Пол Кругман:

О российской задолженности

Признаюсь, что российский кризис заставляет меня почувствовать себя моложе. Я вспоминаю историю Азиатского долгового кризиса 1997–1998 годов. В тот момент негативные явления в основном происходили в других странах, а американцы обсуждали их умозрительно и технократические. Кроме того, я был намного моложе (кажется, я это уже говорил). И хотя это очень серьезные вещи – я продолжаю применять стандартные экономические термины, а потом вдруг вспоминаю, что у Путина есть ядерное оружие. Тем не менее, интересно вновь вернуться к базовым проблемам.

Очевидно, что для сырьевой экономики очень опасно падение цены на нефть. Но у России удешевление нефти, падение рубля, проблемы с платежным балансом отягощены долгами, номинированными в евро и долларах. Возникает несколько вопросов.

Во-первых, откуда взялись эти обязательства? Вот платежный баланс России за последние 20 лет:

Профицит более $900 млрд. Россия не должна быть страной-должником. Однако корпорации и банки взяли за рубежом валютные кредиты и вложили деньги в роскошную недвижимость Лондона. Получилось красиво, как будто деньги работали.

Вроде бы уровень задолженности не так велик – на первый взгляд. Вот отношение долга к ВВП:

Центральный банк услужливо указывает на то, что такой уровень по критериям МВФ считается низким и содержит небольшие риски. Но надо смотреть, что в знаменателе. В знаменателе был завышенный курс рубля.

Поэтому я утверждаю, что Россия на самом деле закредитована больше, чем кажется. Но эта проблема была замаскирована крепким рублем, а он был таковым благодаря высоким ценам на нефть. Сейчас наступает «экономическая осень», и задолженность страны выглядит гораздо более серьезной проблемой.

И, конечно, отношение долга к экспорту еще выстрелит.

Добавлю еще подозрение, что зависимость от экспорта нефти усугубляет проблему, потому что девальвации рубля не приведет к росту экспорта, по крайней мере, в краткосрочной и среднесрочной перспективе.

Будем следить за развитием событий.

Слава Рабинович:

Делеверидж российских активов

Россия входит в разрушающий ее период срочного финансового и экономического де-левереджинга космического (до этого не виданного) масштаба.

Итог этого «пожарного» де-левереджинга таких размеров – это руины для финансов, экономики, компаний и населения России. Он будет таким и никаким иным, ибо нельзя отменить законы финансов и экономики.

Но этот процесс еще и угрожает стабильности других стран. Он угрожает не только финансовой стабильности международных финансовых институтов, но и всей мировой финансовой системе.

В мире есть немало глобальных банков, таких, как UBS, Societe Generale, Credit Suisse, Citigroup, и т.д., которые имеют так называемый «exposure» на Россию в таких крупных цифрах, как $10 млрд., и даже $20 млрд. Но даже меньший размер такого «exposure», например в $3 млрд., может стать губительным для какого-либо банка – все зависит от размера exposure относительно общего баланса банка. У крупных банков exposure может быть больше, у средних – меньше, у небольших – еще меньше, но эти цифры могут быть гигантскими, в процентном соотношении по отношению к самому размеру банка.

И есть еще проблема назревающего системного кризиса российской банковской системы, которая тоже связана с мировой финансовой системой (пока еще, пока есть этот exposure).

Я думаю, что международный финансовый мир недооценивает ту опасность, которая исходит сейчас от токсичной и разваливающейся России. И реальная оценка придет позже – когда для некоторых будет слишком поздно.

Андрей Нальгин:

О наказании Америки за обвал рубля

На Reuters свежий рыночный обзор озаглавлен интересно: Падение рубля причиняет боль американским акциям.

Можно сказать, бальзам на душу определенной части слегка взбудораженной части российской общественности.

Еще одно подтверждение, что процесс финансовой глобализации сделал различные экономики мира более зависимыми.

В самом репортаже, впрочем, больше говорится о страданиях американских депозитарных расписок на бумаги российских эмитентов. Тем не менее, некоторые бизнесы по всему миру несут определенный ущерб из-за необходимости сворачивать активность в России, чьи политические и финансовые риски кажутся западному менеджменту неадекватно высокими по сравнению с получаемой прибылью.

Едва ли эти потери так уж сильно влияют на рыночную капитализацию зарубежных грандов, тем не менее, пустячок, а неприятно ©.

Впрочем, все это совершенно несерьезно на фоне тех потерь, которые российская экономика уже понесла вследствие – выразимся деликатно – усиления турбулентности на внутреннем валютном рынке. Между прочим, размашистые колебания национальной валюты даже хуже для экономических агентов, чем ее девальвация. Конечно, неплохо таким макаром выбить из рынка спекулянтов, но в борьбе с ними вместе с водой выплескивают и ребенка. Как население, так и бизнес лишаются мерила праведного, ибо с ростом волатильности рубль утрачивает свою функцию меры стоимости.

Но зато некоторые бумаги, обращающиеся на фондовом рынке США, потеряли по несколько процентов, а их заокеанские владельцы стали чуть-чуть беднее...

Утешает?

Томас Херст:

Список компаний, в наибольшей степени пострадавших от кризиса в России

Российская экономика быстро впадает в рецессию. Это, несомненно, отразится на международных корпорациях, занимающих заметные позиции в России. Первое место в этом списке занимают Coca-Cola Hellenic и Carlsberg. Среди других знаменитых брендов Adidas, Danone, BP, Renault и Mitsubishi. Вот полный список:

Майлз Удланд:

Что отличает Россию-2014 от России-1998: три фактора

В 1998 году Россия объявила дефолт. Нынешнее состояние рубля, а также спасательные меры, предпринятые Банком России в прошедший вторник заставили инвесторов вспомнить о 1998 годе и тогдашнем валютном кризисе на развивающихся рынках. Но, как отметили эксперты Societe Generale, в этом сравнении отличия важнее общих черт.

Вот в чем отличия. Первое. У центральных банков развивающихся стран валютные запасы достаточно велики, чтобы защитить свои валюты. Второе. В США очень низкая учетная ставка, а в 1998 году она была на высоком уровне. Поэтому инвесторы заинтересованы в развивающихся рынках, способных принести более высокий доход. Третье. Скорость падения рубля в 1998 году и в 2014 году отличается.

Николай Кащеев:

Истинный смысл ренты

Смысл рушащейся экономической парадигмы – это не только рента от ископаемых. Почему-то мы упускаем из вида другой вид системной ренты, объединяющий, к слову, нас и Украину. Очень ярко объединяющий. Это – экономика запретов и рента от них.

Смысл социализма в конечном счете – уничтожение конкуренции. Это ими называется «равенство и справедливость». Потому он и сдох: конкуренция есть условие жизни и развития.

60-летние совки скажут с мечтательной блаженной улыбкой (дальше практически дословно – от хазинцев): а мы, дескать, верим, что восторжествует сотрудничество и прочее. Идеал коммуниста в сопливой стадии; к расстрелам и посадкам он приступает чуть погодя. Совсем чуть-чуть... Вопрос к совкам простой: сотрудничество – это прекрасно, но ради чего – сотрудничество? Какова цель? И кто ее ставит? И тут, если довести рассуждения до логической точки, обязательно вылезет отвратительная физиономия советского бюрократа-запретителя, плода отрицательного отбора и истребителя любой жизни на Земле.

Рулящие де факто сегодня 60-и летние – политический класс и большая часть бизнеса, выросшая из советских главков – это почти сплошь люди с фатально искривленным сознанием, мышлением и образованием: и те, кто жил по одну сторону колючей проволоки, и те, что бытовали по другую от нея; они насквозь пропитаны этой социалистической мертвечиной. Более того, насаждение этой трупной, сковывающей любое движение идеологии и ее реализацию в реальной жизни они считают показателем эффективности, критерием управленческих достижений, искренне гордятся своими вопиющими провалами и своими убийствами живой материи. Они не представляют себе иного, высокомерно (глупцы!) воротя разросшиеся с годами носы от всего нового, живого. Они объединяются на основе этой идеологии и скрепляют ее непотизмом, дружескими и родственными связями, словно паутиной.

Весь драйв экономики и политики последних лет – увы, сюда. Это укрепление экономики и идеологии запретов (если хотите – экономики лицензий, контролирующих органов и т.п.) и получение ренты от них апологетами и наймитами соответствующей мертвой парадигмы, которой надлежало сгнить в гробу еще в 1990-х. Но откопали, благо очень неглубоко была зарыта, достали и мессмеризировали... Если бы эта идиотичная тенденция реанимации трупа была бы отправлена, куда ей следует, хотя бы в последние два-три года, кризис переживался бы намного, намного легче. Несмотря на падшие углеводороды и даже – страшно сказать – вопреки им.

Сергей Журавлев:

Трудно найти спекулянта в темной комнате…

особенно, если его там нет. На протяжении всей, почти уже вековой, истории советской России помянутое в заголовке слово играло ключевую роль в коммуникации власти с окормлямым ей народом; услышав нейролингвистический код «спекулянт», советский человек, как дрессированный охотничий пес, делает ровно такую же стойку, как при звуках «фашист» и «бандеровец», и тут уж, как пелось в популярной во время детства моих детей песне – «…делай с ним, что хошь». Хотя если разобраться, то, например, именно спекулянты, или как тогда говорили, «полуторопудовики» (по имении разрешенной нормы провоза хлеба частным лицом) спасли Москву и Петроград от голодного вымирания зимой 1918–1919 годов, а вовсе не организационно-продовольственные усилия новой власти, не имевшей до этого опыта организации ничего, кроме разве что свиданий с любовницами тайком от жен.

Ну и т.д.; про валютных спекулянтов, уронивших рубль, не вспоминал в последние дни разве что ленивый или мертвый. Хотя в периоды укрепления рубля спекулянтов почему-то сдувает ветром. Скажем, в 2006–2007 годах, в условиях предсказуемо укреплявшегося рубля и дифференциала рублевых и валютных ставок, были отличнейшие условия для арбитража (в отличие от нынешней полной неопределенности). Каковыми знающие люди не преминули тогда воспользоваться, при полном хлопании ушами денежных и иных властей, так и въехавших в этом сонном состоянии в жесточайший кризис 2008-2009 годов.

Ладно – это «старый Мазай разболтался в сарае» (с), радуясь подступающим завтра каникулам. К теме. Как видим из графика выше, накопления валюты на депозитах и счетах юрлиц и физлиц, в целях ее выгодной перепродажи когда-нибудь, о котором прожужжали уши все комментаторы, по состоянию на 1 декабря практически не было. Всего за два месяца (октябрь-ноябрь) на этих счетах инвалютных денег подросло меньше, чем на $5,7 млрд. При этом валютные вклады населения выросли на статистически незначимые $0,4 млрд., а остальное нарастили предприятия. Это мизер в сравнении с даже периодом «крымской весны», когда валютные депозиты с испугу выросли сразу на $27,2 млрд., благополучно замещенных на рынке ЦБ из своих резервов.

Скорее всего, накоплений безналичной валюты не было и в декабре, иначе с чего бы не зафиксировать прибыль, когда курсы бродили по цифрам 80–100, чего еще было дожидаться? Но нет, лишней, сохраненной в спекулятивных целях валюты попросту нет, как нет и надежд на глубокий «реверс» курса с нынешних уровней, пока не начнет дорожать нефть. На дворе «неурожай», «голодомор» и ныне, как и 1000 лет назад, русский мужик, оставшийся собирателем того, что можно выковырять из земли, все также зависит от погодных условий и милостей природы. Просто прежняя «засуха» на современный лад переименовалась в «падение цен на нефть». Возможно, конечно, происходит увеличение остатков на счетах в зарубежных банках из-за задержки с репатриацией валютной выручки (что наше валютное законодательство классифицирует как незаконное, а платежный баланс учитывает в составе сомнительных операций, то есть «серого вывоза капитала»), либо путем перевода туда депозитов, что легально, но может быть чревато возможным замораживанием в ответ на какой-нибудь очередной подвиг наших боевитых властей.

Соответственно, замещение придерживаемой валюты ростом рублевых кредитов, привлекаемых корпорациями, хоть оно и есть (см. график), но тоже невелико и не чета весеннему всплеску. Ну и как бы не нуждается в особых пояснениях тот факт, что население продолжило сокращать рублевые депозиты в банках. Этот процесс пошел еще с августа. А в целом сумма рублевых и валютных депозитов, привлеченных банками от физлиц, остается примерно постоянной с июля (чуть более 18,3 трлн. руб. с учетом сезонной поправки и с пересчетом валюты по фиксированному курсу на 1 декабря). То есть притока вкладов нет, но и каких-либо признаков «набегов на банки» с целью конвертации вкладов в наличную валюту тоже нет, во всяком случае, статистика их не видит. У организаций рублевые остатки на текущих/расчетных счетах и депозитах даже продолжали расти [превысив на начало декабря 13 трлн., валютные остатки – $183 млрд., против $87 млрд. на депозитах населения].

И в заключение некий прогноз, хотя попытка их составления – чаще всего признак непрофессионализма для экономиста, ну да в Новый год без этого никак. В целом платежный баланс, прогнозируемый на четвертый квартал, должен отразить продолжающийся повышенный отток капитала. Это обычно происходит в России во время ослабления рубля – за счет уже рассмотренного выше накопления валюты на счетах, что приведет в конечном счете к росту чистых иностранных активов банков для балансировки открытой валютной позиции, а также увеличения наличной иностранной валюты вне банков. Однако это увеличение оттока капитала, как вытекает из данных первых двух месяцев, не будет катастрофически большим.

В принципе можно согласиться с последней оценкой от ЦБ РФ, согласно которой общий отток капитала за квартал может ограничиться $50 млрд. или чуть больше (и примерно $135 млрд. за год.), в зависимости от того, будет ли регулятор в своей статистике учитывать в составе резервов валютные кредиты, предоставленные в рамках репо, или же выводить из них. В последнем случае квартальный отток может достичь $60 млрд. (соответственно, в год – $145 млрд.). В принципе, это небольшая величина в условиях столь мощного внешнего шока. Например, в первом квартале паника, вызванная «Крымом», дала даже больший отток капитала, чем испуг от падения цены нефти в четвертом (если считать его по методологии МВФ, то есть с исключением валютных обязательств перед банками-резидентами в резервах).

Ребалансировка текущего счета продолжится. Уже в четвертом квартале он может оказаться за счет сокращения импорта товаров и особенно услуг на уровне +$12 млрд., то есть немного больше, чем в третьем, и в полтора раза больше, чем в четвертом квартале прошлого года. По завершении этого процесса сжатия импорта реальный курс рубля, скорее всего, вернется к «нефтяной формуле» близ ее среднесрочного тренда, поскольку повышенный отток капитала из-за не рефинансируемого по причине санкций долга ЦБ обещал покрывать разблокировкой резервов. Так что дополнительного усиления торгового баланса и текущего счета за счет дальнейшего ослабления рубля не понадобится, более того, сокращение оттока капитала даже позволит ему чуть ослабнуть.

Другими словами, при цене Brent в $60 мы, возможно, увидим доллар где-нибудь в конце первого квартала 2015 года по 50 или даже 45 руб. (последнее в случае «реверса» накопленных валютных активов и недолго) – разумеется, в отсутствие у партии и правительства неведомых нам пока планов дальнейшего воссоединяя с чем-либо. А реальное укрепление рубля позволить смягчить спад выпуска, и даже, может быть, «заморозить» его к середине года на уровне в несколько процентов ниже нынешнего.

Максим Авербух:

Минимальная инфляция в 2015 году – 28%

В настоящий момент на приобретение импортных товаров и продуктов – за вычетом поступивших из Беларуси – идет 17% расходов россиян. В 2009 году, на пике кризиса, импорт сократился на 40%. Будем считать, что настолько же сократится потребительский импорт и сейчас.

То есть: 17%*(100–40)=10%.

Предположим – как то предполагал Минфин, рассчитывая насколько вырастут цены после введения налога с продаж – что импортеры, оптовая и розничная торговля возьмет на себя 30% девальвации.

То есть.: 10%*0,66=6,6%.

Курс доллара вырос с 32 до 68 рублей, в два с половиной раза.

То есть: 6,6%*2,1= 14%.

То есть только вследствие роста цен на импорт инфляция составит 14%.

Все эти годы в России наличествовала фоновая инфляция в размере 6%. Она никуда не денется.

То есть: 14%+6%=20%.

Но и отечественные товары и услуги подорожают вслед за подорожанием импорта в 2,1 раза. На них приходится 80% расходов россиян. Допустим – идеальный вариант – что они подорожают всего на 10%.

То есть: 80%*0,1=8%

Итого: минимально инфляция составит 14%+6%+8%=28%. Запомните эту цифру – это чистая математика. А потом сравните ее с тем, про что расскажет вам Росстат.

Яков Миркин:

Чему должен служить экономист?

Чтобы бедные долго жили. И все социальные лифты работали. Чтобы средний класс мог спокойно накапливать свои активы. Чтобы богатые не наглели, а их капиталы и энергия служили всем остальным. Чтобы спокойно совершался круговорот семей в природе, когда сегодня ты наверху, а твои правнуки плавно опускаются, чтобы дать дорогу чужим внукам, но зато за пра-, пра… внуками опять не угонится никто.

Государство, инфляция, промышленность, тонны и баррели – все это клички для того, чтобы скрыть, что мы не тому служим. Экономист – слуга личности, слабой, сильной, а не класса, не института, не группы, не иерархии, не структуры, всех этих кличек человеческого отчуждения.

Почему об этом именно сейчас? У любого решения в экономической политике есть цена в человеческих жизнях. Даже у отказа местных властей от разделительного барьера на дороге, как известно, есть заранее известная, статистическая цена в тех, с кем именно на этой дороге за год что-то случится. Заранее неизвестно – с кем, но в итоге все-таки случится.

У четверти века реформ в России, на Украине, на всем постсоветском пространстве есть бесчисленная цена в не родившихся и рано ушедших, в том, что, как на войне, рухнула продолжительность жизни в 1990-е годы. За это никто не ответил даже своими репутациями.

Каждый человек, работающий сегодня в Банке России, коммерческих банках, крупнейших сырьевых компаниях, каждый, кто влияет на курс рубля своими решениями и сделками, каждый, кто делает острее или легче валютный кризис, в который мы впали, обязан кожей понимать, что цена его решений – не инфляция, не процент, не курс валюты, не объем ликвидности, а жизни – ушедшие, не удержавшие своих семей, прогнувшиеся под долгами, те, кто не может устоять под внешним давлением.

У ключевой ставки Банка России в 17% есть цена в человеческих жизнях. У взрывной девальвации рубля в два раза есть цена в человеческих жизнях. У каждого закрытого банка, с его тысячами клиентов, десятками и сотнями рабочих мест есть цена в человеческих жизнях.

Тем, кто называет себя денежными властями, или финансовым регулятором, или финансовыми или любыми властями стоит написать об этом на каждой странице своего ежедневника.

Константин Сонин:

Первые заморозки

Проект Медуза сделал интересную вещь – перевел на русский язык новые элементы регулирования банков, введенные сегодня ЦБ . Они, конечно, и так были написаны на русском языке, но, действительно, для неспециалистов это сложно. Впрочем, можем пересказать и короче – ЦБ опасается, что после проигранной «битвы за доллар» наступит «битва за рубль» – встанет вопрос о надежности банковской системы. По межбанковскому рынку видно, как велико напряжение. (Нежелание предоставлять даже краткосрочные кредиты друг другу объясняется одним – неуверенностью, что твой контрагент проживет завтрашний день.) Чтобы банкам было легче, им значительно ослабили правила учета – ничего страшного, если какие-то (многие) некризисные нормативы окажутся нарушены. Эти меры адекватны, потому что «банковскую панику» всегда нужно останавливать до ее начала, но, конечно, временны – и без решения основных экономических проблем (возвращения роста, снятия санкций) сделают банковскую систему неустойчивой.

Надо сказать, что, несмотря на довольно радикальные – не столько формально, сколько «полуформально» – меры (продажа долларов Минфина, «присмотр» за продажей выручки экспортерами и, конечно, резкое повышение ключевой ставки), некоторое снижение курса доллара, еще возможно много чего – курс доллара может еще расти и расти. Пол Кругман, во второй раз за несколько дней написавший про российский кризис – он его как раз и заинтересовал, потому что выглядит классическим кризисом развивающихся стран, при котором падение экспортных цен обнажает «currency mismatch» – несоответствие того, в какой валюте у банков и фирм находятся активы и в какой – пассивы. Кругман приводит индонезийский график, в котором пришлось ставку задирать и до 70%, но это все равно не помогало остановить падение рупии. У нас в 1998 году, если я правильно помню, дисконтная ставка была и 150% – и то не удалось остановить падение рубля (до поры до времени рубль удерживался в «коридоре», но не удержался). Это все к тому, что от слов и, особенно, дел руководства в ближайшие дни зависит многое. Неосторожные меры и даже глупое молчание может серьезно осложнить ситуацию.

Вот, похоже, с чем наступает определенность – это с тем, что инфляция в следующем году будет высокой, не меньше 15–20%. (Олег Ицхоки, например, прикидывает , что она может быть около «половины девальвации» – то есть те же 20+%.) Чтобы быть до конца честным – еще в понедельник в эфире «Эха» я спорил с Нечаевым и Роговым, считая, что сокращение выпуска и денежной массы снизит инфляцию, начиная с середины 2015 года. (В перерыве мы обсуждали, гипотетически, вопрос – бывает ли так, чтобы власть сменилась, не успев отступить от жесткой денежной политики и перейти к эмиссии.) Но после того как ЦБ «ок» повышение ставок по депозитам до 20% и выше ясно, что инфляция в 2015 году сильно ниже быть не может – это был бы просто другой способ их убить. Иными словами, если ЦБ еще не перешел к эмиссии ( см. ликбез Сергея Журавлева), то, в некотором смысле, пообещал ее. Впрочем, сейчас, как было сказано выше, не до таргетирования инфляции.

Тайлер Дерден:

Китайский фондовый рынок стоит больше, чем акции компаний остальных стран БРИКС, вместе взятых

Китайские рынки заметно подросли в прошедшие месяцы, похоже, что в стране тоже проводится легкое количественное смягчение, только об этом никто не говорит.

А вот сравнение стоимости активов Китая и БРИКС.

Китайские рынки стоят 55% из 100% БРИКС. Новый пузырь?..

Каллен Роше:

Железнодорожные перевозки на фоне падения нефти

Цены на нефть падают. Тенденции в сфере железнодорожных перевозок сохраняются. За последнюю неделю зафиксирован самый низкий показатель с марта этого года. Это будет интересно посмотреть, как будут обстоять дела в ближайшие недели/месяцы.