносная система сама породила болезнь, либо стала ее жертвой наравне с другими органами. Я думаю, совершенно очевидно, что в прошлом году реализовался второй сценарий. 

- Банкам приходится нелегко?

- Конечно. Ситуация для них осложняется тем, что, с одной стороны, они являются участниками всех экономических процессов, а с другой – наша банковская система, будучи еще сравнительно молодой, испытывает нагрузки, которые больше подходят для зрелых банковских систем. 

- Вы имеете в виду регуляторную и надзорную нагрузку?

- В первую очередь я говорю о той нагрузке, которую оказывает на банковскую систему экономика. Нет смысла пытаться сделать тайну из того, что очевидно: наша экономика больна, и некоторые болезни носят запущенный характер. Пока внешняя ситуация была благоприятной для нее, она более или менее с ними справлялась, но в прошлом году они обострились под воздействием падения цен на нефть и введения санкций против России. Доступ к внешним заимствованиям теперь ограничен, денег в экономике стало меньше…

- Это можно отнести к внешним факторам, оказывающим влияние на развитие кризиса. А что Вы относите к числу внутренних причин?

- Например, не самую эффективную налоговую систему, которая на протяжении многих лет толком не реформировалась. Серьезная проблема, конечно, износ основных средств. Многие производственные объекты были созданы 30–40 лет назад, и, на мой взгляд, бесполезно пытаться их реанимировать. Часть проблем связана с нарушениями в логистике – не секрет ведь, что до введения санкций и продуктового эмбарго мы были сильно «завязаны» на импорт. Теперь объемы импортируемой продукции сократились, и предприятия, занимавшиеся их логистикой, естественно, испытывают трудности – невозможно перестроиться в одну минуту.

- Правительство на это отвечает – у нас заработало импортозамещение, так что логистические проблемы если и есть, то носят краткосрочный характер.

- Знаете, в каких-то отраслях импортозамещение действительно заработало, а в каких-то – нет. 

Иногда ведь речь идет не о нем, а о том, что мы просто замещаем импортную продукцию из одной страны импортной продукцией из другой. Вряд ли это можно назвать импортозамещением. Но в любом случае я не хотел бы уходить глубоко в обсуждение этой темы, давайте лучше констатируем очевидный факт: российские компании чувствует себя неуютно, положение многих из них ухудшается, поскольку они потихоньку «подъедают жирок», накопленный за тучные годы. Соответственно, неуютно чувствуют себя и банки, ведь компании являются для них и заемщиками, и вкладчиками.

- Тем не менее банки все же отличаются от компаний, скажем так, нефинансового сектора хотя бы тем, что их деятельность регулируется иначе и, как утверждают обычно банкиры, более жестко.

- Это так, но в сложившейся ситуации это не главное. Главное – то, о чем я говорил выше: денег в экономике становится меньше, значит, меньше их становится и на счетах предприятий, и на руках у физических лиц. Соответственно, сокращаются и возможности банков по перераспределению финансовых ресурсов. 

- Сергей Витальевич, как мы можем судить по собственному опыту, любой кризис проходит несколько стадий, или, если так можно выразиться, фаз. С Вашей точки зрения, какую фазу кризиса мы переживаем сейчас? Он идет на обострение или, напротив, на затухание?

- Я думаю, пока следует говорить о том, что он идет по возрастающей: количество негативных явлений увеличится, предприятия будут чувствовать себя все хуже в силу того, о чем я говорил – многие из них пока держатся на плаву, потому что «проедают» ранее накопленные денежные резервы. Но в то же время не следует думать, что альтернативный вариант исключен. Есть шаги, которые начинают предпринимать и банки, и компании, чтобы минимизировать негативное влияние кризиса на свой бизнес.

- Какие меры Вы имеете в виду?

- На мой взгляд, тут следует разбирать не какие-то конкретные шаги, а перемены, происходящие на ментальном уровне. Субъекты экономической деятельности с одной стороны и власть с другой стороны начинают понимать, что общие сложности могут быть решены только путем взаимодействия. Иными словами, не может и не должно быть ситуации, когда проблемы предприятий, банков и государства решаются отдельно. 

Меня очень радует то, что по крайней мере на уровне Ассоциации российских банков реализуется другой подход. Активно к обсуждению различных тем привлекаются не только представители исполнительной и законодательной властей, но и руководители предприятий. Только в таком формате могут быть приняты правильные решения, в противном случае мы обязательно что-то упустим, не учтем и, соответственно, впоследствии будем иметь проблемы с выполнением новых законов, постановлений или предписаний. 

- Считается, что есть чисто финансовые вопросы, которые следует обсуждать именно в связке «регулятор – кредитные организации».

- Это неправильно. Разве можно сказать, что денежно-кредитная политика – это исключительно дело ЦБ РФ и банков? Разве она не оказывает непосредственное воздействие на повседневную жизнь нефинансовых организаций? Разве недавнее резкое повышение ключевой ставки и последующее ее снижение не сказалось на финансировании предприятий, на их возможностях привлекать заемные средства?

- Конечно, сказалось, трудно не согласиться с Вами. Но я хотела бы задать Вам следующий вопрос: как известно, для России нынешний кризис – далеко не первый за ее современную историю. Есть ли основания говорить, что власть, нефинансовые компании и банки извлекли какие-то уроки из предыдущего опыта и теперь учитывают их при формировании своих политик и стратегий?

- Кризис кризису рознь, каждый раз мы находим какие-то новые моменты, и нам приходится решать проблемы, с которыми мы либо не сталкивались раньше, либо они тогда задевали нас лишь по касательной. Что же касается уроков, то, конечно, их надо извлекать. Есть замечательная мысль, к сожалению, не помню, кем высказанная: все люди знают, что может произойти что-то плохое, но все люди уверены – беда обойдет их стороной. Рано или поздно им приходится убеждаться, что это не так. 

- У нашего народа есть пословица, которая заменяет эту фразу, – Бог не выдаст, свинья не съест.

- Не «съест», если ты заблаговременно примешь меры предосторожности. И надо сказать, что этот урок многие наши финансово-кредитные организации извлекли из предыдущих кризисов. Например, банки стали больше внимания уделять вопросам сбалансированности активов и пассивов – по срокам, по валютам и т.д. Они стали относиться к моделированию риска, к стресс-тестированию и другим инструментам не как к чему-то, что навязывает им регулятор, а как к полезным практическим инструментам. То же самое можно сказать и о «подушке ликвидности», и о решении проблем во взаимоотношениях между банком и заемщиком – эти проблемы неизбежно возникают, стоит лишь экономике вступить в период спада или кризиса. 

- Тут нечего возразить – проблема сложная. Но разве можно эффективно решить ее путем «подкладывания соломки»?

- Можно, и именно так следует ее решать. Приведу в качестве примера ФОРА-БАНК. Как Вам, наверное, известно, мы давно и активно развиваем такое направление бизнеса, как ипотечное кредитование. То есть в качестве обеспечения мы принимаем объекты недвижимости, и часто именно вокруг этих объектов, точнее, по вопросу оценки их стоимости, у нас возникают дискуссии с потенциальными заемщиками. Они спрашивают, почему Вы настаиваете на таком большом дисконте, ведь сейчас его стоимость такая-то. Мы отвечаем: нет, опыт предыдущих кризисов подсказывает нам, что к моменту реализации его стоимость будет существенно ниже. Особенно, если реализовывать предмет залога придется в кризисный период. 

- Фактически мы подошли к следующему вопросу, который я хотела задать. Любой кризис – это причина внести коррективы в стратегию риск-менеджмента банка. Какие коррективы Вы порекомендовали бы внести?

- Это непростой вопрос, поскольку как кризис кризису рознь, так и банк банку рознь. Все зависит от структуры бизнеса кредитного учреждения, от того, в каких сегментах рынка оно работает. Здесь нет и не может быть единого для всех рецепта.

- Тогда давайте сузим вопрос и поговорим о том, какие коррективы Вы внесли или продолжаете сейчас вносить в стратегию управления.

- Если говорить о нашем банке, то, пожалуй, существенных корректив мы не вносим. ФОРА-БАНК – универсальная финансово-кредитная организация, обслуживающая как клиентов – физических лиц, так и клиентов – юридических лиц; как вкладчиков, так и заемщиков. Если же говорить о продуктовых предпочтениях, то мы, в отличие от многих наших коллег по цеху, никогда не увлекались потребительским кредитованием и всегда отдавали предпочтения различным видам залогового кредитования, например ипотеке.

Клиентоориентированность не означает, что банк должен идти навстречу любым пожеланиям клиента

- Наверное, в период кризиса непросто, с одной стороны, избежать резкого роста доли «плохих» долгов в кредитном портфеле, а с другой – сохранить лояльность клиентов, свою клиентоориентированность. Ведь ситуации, при которых приходится банкротить клиентов или обращать взыскание на обеспечение, учащаются. Как найти золотую середину?

- Давайте прежде всего ответим на вопрос, а что, собственно говоря, мы понимаем под клиентоориентированностью? Это же не означает, что банк должен все спускать клиенту и пойти навстречу любым его пожеланиям. Во время переговоров с потенциальными заемщиками я всегда говорил и в последнее время говорю все чаще одно и то же: мы с вами должны одинаково понимать, какие риски могут реализоваться, к чему может прийти компания, если реализуется тот или иной сценарий. Такой индивидуальный подход к клиенту, когда мы изучаем структуру его бизнеса, модель управления рисками, которой он придерживается, я и называю клиентоориентированностью. 

Другой момент, который я хотел бы отметить, отвечая на Ваш вопрос, – во время кризиса возникают ситуации, когда банку ничего иного не остается, как обанкротить заемщика. Но неправы те, кто думает, что такое решение финансово-кредитная организация принимает от хорошей жизни. Мы понимаем, что массовые корпоративные банкротства неизбежно приведут к тому, что «ляжет» несколько игроков, а может и десятки. 

- Вы говорите о том, что должны совпасть Ваши взгляды и взгляды заемщика. Но нет ли тут риска, что заемщик, особенно если он остро нуждается в деньгах, согласится с любыми доводами банка, лишь бы получить столь необходимое ему финансирование?

- Но речь идет не просто о разговорах. Если мы видим огрехи в бизнес-модели компании, в том, как ее руководство оценивает риски и управляет ими, то, естественно, снижаем сумму кредита по сравнению с запрошенной. Иными словами, выражаем готовность предоставить заемные средства в размере не 100 млн рублей, к примеру, а 50. Если он соглашается на наши условия – что ж, пожалуйста, если нет, то никто не препятствует ему подать заявку в другой банк или несколько банков. 

Должен сказать, что есть клиенты, которым мы отказываем сразу, – это компании, требующие: «Дайте сколько-нибудь, хоть что-нибудь! Вы отказываете нам в 100 млн рублей, которые мы запрашиваем, тогда ладно, предоставьте нам хотя бы 10–20!» В таких случаях сразу становится понятно…

- Что это потенциальные дефолтеры.

- Да, потому что их финансовое поведение безответственно и подход к определению рисков и их регулированию принципиально отличен от того подхода, которого придерживается по этим вопросам ФОРА-БАНК.

Ситуации действительно бывают разные. Были случаи, когда заемщики, которым мы незадолго до кризиса 2008–2009 годов отказали в предоставлении запрошенной суммы кредита, впоследствии приходили и говорили – как хорошо, что вы тогда нам отказали, благодаря вам мы не ввязались в новый проект, который оказался нежизнеспособным и прогорел.

- Получается, что вы работаете не только кредитором, но и консультантом.

- А по-другому и не может быть. Конечно, мы в большей степени делаем это для себя, потому что ни один банк в мире не заинтересован в том, чтобы увеличивалась доля проблемных кредитов в его портфеле. Но и клиент, безусловно, может пользоваться теми советами и рекомендациями, которые мы ему предоставляем. Естественно, при условии, что он находит их ценными и правильными. 

- Сергей Витальевич, а в принципе есть ли сейчас возможность нормально работать с заемщиками, ведь ключевая ставка составляет 14%. Многие банкиры говорят, что в таких условиях кредитование оказывается замороженным.

- Тем не менее заемщики есть, хотя их стало меньше, чем раньше. Мы же понимаем, что 14% – это так называемый базовый уровень, к этой цифре надо прибавить как минимум 4%, потому что если ставка для конечных заемщиков оказывается ниже уровня 18%, то Центральный банк…

- Начинает думать: что-то не так в отношениях между банком и заемщиком?

- Да. Поэтому ставки по кредитам для юридических лиц очень высоки, и далеко не каждый представитель бизнеса может «потянуть» такое дорогое финансирование. Но тут на помощь может прийти индивидуальный подход к клиентам. Это во-первых. Во-вторых, ключевая ставка все-таки постепенно снижается – не теми темпами, которыми нам хотелось бы, но тенденция положительная. И в-третьих, давайте не будем забывать, что банк должен не только предоставлять финансовые ресурсы заемщикам, но и выполнять свои обязательства перед вкладчиками. Если учесть, что инфляция по итогам этого года, по нашим оценкам, составит порядка 16–17%, стремление вкладчиков положить средства на счета под сопоставимые проценты вполне разумно. 

- Мы до сих пор говорили в основном о кредитовании юридических лиц и о том, какие проблемы возникают сейчас в этом сегменте банковского бизнеса. Но ведь есть еще и кредитование физических лиц. Вы уже упоминали, что ФОРА-БАНК традиционно уделяет много внимания развитию ипотечного кредитования. Задам, возможно, провокационный вопрос: насколько сильно ударила по банку такая проблема, как валютная ипотека?

- Доля валютной ипотеки в нашем кредитном портфеле невелика. Конечно, такие кредиты мы выдавали, и некоторые из них до сих пор остаются непогашенными. Что тут можно сделать? Опять-таки прибегнуть к индивидуальному подходу. Кому-то из заемщиков мы предлагаем пролонгацию кредита, кому-то – конвертирование валютной ипотеки в рублевую по согласованному с заемщиком курсу рубля по отношению к доллару. Мы, кстати, заинтересованы именно в таком варианте, поскольку мы периодически формируем портфели и секьюритизируем их по программам АИЖК. 

- Но ведь есть, наверное, среди заемщиков и те, кто отказывается от любого из предложенных вами вариантов, потому что рассматривает кризис как своего рода индульгенцию – возможность отказаться от дальнейшего обслуживания кредита под предлогом наступления форс-мажора.

- Такие люди всегда встречаются, тут уж ничего не поделаешь. Но я должен сказать, что права банков достаточно хорошо защищены. Я не думаю, что судебные иски, которые подают сейчас валютные ипотечники, имеют серьезную перспективу. 

- В последнее время много говорят о том, что государство должно принять участие в решении проблемы валютной ипотеки. Мы уже достаточно подробно обсудили с Вами то, что ни один из вопросов нельзя рассматривать под углом интересов только банков, заемщиков или власти. Наверное, то же самое можно сказать и о валютной ипотеке?

- Это непростой вопрос. С финансовой точки зрения государство не несет ответственности за действия заемщиков и банков – оно не обязывало первых брать кредиты в иностранной валюте, а вторых – выдавать такие займы. А вот с моральной точки зрения, как мне представляется, было бы разумным и правильным, если бы исполнительная власть приняла активное участие в разработке механизмов, способных облегчить положение валютных ипотечников. 

Диалог между регулятором и участниками рынка должен идти постоянно, поскольку это отвечает интересам и ЦБ, и банков, и экономики в целом

- Раз мы снова вернулись к вопросу об отношениях между государством, банками и клиентами, то я позволю себе несколько сузить его. Правильно ли, с Вашей точки зрения, сейчас выстраиваются взаимоотношения между регулятором рынка в лице Банка России и финансово-кредитными организациями? Не «передавливает» ли регулятор, с учетом сложности нынешней ситуации, с надзором и регулированием?

- Мне кажется, что сейчас регулятор ведет себя очень корректно и взвешенно. Мы видим и на уровне ФОРА-БАНКа, и на уровне Ассоциации российских банков, что он готов к диалогу с банковским сообществом. Другое дело, что наряду с этим у нас есть стремление быть впереди планеты всей, когда речь идет о надзоре…

- Вы наверняка имеете в виду ускоренное внедрение компонентов Базеля III?

- Да. Мы с Вами уже вспоминали одну русскую поговорку, вспомним и другую – благими намерениями дорога в ад вымощена. Несомненно, требования и рекомендации, содержащиеся в стандарте «Базель III», правильные, но вот стоит ли внедрять этот стандарт в ускоренном темпе – большой вопрос. Даже в европейских странах стараются не бежать впереди паровоза, понимая – слишком велик риск спровоцировать массовые банкротства среди банков. 

- У нас чаще имеет место не банкротство, а отзыв лицензии.

- То, что у нас только в прошлом году были отозваны лицензии у почти 90 организаций, на мой взгляд, говорит о масштабе бедствия. Вдумайтесь в эту цифру – каждый десятый банк либо не смог исполнять свои обязательства, либо настолько нарушал закон, что это граничило с нарушением прав и интересов вкладчиков. Поэтому, конечно, сейчас не самое удачное время для ужесточения регулирования и надзора, но, с другой стороны, смягчение требований надзорного органа тоже может привести к негативным результатам с точки зрения стабильности рынка. Тут надо найти золотую середину, а для этого самое разумное, что можно сделать, – наладить постоянный диалог с банковским сообществом.