На основе этих встреч подготовлены предложения по необходимой коррекции экономической политики. Вывод: коррупция и недобросовестное давление отступили на второй и третий план. Главный фактор, ограничивающий рост, – высокие издержки, делающие инвестиции непривлекательными.

Напрашивающийся шаг к их снижению – принципиальное изменение налогового режима: снижение НДС, страховых взносов, налога на прибыль. «Если ничего не делать, риск потерять стабильность еще выше», – говорит бизнес-омбудсмен Борис Титов.

– В своем докладе президенту вы фиксируете, что экономика России отстает по динамике от развитых и развивающихся стран и, главное, довольно быстро снижается число компаний и количество занятых в негосударственном и несырьевом секторах экономики. С чем вы это связываете?

– Действительно, у нас при устойчивом росте бюджетного и сырьевого секторов конкурентный частный сектор сокращается. Почему? Мы систематизировали более шести тысяч обращений, направленных в институт Уполномоченного, и результаты более ста региональных и отраслевых встреч-ситанов (ситуационных анализов) с бизнесом, которые мы провели при подготовке доклада. Главный вывод: проблема уже не только в институциональном и коррупционном давлении на бизнес или в неэффективности судебной системы, а в экономической нецелесообразности инвестиций. В России сегодня стало невыгодно производить. Соотношение доходности бизнеса и рисков ухудшилось. Риски не только не уменьшились, но после украинских событий еще и возросли. В то же время прибыльность из-за роста издержек снизилась. В результате инвестировать в большинство отраслей, прежде всего производственных, стало просто невыгодно. Единственный на сегодня драйвер экономики – внутренний спрос (он тоже, кстати, сокращается) – в основном удовлетворяется не за счет развития отечественного производства, а за счет импорта товаров из-за границы. При этом большая его часть просто растворяется в инфляции.

– Вы также фиксируете усиление присутствия государства в экономике. Вы это видите только в банковской сфере или в других тоже?

– Доля госсектора в экономике растет не только за счет новых и усиления старых крупных промышленных или финансовых госструктур, но и из-за тысяч неэффективных ГУПов и МУПов, которые имеют привилегированные условия доступа к госзаказу, на фоне сокращения частного сектора.

– Какой негатив вы видите в усилении госприсутствия в экономике?

– Какой-то особой проблемы в том, что на рынке действуют госкомпании, я не вижу. Бывает, что государство имеет конкурентные преимущества как собственник. Например, консолидируя разрозненные активы или развивая инфраструктуру, выполняя определенные региональные или отраслевые социальные задачи, обеспечивая занятость, например в моногородах. Ключевое слово здесь «конкуренция». Если госкомпании находятся в равных условиях с бизнесом, доказывая каждый день свою конкурентоспособность, проблем не возникает. Зато если ГУП или МУП купается в теплом болоте преференций, спецусловий доступа к госзаказу, рано или поздно растут его затраты, неэффективность и отсталость. И отрицательный эффект от этого проявляется не только в росте трат государственных денег и ресурсов, но и в том, что из-за такой нечестной конкуренции уничтожается множество частных компаний.

– С чем вы связываете резкое падение прибыльности компаний? Какую роль в этом играет высокая налоговая нагрузка?

– Издержки растут опережающими темпами. При подготовке доклада мы сравнили условия работы двух реальных принадлежащих одним собственникам компаний – производителей дорожного асфальта и битума в России и в Казахстане.

В общем итоге и по цене энергетики, и по ставке кредита, и по налогам в Казахстане почти на сорок процентов работать выгоднее. При этом и проверок меньше, и на взятки за весь период деятельности никто не пытался разводить.

Налоги – отдельная проблема: социальные налоги в Казахстане при наших 30 процентах составляют только 11 процентов. Меньше и НДС, и налог на прибыль, и даже НДФЛ.

В принципе правильная структура налогов очень важна. Она должна стимулировать предпринимателя вкладывать в развитие, а не использовать прибыль для личного потребления. Поэтому в развитых странах корпоративные налоги меньше, а личные – больше. У нас сегодня все наоборот.

Должен быть снижен НДС, ставки социальных страховых взносов, налог на прибыль. Компенсации потерь бюджета должны происходить за счет роста НДФЛ, налога на недвижимость и некоторых других налогов по прогрессивным шкалам. Главный принцип: чем богаче, тем больше платеж государству.

– Мы полагаем, что сегодняшний уровень различного рода субсидирования отдельных компаний и секторов экономики таков, что если его размазать на все хозяйство и снизить налоги для всех, то это может дать хороший эффект. Наша логика заключается в том, что субсидии и прочие льготы получают более крупные компании просто потому, что у них есть ресурсы, чтобы эти льготы получать. Это фиксируют и разные отраслевые ассоциации. Что вы думаете по поводу этой идеи? Даст ли она результат? И могут ли на нее пойти?

– Оптимальный вариант не госсубсидии, а госстимулирование. Необходимо вводить льготирование технологического обновления. Например, зачеты по всем видам налогов по части стоимости закупленного оборудования и технологий, пониженные ставки социальных страховых взносов тем, кто создает высокопроизводительные рабочие места, и так далее.

– Существуют ли расчеты, подтверждающие, что основную часть налоговых льгот получают крупные государственные корпорации и монополии, например РЖД, «Газпром»?

– У меня такой статистики нет. Но могу точно сказать, что деловой климат у них более комфортный.

– Как быть с субсидированием, которое продолжает поступать из федерального и местных бюджетов в адрес крупных корпораций, например той же РЖД? Для местных бюджетов это существенные средства.

– Это их выбор. Им важна социальная стабильность. Но они субсидируют убыточные пассажирские перевозки, а могли бы поднять стоимость билетов и субсидировать их не РЖД, а отдельным соцгруппам пассажиров – пенсионерам и школьникам, например.

– Надо ли сегодня биться за снижение НДС?

– По нашему мнению, НДС надо реформировать. Своей задачи стимулирования экспорта, как в западных странах, у нас он не выполняет. Зато это самый сложный для администрирования, коррупционный, стимулирующий мошеннические схемы налог.

Мы считаем, что надо уйти от расчета его по принципу разницы входящего-исходящего НДС и перейти на принцип прямого начисления на добавленную стоимость компании. Это значительно упростит администрирования НДС, позволит ликвидировать мошеннические схемы незаконного его возврата, освободит суды примерно от 80 процентов налоговых дел. Это выгодно и государству: собираемость налога резко возрастет. При этом если мы снизим ставку, то это будет серьезно стимулировать развитие компаний.

– Можно ли, на ваш взгляд, сегодня добиться снижения налоговой нагрузки от правительства, которое больше всего боится потерять стабильность бюджета?

– Сложно. После реально успешной налоговой реформы начала 2000-х решиться на новую реформу им непросто даже психологически. Но дело в том, что та реформа была направлена на решение задачи наведения финансового, бюджетного, налогового порядка. Это было реализовано к середине 2000-х. Сейчас другая задача: не стабилизация, а рост. Нужна и налоговая, и в целом экономическая программа, которая стимулировала бы развитие частного конкурентного, прежде всего производственного, бизнеса, развитие частной инициативы, технологическую модернизацию.

Мы сегодня не предлагаем снижать налоги, мы предлагаем вводить налоговые стимулы для тех, кто развивается, создает высокопроизводительные рабочие места. Такая программа создает минимальные риски для бюджета. Если она и снижает налоговые доходы, то только будущих периодов, для не существующих сегодня производств, чье появление само по себе плюс для бюджета.

Главные цели, принципы и направления программы в целом обрисованы. Сегодня надо приступить к определению конкретных инструментов и институтов, необходимых для ее реализации. Для этого нужна широкая дискуссия и в правительстве, и в экспертном сообществе, да и в обществе в целом, чтобы консолидировать его мнение в поддержку реформ.

Нужна воля и решимость власти изменить идеологию ресурсной модели на модель конкурентного роста. В противном случае, если ничего не делать, риск потерять экономическую стабильность значительно выше.