Виталий Коваленко, руководитель проекта «БДМ. Банки и деловой мир»Виталий Коваленко,
руководитель проекта
«БДМ. Банки и деловой мир»

«Газпром», как известно, — «наше национальное достояние». Прежде всего потому, что добывает для страны валюту. Но ведь и тратит он ее — будь здоров как. И почти половина его валютных расходов идет на закупку… труб.

Большинство читателей не помнят, конечно, словосочетание «газ — трубы». А в 1970-м это была сделка века: в обмен на газ Германия стала поставлять нам трубы большого диаметра. Десять лет Советский Союз пробивал санкции и получил-таки этот недостающий «пазл» для газопровода в Западную Европу. Но уже в 70-е на «Азовстали» был построен стан 3600, а завод в Харцызске стал выпускать нужные нам трубы. Вскоре, правда, оба производства оказались за границей. Так ведь прошло-то с тех пор уже четверть века.

И речь даже не об импортозамещении — о национальном достоянии. Когда в годы спада рухнула металлургия всей Европы, немцы устояли на наших трубах. Я уже не говорю о полумиллиарде долларов, которые каждый год недополучают наши металлурги. Смешнее всего, что, когда те же немцы перекрыли нам «Южный поток», мы и в Турцию собираемся класть их трубы. А в Китай что — китайские? Тогда уж точно никогда не слезть с нефтяной иглы.

Либерал-монетаристы, засевшие в финансово-экономическом блоке правительства, очень обижаются на критику, которая сегодня со всех сторон раздается в их адрес. Но, ребята, наберитесь смелости признать: вы же сами это и сварили. Ведь это вы — задолго до Украины и санкций — напророчили нашей экономике долгосрочный спад. Хотя тот же трубный проект можно было заложить еще в 2006-м, и он вносил бы сейчас весомый вклад в ВВП. Подобных проектов — море. И деньги на них есть. Так откуда же спад?

Вы — «отличники». Начитались умных книжек, поймали тренд в начале 90-х и неукоснительно ему следуете. А в том же «Газпроме», вплоть до Вяхирева, действовало жесткое правило: на руководящий пост мог претендовать только тот, кто начинал свой путь с помбурмастера. То есть «троечники». Те, кто доказал, что готов рисковать собой — как минимум не побоялся ямальских морозов, кто, безусловно, знает, как устроена жизнь — когда и почему люди делают невозможное, а когда их бессмысленно напрягать. Так что ответственность у него в крови. А если еще и приличное образование, то — вот он и есть: руководитель, на которого можно положиться.

Но на таких людей у нас давным-давно нет спроса. Потому-то страна и забралась в глубокий застой. Это когда нет ориентиров и нет понимания, как решаются задачки. (Что называется «под руку» услышал по радио: Дворкович на Красноярском форуме объявил, что у правительства все еще нет, оказывается, второй части антикризисного плана).

Готовя в очередной номер журнала «Банки и деловой мир» материал о профессоре Вернере, я с трудом сдерживал эмоции. Надо же, еще в 1992 году человек всё понял про глобальную финансовую систему! Про ее «аномалии», с которыми почему-то (?) не совладали все гуру. Про банки, которые вводят в экономику деньги, сразу же их разделяя — на «реальные» и «финансовые». А главное, что этим процессом можно и нужно управлять. Как в Японии — сверху, и тогда мы получаем «рыночное чудо». Или мягко, как в Германии, где 70% частных вкладов лежат в более чем тысяче небольших региональных банков, что и понуждает задавать экономике поступательное — без провалов — развитие.

Свои работы Вернер готовил как бы специально для сегодняшней России. И мне, журналисту, простительно узнать об этом только сейчас. Но если те, кто взялся управлять финансами и экономикой страны, о нем не слышали, то это грубый непрофессионализм. А если читали, но отложили, поскольку он не вписывается в глобальный мэйнстрим, тогда еще хуже — примитивный школярский страх «отличника».

…Толстой, как я теперь понимаю, тоже писал «Войну и мир» для сегодняшней России. Первый том на четверть состоит из сносок — переводов с французского — так тогда говорили. Заискивающий страх в гостиных перед европейскими послами. Неразбериха и отчаяние молодого Ростова в первом бою. И квинтэссенция страха — братание либерального Александра с безродным французским «другом Биллом». После Аустерлица страх ушел вглубь, чтобы в 1812-м прорваться беспорядочным отступлением русских армий. Первыми спохватились смоляне, спалившие собственный город. Пожар Москвы довершил дело, и дубина народной войны погнала французов до самого Парижа.

Про нас сегодняшних ведь всё это. Так, может, не стоит доигрываться до самосожжения?