Максим Авербух:

Про рубль

ЦБ РФ провел стресс-тесты системообразующих банков, по результатам которых отметил, что банковская система страны без особых проблем выдержит девальвацию рубля до 30%.

С 1 января 2015 года отменяется «валютный коридор» ЦБ РФ – Центробанк устраняется от формирования курс рубля.

Владимир Путин заявил, что «свободное плавание рубля – это хорошо, потому как исправит перекосы в экономике» то есть сказал, что постоянная девальвация – это хорошо.

Вероятный вариант: в 2014 загнать рубль пониже, а «свободное плавание» в 2015 году начать бы с роста курса рубля – благо задел создан. Но только начать...

Сергей Журавлев:

Внешний долг России – много и нестрашно

За последние два года он вырос почти на $200 млрд. (+$97,6 млрд. в 2012 году, + $95,6 в 2013 году) и стал $732 млрд. Это не так мало, к примеру, внешний долг, под тяжестью которого в свое время рухнул СССР, был почти ровно в 10 раз меньше. Так быстро внешний долг РФ в течение двух лет рост рос лишь однажды – с 1 октября 2006 года по 1 октября 2008 года. Тогда он вырос на $271,5 млрд. и удвоился. Дело, как мы помним, кончилось «внезапной остановкой» внешнего кредитования и крупной валютной паникой.

При этом чистый вывоз капитала из страны ( сальдо счета текущих операций), хоть и снижался в последние два года примерно на $30 млрд. ежегодно (с $97 млрд. в 2011 году до 72 млрд. в $2012 году и $33 млрд. в 2013 году), все еще остается значительным. Каким же образом быстрый рост внешнего долга совмещается с тем, что экономика России остается одним из крупнейших чистых кредиторов остального мира? Зачем занимать при избытке собственных сбережений?

Главная причина в том, что во внешнем долге выросли главным образом позиции, связанные не с привлечением внешних кредитов, а отражающие крупный рост прямых иностранных инвестиций в российскую экономику, а также вовлечение российских банков в обслуживание операций нерезидентов.

2. Так, основная растущая часть во внешнем долге небанковских предприятий связана с обязательствами перед прямыми инвесторами и предприятиями прямого инвестирования (на графике выделены светло-серым). Такие обязательства учитываются в составе прямых инвестиций и являются формой их предоставления, хотя формально относятся на внешний долг страны.

В то же время задолженность российских компаний по привлеченным внешним кредитам, долговым ценным бумагам, лизингу и т.п., с 1.04.2008 по 1.01.2013 оставалась практически неизменной – $246,1 млрд. на первую дату и $246,6 млрд. на вторую. Лишь в первом квартале прошлого года эта часть задолженности выросла до $280 млрд. в связи с привлечением кредитов Роснефтью для покупки активов ТНК-БП и остается на этом уровне по сей день.

3. Рост внешнего долга российских банков объясняется увеличением текущих счетов и депозитов нерезидентов в них (на графике светло-рыжим, с 1.01.2012 года так произошло изменение методики подсчета, чем и объясняется скачок). По всей видимости, эти нерезиденты в массе просто являются российскими офшорными фирмами. Как бы то ни было, их средства, депонированные в российских банках, растут темпами, примерно соответствующими общему взрывному роста кредита и активов российского банковского сектора, и это также формально отражается в быстром росте внешнего долга.

Определенное влияние на размер внешнего долга России оказывает внешний долг ЦБ, складывающийся в основном из обращающихся за границей наличных рублей, а также распределения СПЗ МВФ в количестве около $9 млрд. (они учитываются также и в составе международных резервов). Последние представляет собой право временно купить за рубли, если в том возникнет необходимость, одну из валют в Центробанках назначенных МВФ стран «с прочной внешней позицией» – США, Великобритании, Японии или ЕЦБ.

4. Бурно растущей, хотя пока и небольшой позицией, является внешний госдолг российского правительства – за два последних года он (так называемый «новый российский долг», то есть без учета небольших остатков долга бывшего СССР) вырос вдвое – с $31 до $61 млрд., в том числе еврооблигации в иностранной валюте – с $22 до $29 млрд., и особенно сильно – еврооблигации и ОФЗ, номинированные в российских рублях – с $6 до примерно $30 млрд. Это отражение тактики Минфина по выведению его долговых инструментов, в первую очередь рублевых, на международные рынки, что должно увеличивать их ликвидность и снижать доходность.

Рост ОФЗ, удерживаемых нерезидентами, может отражать также использование рубля как локальной резервной валюты ЦБ Беларуси и Украины, а возможно – и еще каких-то стран СНГ. Разумеется, как и никакая другая страна, Россия не должна ставить перед собой специальных целей использования рубля в качестве резервной валюты центробанками других государств. Однако надо быть готовым к тому, что постепенно такое использование будет расширяться, увеличивая внешний долг и приток капитала в страну, то есть, оказывая в целом негативное влияние на экономику России. Возможно, какое-то время достаточно надежной защитой от расширения использования рубля в качестве резервной валюты будет оставаться высокая волатильность его обменного курса (нефтезависимость), характерная для «сырьевых» валют.

В целом внешний долг России, как видим, растет не из-за необходимости занимать, дабы как-то свести концы с концами. Все его составляющие логично и просто объясняются идущими процессами усложнения экономики и усиления ее интеграции с миром.

График в Excel.

Андрей Нальгин:

О поисках надежности

Усилия Банка России и вербальные интервенции его новой главы Э.С.Набиуллиной дали быстрые и предсказуемые результаты.

Частные вкладчики потянулись от греха подальше... То есть, к государству поближе.

ВЕДОМОСТИ: Крупные банки столкнулись с оттоком вкладов

«Охватившая в конце прошлого года паника вкладчиков распространилась и на них.

Действия ЦБ по оздоровлению банковского сектора, безусловно, повлияли на рынок депозитов. Многие вкладчики, к сожалению, боялись оставлять вклады на праздники, что в итоге вызвало повышенную турбулентность рынка в конце года...»

Конечно, тут два процесса наложились. С одной стороны, ЦБ наглядно показал, что размер банка не имеет значения для отзыва лицензии, и это не могло не озаботить вкладчиков. С другой стороны сами банкиры перестали видеть в большом объеме вкладов некую страховку от излишней строгости регулятора. Тем более, что розничное привлечение всегда было довольно дорогим удовольствием, а нынешнее состояние кредитного рынка возможностей задирать ставки особо не дает. То есть, описанное «Ведомостями» движение вкладов проходило по обоюдному согласию.

Но все это не отменяет того факта, что главными бенефициарами кампании по оздоровлению банковской системы, стали именно госбанки. Не хочется думать, что так и было задумано...

Анатолий Гавриленко:

Вперед к 250

Легко работать в рыночной стране, где государство все за тебя знает. За рыночный бизнес, разумеется. А потому, что само является очень даже крупным представителем бизнеса.

Вот, например, на финансовом рынке. Государство в лице своих лучших представителей щедро делится пониманием ведения банковского бизнеса. «Чтобы не было банков с недостаточностью капитала: им надо искать партнеров, возможно, сливаться с другими» – Игорь Шувалов. Или: «Сейчас у нас около 1000 банков, чуть поменьше. Для нашей экономики, конечно, это [слишком] большое количество финансовых учреждений», – Владимир Путин.

Государство о банковском бизнесе знает не понаслышке. С одной стороны, государство является крупнейшим банкиром в лице Сбербанка, ВЭБа, ВТБ и т.д. С другой стороны, публично объявляет, сколько должно быть банков, почему им необходимо укрепляться и даже каким образом это лучше делать. А чтобы мы все убедились, что государство исключительно правильно оценивает ситуацию, оно создает соответствующие условия и регулятивную базу. Я же, извините, забыл сказать, что с третьей стороны, государство еще и регулирует этот рынок, создавая, на его взгляд, совершенно прозрачные и честные конкурентные правила ведения банковского бизнеса. А то, что по результатам отдельных регуляций усиливаются банки, которые принадлежат государству, то это мелочь, или просто досадная случайность.

Зато мы в нашей исключительно рыночной экономике абсолютно точно знаем, кого надо слушать и с кем договариваться, чтобы бизнес стал успешным. Правильно, коллеги, слушать государство и договариваться с его преданными чиновниками. Они себя не обманут.

Мне так хочется поверить, что это истина в последней инстанции, но смущает только одно обстоятельство. В СССР был всего один реально надежный государственный банк, но финансовую устойчивость экономической системе страны он, к сожалению, обеспечить не сумел.

Николай Кащеев:

Товарищи!

Поздравляю вас с дальнейшим улучшением инвестиционного климата!

Ура, товарищи!

Подписано: DHL, FedEx et al.

Исключение той или иной страны из мировой цивилизации с целью максимально длительного сохранения не вполне легитимного governance следует осуществлять постепенно, без резких скачков, чтобы это было даже приятно по-своему.

Тайлер Дерден:

Просто скажи «нет» – «Just Say Nyet»

После предыдущих комментариев от пресс-секретаря Белого дома Карни по поводу возможных санкций в связи с ситуацией на Украине, направленных непосредственно Владимира Путина, несколько частных американских компаний частного сектора решили взять дело в свои руки.

DHL, FEDEX отказались направлять посылки российским клиентам. Reuters: «Владимир Путин решил навести порядок в секторе онлайн-продаж и ввести пошлину для посылок стоимостью свыше $150, а также значительно усложнил порядок оформления этих посылок. Если позвонить в московский call-центр FedEx, вам скажут, что посылки для частных российских клиентов временно не отправляются, и пресс-офис FedEx пока не дает комментариев. Как говорится в письме Ассоциации экспресс-перевозчиков, такое решение приняли и другие курьерские службы».

Теперь «Газпрому» осталось приостановить поставки газа европейским потребителям, а следом могут начаться проблемы в Сочи, инспирированные Катаром. И тогда станет по-настоящему «весело».

C.W.:

Давос: слова и речи

В этом году на Всемирном экономическом форуме в Давосе почти обсуждалась тема неравенства доходов. Она интересует экономистов всего мира – по крайней мере, об этом свидетельствуют массовые публикации на эти темы.

Экономисты в Давосе, кажется, тоже этой темой заинтересовалась. Доклад «Глобальные риски», опубликованный несколько дней назад, утверждает, что рост пропасти между доходами является «самой большой угрозой, с которой мир столкнулся в 2014 году». Но дискуссии о доходах заняли очень небольшое место в Давосе, в программе эта тема упомянута всего три раза. Организаторов форума интересуют другие проблемы. Слово «медитация» в программе появляется 15 раз. Был показан новый фильм о Нельсоне Манделе. Безусловно, и эти темы важны, но разве проблема неравенства распределения ресурсов не стоит острее всего?

Анатоль Калецки:

Возрождение Венеции показывает перспективы восстановления Европы

«Я видел будущее, и оно работает», – сказал Линкольн Стеффенс, американский журналист левых убеждений, по возвращении из Советского Союза в 1919 году. После уик-энда в Венеции на семинаре, организованном итальянским послом в Британии, я обнаружил, что меня поразила аналогичная мысль относительно Венеции и Европы. Венеция – это ставшая клише метафора для «Старой Европы» – континента, склеротически зацикленного на своем прошлом и уходящего в прошлое, превращающегося в музей. В случае с Венецией – постепенно погружающегося под воду. Но нас мысли о Венеции, о «городе-музее», должны не вводить в депрессию, а вдохновлять. Венеция – модель Италии и Европы в целом. Да и слухи о том, что Венеция тонет, преувеличены, она и через 500 лет будет на своем месте и продолжит радовать туристов. Может быть, Италии и Европе, вместо того, чтобы тонуть, также нужно доказать свою устойчивость и с триумфом вернуться на мировую арену?

Такой вывод был сделан, в том числе, после создания коалиции двумя крупнейшими политических партий Италии. Этот пакт будет способствовать консолидации сил в стране, и это значимо и для европейских дискуссий. Европе тоже нужно мобилизоваться и консолидировать усилия на восстановлении экономики. Например, сейчас существует широкий консенсус для умеренной реформы рынка труда, для сокращения налогов, бюрократии и перевода от политики социальным расходов на щедрые пособия к поддержке образования, профессиональной подготовке и других активных мер по «раздаче удочек» безработным. Конечно, к этому нужно добавить стимулы в виде денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики.

ЕЦБ это понимает, и даже сопротивление немцев мерам по стимулированию экономики сходит на нет. Так что если стабильное и демократически избранное итальянское правительство выразило готовность к серьезной работе, конечно, и ЕЦБ будет принимать меры для расширения кредитования, особенно кредитование малого бизнеса. Между тем, всем известна значимость малого бизнеса для итальянской экономики. Стимулирование этого сектора может оказать положительное влияние на итальянскую экономику, подобно тому, как в прошлом году Великобритании удалось воспрянуть за счет гарантированных государством ипотечных кредитов. В свою очередь, подъем экономической активности в Италии будет иметь большое воздействие на бизнес и уровень доверия к банкам Испании, Греции, Португалии и Франции и, вполне возможно, решит внутриполитические проблемы Германии, которую раздирают споры о том, нужно ли помогать остальной Европе.

Короче говоря, небольшие изменения политической ситуации в Италии могут дать огромные преимущества Европе, может быть, даже спасти ее от рецессии и окончательного падения. На самом деле, на континенте много конкурентоспособных на мировом рынке предприятий, о чем свидетельствует положительное сальдо торгового баланса, больше, чем у Японии или Китая. Европа догнала США по технологиям, а по инфраструктуры обгоняет Штаты. Европе нужно только принимать прагматические политические решений, прежде всего, для координации макроэкономических стимулов в проведении структурных реформ. Я уверен, что вето Германии удастся преодолеть.

Вернемся к Венеции. Два факта о Венеции почти так же привычны, как фотографии Гранд-Канала. Во-первых, Венеция – это в чистом виде «город-музей», площадка для туристов. Во-вторых, что Венеция тонет и в конечном счете ее захлестнет море. И лишь на прошлой неделе я узнал, что эти два тезиса, в правильности которых убеждены абсолютно все, далеки от истины.

В Венеции постоянно живет 56 тыс. человек, как и в историческом центре Флоренции. Наверняка в Венецию будут приезжать новые жители. Тут одних студентов 28 тыс. человек в университете, который считается очень престижным. Венецианские власти с некоторым опозданием осознают, что их город может обеспечить идеальные условия для IT и других отраслей постиндустриального общества. Тут много больших и красивых зданий, нет пробок. Так что Венеция не просто «город-музей», но и центр инноваций. Наоборот, культура и технологии являются естественными партнерами, о чем свидетельствует опыт Лондона, Мюнхена, Парижа и Стокгольма, не говоря уже о Нью-Йорке.

Да и от моря Венеция защитилась с помощью 78 огромных полых стальных ворот, погруженных на дно. После завершения этих ворот в 2016 году можно будет перекрыть всю лагуну от штормов высотой до трех метров, и этого достаточно, чтобы заткнуть рты пессимистам, говорящим о росте уровня воды из-за глобального потепления. Это чудо инженерной мысли устранит регулярные наводнения и поможет стабилизировать фундаменты зданий.

И в этом еще один урок для остальной Италии и Европы. При правильных обстоятельствах европейский бизнес и даже правительства вполне способны на повышение эффективности и внедрение инноваций. Просто не надо поддаваться фатализму или пораженческим настроениям.

Пол Кругман:

Экономики иссякают

Хм. Союзники правительства Камерона дразнят Олланда, как ему удается «закопать» французскую экономику – по-видимому, в отличие от британского триумфа. А как это выглядит с точки зрения реальных цифр?

Вот реальный ВВП Франции и Великобритании с начала кризиса:

Показатели Британии, конечно, не очень похожи на триумф. ОК, но, может быть, нужно посмотреть на развитие событий с того момента, как коалиция пришла к власти? И это не срабатывает: после глубокого спада экономика страны должна была бы восстанавливаться активнее и быстрее. Снова спрошу – идет ли речь о триумфе?

У британцев дела идут явно хуже, чем у французов. Лишь в последние два квартала наблюдается определенный подъем. Но радоваться и говорить о триумфе рано. Это все чисто политические дискуссии.

Мэтт Иглесиас:

Интересное наблюдение по китайской монетарной политике

В этом месяце Китай дал пищу для размышлений. Одна история касается реального роста ВВП в Китае. Рост ВВП, все еще слишком хороший по сравнению с более развитыми странами, замедляется. Вторая история касается теневого банкинга в Китае и явно нездорового взрыва, растущего пузыря в кредитовании.

Последнее часто считается показателем мягкой денежно-кредитной политики в Китае. Но обратите внимание, что не только реальный рост ВВП замедляется, но и инфляция также имеет тенденцию к снижению. Не стоит слишком зацикливаться на терминологии, но в если у вас замедляется и реальный рост ВВП, и инфляция, то получится, что мягкая денежно-кредитная политика тут не играет роли. Что бы ни происходило в китайском банковском секторе, реальные монетарные условия становятся все более жесткими, и они остаются такими уже на протяжении нескольких лет. Правительство пытается не допустить перегрева экономики, наверное, из благих побуждений, и замедление реального роста ВВП по крайней мере отчасти является следствием этого.

Spydell:

Под чьим контролем глобальная финансовая система?

Активы публичных банков и инвестиционных фондов планеты (2110 финансовых организаций) составляют по оценочным данным около $109,2 трлн., из которых $90 трлн. (82%) приходится на первые 150 банка. 50 самых крупных финансовых организаций держат $67 трлн., а первые 25 почти $50 трлн. по данным за 2012 год.

Здесь не учитываются страховые, пенсионные, ипотечные, взаимные, денежные, хэдж фонды и госфонды. И еще. Здесь не учитываются деривативы и забалансовые активы коммерческих банков, что весьма мощно развито в США. Только банки и инвестиционные банки по данным из корпоративных отчетов. Вот, собственно, под чьим контролем глобальная финансовая система – крупнейшие банки и инвестфонды с активами свыше $500 млрд. на третий квартал 2013 года.

Самый крупный банк в мире находится в Китае. У Industrial and Commercial Bank of China уже более $3 трлн. активов. Для сравнения: у нашего мегамонстра Сбербанка всего $515 млрд. и позиция в конце списка. Удивляет нашествие китайских банков? Ну-ну. Сейчас четыре китайских банка превзошли таких гигантов, как Citi и Bank of America.

Получается, что всего 1% публичных банков держит до половины всех активов глобальной финансовой системы.

Сейчас в мире 242 банка и инвестфонда с активами более $50 млрд., 145 с активами более $100 млрд., всего 50 с активами более $500 млрд. и 25 банков с активами свыше $1 трлн.

Из этих $109 трлн. около $62 трлн. сосредоточено в пяти странах (США, Китай, Япония, Англия и Франция).

Мои расчеты по США – $16,6 трлн. (624 организации) по всем и $12,3 трлн. только по коммерческим банкам отчасти совпадают с расчетами ФРС из Z1

Однако следует понимать, что, говоря о США, в расчетах я имею в виду банки, имеющие американскую национальную принадлежность, а сами эти активы распределены по всему миру в различных финансовых инструментах, то есть далеко не только в США.

Но из этого выходит, что американские банки не столь огромные по сравнению с тем, насколько выросли китайские? На истории это смотрится еще более невероятно.

В 2007 году китайские банки имели немногим более $4 трлн. активов и выросли с тех пор в 2,5 раза(!) В 2009 году обогнали французские и английские, в прошлом году превзошли японские и в этом году обойдут американские! Всего за один год китайские банки «рожают» больше активов, чем все развитые страны вместе взятые.

Активы банков БРИК выросли с $6 трлн. в 2007 году до $17 трлн. в 2013 году (!) $11 трлн. за 6 лет!

Активы Франции, Англии, Германии, Испании, Италии, Швейцарии, Швеции, Нидерландов, Дании, Австрии, Норвегии, Греции, Португалии и Бельгии в совокупности в 2007 году были $32,7 трлн., а в 2013 году – $32,2 трлн., то есть упали на 0,5 триллиона.

В таблице выборка по ТОП 500 мировых банков и инвестбанков для 30 крупнейших стран.

Но это были данные в долларах, где динамика может искажаться из-за валютного курса. Теперь в национальной валюте, процентное отношение к 2007 году.

Из 30 крупнейших стран наибольший процентный прирост по отношению к 2007 году по настоящий момент в России – в 3,5 раза активы выросли, потом Индия (в 3 раза), в 2,8 раза увеличились активы в Турции, в 2,6 раза – Бразилия и в 2,5 раза у китайских банков. Все в национальной валюте.

Сократились в Германии (-3%), Нидерланды (-14%), Бельгия (-30%) Швейцария (-35%). Интересно, что активы греческих банков выросли во многом из-за переоценки активов по причине мощного роста облигаций в 2013 году и рекапитализации. Рост активов в США и Японии произошел почти полностью за счет ФРС и Банк Японии, но причем рост активов значительно меньше, чем влили денег. Куда ушли деньги от QE – более $5 трлн., которые раздали банкам? А черт его знает. Основной поток QE ушел в различные забалансовые схемы через ряд жульнических махинаций. Часть на компенсацию убытков, часть на выкуп акций, которые прямым образом не отобразили в балансах. Много мути.

ДОП. Из расчета в таблицах выпала Австралия, Ирландия и Южная Африка. Как-нибудь потом добавлю. Первичные данные из Eikon.