Руководители крупнейших кредитных организаций страны не были актив­ными сторонниками создания систе­мы страхования банковских вкла­дов - они были уверены, что их бан­кам ничто не грозит. Это влияло в то время и на позицию Ассоциации региональных банков. Несмотря на это, она принимала большое участие в законотворческой деятельности.

Наши предложения и замечания нашли отражение, например, в новой редакции законов о Центральном банке РФ, о банках и банковской дея­тельности. А с 1995-1996 годов мы начали активно участвовать и в рабо­те над законопроектами «О ликви­дации, банкротстве и реорганизации банков» и «Об обязательном страхо­вании банковских вкладов граждан». Было понятно, что страхование вкла­дов в России вводить надо, мы здесь не пионеры, во всех цивилизованных странах банковские вклады уже давно к тому времени гарантировались. Пер­вые зарубежные поездки по изучению банковского опыта подтверждали пра­вильность наших действий. Именно тогда мое удивление вызвало противо­речие: большинство политиков и дей­ствующих банкиров на словах были за обеспечение сохранности вкладов населения, а в действительности зако­нопроект упорно проваливали. Про­тивников у него оказалось больше, чем сторонников. Все у банкиров было хорошо, депозитная база росла.

В тот период мы активно работали с Государственной думой. В декабре 1996 года мы провели совместное заседание с парламентской фракцией «Наш дом -Россия». Возглавлял ее Сергей Беляев. В совещании приняли участие руково­дители ЦБ, эксперты правительства, банкиры. Уже тогда одной из обсуждае­мых тем был законопроект «О гаранти­ровании вкладов населения».

Активным сторонником принятия закона было Агентство по реструктури­зации кредитных организаций (АРКО) под руководством Александра Турба-нова. После дефолта в тяжелую ситуа­цию попали кузбасские банки (Кузбасс-промбанк, Кузбасссоцбанк). Требова­лась масштабная программа реструкту­ризации их задолженности. Вспомина­ется совещание в Кемерово с участием кредитных организаций региона, АРКО, Ассоциации «Россия», на котором уже в практической плоскости обсуждались возможности введения системы стра­хования в банках, реструктурируемых АРКО. Вскоре этот проект был запущен, он оказался замечательным опытом для всей банковской системы. Тогда же наша Ассоциация заключила с Агент­ством договор о сотрудничестве. Мы старались найти оптимальные решения, и коллеги очень оперативно рассматри­вали все наши предложения. В начале 2000-х годов перспективы у законопро­екта были неясные. Ходила даже шутка, что с его помощью Павел Медведев обе­спечил себе пожизненное депутатство, так как закон никогда не будет принят.

После кризиса 1998 года активи­зировалась законодательная работа по укреплению банковского сектора, его защите от возможных катаклизмов. Мы изначально были одними из инициаторов и входили в состав рабочей груп­пы по разработке закона о страховании вкладов. Наша работа над законом осо­бенно усилилась после возвращения в Центральный банк в апреле 2002 года Андрея Козлова. Успехам в продви­жении законопроекта способствовала и изменившаяся обстановка: в стране развивалась экономика, возвращалось доверие к банкам. Немаловажно, что закон, наконец, начали поддерживать Центральный банк и президент Рос­сии Владимир Путин. Действительным «мотором» в продвижении идеи стал все-таки Андрей Козлов.

При принятии закона необходимо было искать компромиссы. Первое -условия вхождения в систему Сбербан­ка. Второе - организационно-правовая форма. Это должно быть агентство, госучреждение. Я был уверен, что нести ответственность должно прави­тельство, подчеркнув тем самым роль государства. Третье - наблюдательный совет. Раз банки будут вносить деньги и за счет этого будет функционировать фонд, там должны быть представите­ли двух банковских ассоциаций. Это предложение так и не прошло. Нако­нец, на тот момент следовало уточнить, каким образом фонд будет возмещать уплаченные по гарантиям суммы, если в случае банкротства и ликвидации банка его требования переместятся из первой очереди кредиторов в послед­нюю с учетом того, что будут уже не юридические, а физические лица. Кроме того, Ассоциация в период под­готовки законопроекта выступала за дифференцированную шкалу отчисле­ния в фонд, зависящую от финансового состояния кредитной организации и уровня риска ее операций.

В 2001 году в Москве прошло XVI годовое собрание Ассоциации регио­нальных банков России, на котором было принято обращение Ассоциации к президенту Российской Федерации Владимиру Путину. В нем говорилось: «Если государство действительно заин­тересовано в повышении эффективности банковской системы, то оно предприни­мает усилия по защите прав кредиторов, обеспечению прозрачности заемщиков, в частности через институт кредитных историй, введению системы гарантиро­вания вкладов граждан».

Данный эпизод характеризует ак­тивность банковского сообщества в этот период. Мы осмысленно предлагали высшему руководству страны оказать содействие в принятии закона. Пись­мо не потерялось, оно было расписано В. Путиным правительству. Михаил Ка­сьянов поручил проработать ставящиеся там вопросы Минэкономразвития, Мин­фину и Центральному банку. И думаю, что наши действия стали одним из шагов по продвижению закона.

Реально договориться о принципах системы представителям банковско­го сообщества и правительственным чиновникам удалось только в начале июня 2002 года. В преддверии конгрес­са у меня состоялось несколько встреч с Андреем Козловым. На одной из них он спросил меня, не может ли Ассоциа­ция разработать критерии допуска бан­ков в систему гарантирования вкладов. Андрею Андреевичу было принципи­ально важно, чтобы они исходили не от Центробанка, а от самого банковско­го сообщества.

Мы создали рабочую группу, в основе которой были специалисты PricewaterhousCoopers и ряд членов совета Ассоциации. Возглавлял группу председатель комитета по бухучету и аудиту Ассоциации Александр Боль­шаков (тогда партнер PwC). Также мы привлекли к работе компанию ФБК (Финансовые и бухгалтерские кон­сультанты), использовали материалы зарубежной практики. В течение трех месяцев критерии были разработаны и опробованы на семи банках: от крупно­го Петрокоммерцбанка до небольшого Автоградбанка в Татарстане. Экспери­мент заставил нас откорректировать критерии, устранить элементы субъек­тивизма. Трижды итоговый документ рассматривался на нашем совете, где его нещадно критиковали. Критерии были очень жесткими, и добровольно при­нимать их многие не хотели. По этому поводу мы слышали критику даже от коллег из АРБ. Тем не менее основа нашей разработки вошла в принятый позже закон о страховании вкладов. Жизнь показала, что мы были правы, введенные сейчас критерии ни у кого не вызывают сомнений.

Главное, чтобы не было превали­рования человеческого фактора при вхождении банков в систему страхова­ния. Тысячу кредитных организаций невозможно нормально проверить в краткие сроки. Поэтому мы выступали за то, чтобы отбор шел на основе уже имеющихся у ЦБ данных мониторинга игроков рынка. Почему банки, стабиль­ность которых давно известна и очевид­на, нельзя принимать автоматом? Тогда Центральный банк смог бы более четко проверить проблемные. А программа по проверке всех и вся - это море бумаг и минимум эффекта. К сожалению, пошли по пути проверок всех и вся. Силы у банков разные, и наша задача -следить за теми, кто проверяет, должны быть жесткий общественный контроль и возможность апелляции.

Закон о страховании вкладов был компромиссным - в процесс его приня­тия вмешалась политика, поэтому то, что планировалось, и то, что приняли, -разные вещи. А ведь закон - это не инструкция, которую легко изменить, поэтому мы так беспокоились о наших поправках. Любой закон имеет право на корректировки, и мы начали работать над ним с новой Госдумой. В частности, мы предлагали «дедушкину оговорку», и Сбербанк был согласен с ней. Он понимал, что ему не нужна особая роль, у него и так хватает преимуществ. Кста­ти, по данной причине он и не противо­действовал принятию закона. Тем не менее в последний момент оговорку из закона убрали. Мне казалось, что из-за этого закон не принесет равных усло­вий конкуренции, но драматизировать ситуацию я не считал нужным, так как был уверен: рынок все поставит на свои места. Так и получилось. Принятие закона было большим шагом вперед. И сегодня закон о страховании вкла­дов - один из немногих законодатель­ных актов прямого действия.