В этом отношении весьма показательны события, разворачивающиеся вокруг базовых процентных ставок лондонского межбанковского рынка (LIBOR), уже вылившиеся с середины прошлого года в грандиозный международный финансовый скандал.

Оценивая общую ситуацию, складывающуюся с этими показателями, авторитетное издание «Шпигель» указывает, что «один из важнейших пусковых рычагов мировой экономики попал в руки безответственных банкиров». Как подобное могло произойти, каких последствий можно ожидать и, наконец, какие уроки следует извлечь из этой нелицеприятной истории — ответы на эти вопросы по возможности будут даны ниже. Однако перед этим было бы полезно внимательнее присмотреться к LIBOR. Такая необходимость возникает в силу скупости информации и имеющихся в ней неточностей. В справочно-энциклопедических и профессиональных изданиях для специалистов, работающих на рынке, эта процентная ставка рассматривается в основном как технический инструмент рынка, а его экономическая составляющая остаётся на заднем плане. Учитывая это обстоятельство, присмотримся внимательнее к LIBOR как базовому параметру межбанковского рынка.

На регулярной основе LIBOR устанавливается Ассоциацией британских банков (АББ) с января 1986 года, хотя принципы его образования начали формироваться уже в 70-е годы прошлого века. Тогда Банком Англии в рамках регулирования ликвидности денежного рынка стали использоваться векселя, учётная (банковская) ставка по которым применялась как в операциях с векселями, так и при расчёте процентных ставок по операциям банков со своей клиентурой. Банковская ставка стала играть роль своеобразного гарантированного процентного дохода, покрывавшего издержки банков и некоторую долю рисков. Правда, в 1981 году банк Англии поменял подходы в денежно-кредитной политике и прежнюю операционную систему. Вместо фиксированной банковской ставки была введена ставка Band 1 Dealing Rate, находившаяся в пределах коридора, параметры которого (верхний и нижний) заранее не объявлялись. Для банков появилась возможность самостоятельно определять уровень базовой ставки.

Возникновение новых финансовых инструментов в начале 1980-х годов потребовало определённой стандартизации банковских операций и этим только ускорило появление LIBOR. Определённый опыт в формировании базовых ставок к началу 80-х годов прошлого века имелся и у АББ. В ограниченных сегментах и объёмах она приводила индивидуальные банковские ставки процента к среднему уровню для банков, занимавшихся совместным кредитованием предпринимателей.

В двух подходах к формированию базовой процентной ставки — Банка Англии и финансового сообщества — есть одна общая черта: в обоих случаях это ссудный процент, посредством которого банкам — участникам операций на межбанковском рынке обеспечивается покрытие их операционных издержек и равновеликая защита от возможных рисков. Поскольку межбанковский кредит подавляющей частью выдаётся без обеспечения, покрытие рисков подобным образом для банков имеет принципиальное значение. Различия в подходах заключаются в том, что учётная (банковская) ставка в отличие от ставки, формируемой рынком, устанавливается регулирующим государственным органом директивно, в основном используется в качестве инструмента денежно-кредитной политики и не является результатом усреднения индивидуальных процентных ставок.

LIBOR — средняя процентная ставка лондонского межбанковского рынка, ставка, по которой банки — участники этого рынка кредитуют друг друга. Как уже отмечалось, эта ставка устанавливается Ассоциацией британских банков. Она определяется ежедневно по десяти валютам (австралийский, канадский, новозеландский и американский доллары, швейцарский франк, датская и шведская кроны, евро, британский фунт стерлингов и японская иена) и в диапазоне пятнадцати сроков заимствования (от одного дня до 24 месяцев). Таким образом, каждый день должно обновляться в общей сложности 150 ставок. Массив показателей для расчёта средней величины ставки предлагается банками, входящими в так называемый элитный клуб, называемый ещё «площадкой LIBOR», лондонского финансового рынка, отбор в который производится АББ с учётом таких критериев, как объём операций на лондонском рынке, опыт валютного дилинга, репутация на кредитном рынке. Так, в установлении LIBOR в американских долларах участвуют 18 банков, британском фунте стерлингов — 16 банков, евро — 15 банков, шведской и датской кронах — шесть банков. В полученном от банков спектре ставок АББ отсекает крайние значения (половина ставок), и в суженном интервале с помощью агентства Thomson Reuters определяются средние значения.

LIBOR — важнейший показатель состояния межбанковского рынка. Текущую ситуацию на нём отражают количественные изменения устанавливаемых АББ ставок по всему диапазону. Но не меньшее значение имеют и ставки, предлагаемые банками. Они детальнее указывают на позитивный либо негативный тренд на рынке. Thomson Reuters, владеющий базой данных по LIBOR, совместно с компанией S&P Capital IQ провёл анализ ставок, заявляемых банками, и установил, что за период январь–август 2012 года 18 банков, действующих на площадке LIBOR в долларах США, девять дней из каждых десяти не актуализировали показатели ставок. В 2005 году 29% всех ставок по трёхмесячному долларовому LIBOR оставались неизменными. В 2011 году этот показатель составил уже 75%, а в 2012 году — 87%. Такое явление вполне закономерно. С развитием финансового кризиса, падением доверия к финансовым институтам наблюдаются застойные явления и на межбанковском рынке.

Область применения LIBOR, равно как и других родственных ему показателей, не ограничивается только межбанковским рынком. От величины LIBOR и других синтетических индикаторов межбанковского рынка (EURIBOR, TIBOR, HIBOR, SIBOR и т. д.) непосредственно зависят все ставки по кредитам и депозитам с плавающей процентной ставкой. Они включаются в расчётную базу платежей по синдицированным кредитам, являются обязательным условием сделок с новыми финансовыми инструментами. В Швейцарии почти 80% банков учитывают величину LIBOR при определении суммы процентных платежей по совершаемым ими сделкам. В Испании на EURIBOR держится ипотечный рынок. Наконец, ставки межбанковского рынка являются параметром, учитываемым центральными банками при подготовке и принятии решений по денежно-кредитной политике. К примеру, Европейский центральный банк в своей политике неизменно опирается на EURIBOR.

Почему ставки межбанковского рынка оказались в эпицентре крупного международного финансового скандала? Как представляется, ответ на этот вопрос может дать выявление скрытых дефектов механизма образования LIBOR.

При характеристике LIBOR отмечалось, что этот показатель устанавливается для достаточно широкого спектра национальных валют и сроков заимствования. Поскольку LIBOR определяется ежедневно, а сроки заимствований банков на рынке подавляющей частью выходят за этот временной интервал, ставка предложения каждый раз не может полностью основываться на данных по фактически совершённым операциям, а назначается исходя из субъективных оценок банков.

Другая слабая сторона LIBOR заключается в том, что в действиях сотрудников банков, на первичной стадии участвующих в назначении процентных ставок, просматривается очевидный конфликт интересов. Сплошь и рядом эта функция возлагается на трейдеров или дилеров операционных подразделений.

Наконец, ещё один пробел в механизме связан с тем, что в его основу положена концептуальная модель саморегулирования финансового рынка, не допускающая участия государства и его регулирующих органов в управлении процессом формирования базовых ставок. ЛИБОР, как и прочие композитные ставки межбанковского рынка в других регионах мира, является исключительной прерогативой банковских ассоциаций.

В совокупности эти три изъяна стали питательной средой того, что LIBOR стал объектом манипуляций в руках недобросовестных участников рынка, в результате чего ставка перестала служить индикатором фактического состояния рынка, доверие к ней упало, а в самом механизме образования процентной ставки стали проявляться признаки разрушения.

Ради справедливости стоит заметить, что проблемы с LIBOR возникли не вчера; их просто либо не видели, либо предпочитали не замечать. В этом контексте весьма примечательно заявление одного из американских финансистов, сделанное перед депутатами бундестага ФРГ в 2012 году: «Мои коллеги и я работали в 90-е годы трейдерами в инвестиционном банке Morgan Stanley и смотрели свысока на надзорные структуры. Манипуляции с LIBOR осуществляются уже более 20 лет. Это было нормальным и наблюдалось повсюду по меньшей мере с 1991 года».

Только под давлением американских конгрессменов Федеральный резервный банк Нью-Йорка опубликовал недавно документы, из которых следует, что уже осенью 2007 года к нему поступала информация о неаккуратности банков при назначении ставок. Финансисты Уолл-стрита также обратили внимание на то, что с августа того же года LIBOR перестал отражать фактические затраты по рефинансированию на межбанковском рынке.

По этому поводу управляющий Банком Англии М. Кинг иронически заметил, что LIBOR стал ставкой, по которой между банками ссужается лишь воздух.

В мае 2008 года Федеральный резервный банк Нью-Йорка направил в Банк Англии целый пакет предложений из шести пунктов по совершенствованию порядка установления LIBOR. Банком Англии было отмечено, что инициатива Федерального резервного банка Нью-Йорка заслуживает внимания, но из всего пакета было принято только одно предложение, касающееся опубликования порядка установления LIBOR и контроля за ходом самого процесса.

В манипуляциях с LIBOR заподозрены по меньшей мере 20 банков из 10 стран. В США, Великобритании, Канаде, Японии и Швейцарии факты мошенничества расследуются правоохранительными и надзорными органами. В ЕС этими вопросами занимаются соответствующие наднациональные профильные комиссии и национальные органы банковского надзора.

В основном в мошеннических действиях банков с LIBOR усматривается два мотива. Занижая базовую ставку, они создают видимость того, что их платёжеспособности ничего не угрожает и банки по-прежнему в состоянии беспрепятственно рефинансировать свои обязательства на межбанковском рынке. Такой способ, получивший среди банкиров название Low Balling, по их расчётам, должен был стать успокоительной пилюлей для клиентов и конкурентов. К этому приёму чаще других прибегали британский Barclays Bank и швейцарский UBS. Как выяснилось, такой практике не чинили препятствий и государственные органы, в частности Банк Англии. В этой связи показателен телефонный разговор заместителя управляющего Банка Англии с руководителем Barclays Bank. Для простоты назовём абонентов условно «А» — Банк Англии и «Б» — Barclays Bank. «А» сообщает «Б», что в правительственных кругах упрекают «А» в том, что «Б» объявляет слишком высокие ставки для расчёта ЛИБОР. «Б» недвусмысленно даёт понять «А» о возможной реакции правительства, если бы ему стало известно, что другие банки назначают ставки, не всегда отражающие их фактические издержки по заимствованию денежных средств на межбанковском рынке. В ответ «А» прозрачно намекает, что такого положения, когда ставки, объявляемые банком, достаточно высоки, впредь не должно быть.

Второй мотив — стремление сотрудников операционных отделов банков к получению односторонних выгод путём приспособления ставки LIBOR к условиям совершаемых ими сделок. В этом случае ставкой манипулируют в обоих направлениях. По словам экспертов, «трейдеры по деривативным инструментам в Barclays Bank постоянно обращаются к своим коллегам корректировать как вниз, так и вверх оценочные величины LIBOR, с тем чтобы базовая ставка соответствовала их операционным позициям».

Очевидно, что манипуляции с процентной ставкой LIBOR, в формировании которой участвуют банки из разных стран, одному, даже очень крупному, банку не под силу. Поэтому инициаторами мошенничества с LIBOR создаётся густая сеть лиц и организаций, объединённых преступным сговором. В эту сеть на первичном уровне входят сотрудники операционных отделов конкретного банка, имеющие неформальные отношения с лицами, каждодневно заявляющими от банка оценочную величину LIBOR. Далее по принципу взаимного оказания услуг в сеть вводятся работники других банков, располагающие возможностями влияния на величину предлагаемой ставки LIBOR их банками.

Наконец, посредством дачи взяток в сеть вовлекаются подельники из брокерских компаний, посредничающих между банками. Действия внутри сети координируются, как правило, ограниченным кругом лиц, имеющих опыт работы на межбанковском рынке и связи с необходимыми людьми в разных банках.

Первые подозрения относительно манипуляций LIBOR появились после того, как в конце 2007 года Федеральный резервный банк Нью-Йорка стал замечать, что независимо от напряжения, испытываемого денежным рынком, ставки LIBOR оставались на удивление низкими. В начале 2008 года американский банк Citigroup направляет властям США, Великобритании и Японии информацию о попытках воздействия на ставку LIBOR в иенах и токийскую базовую ставку TIBOR. К расследованию случаев махинаций с базовыми ставками подключаются министерство юстиции США, управление по расследованию серьёзных мошенничеств Великобритании (Serious Fraud Office), антимонопольные органы Швейцарии, Канады и Японии, а также организации финансово-банковского надзора этих стран.

С начала 2012 года расследование принимает неожиданный оборот. Сначала швейцарский банк UBS, а позднее два британских банка (Barclays Bank и Royal Bank of Scotland) заключили сделки с правосудием.

В результате министерство юстиции США прекратило уголовное преследование этих банков. В свою очередь, на три банка были наложены штрафы, в совокупности составляющие 2,5 млрд. долл. По условиям сделки банки взяли на себя обязательство не препятствовать в получении доказательств их мошеннической деятельности с LIBOR. В результате правоохранительные и надзорные инстанции получили доступ к ценнейшему источнику информации для доказательной базы — содержимому электронной почты в указанных банках.

Так, было установлено, что UBS осуществлял манипуляции практически во всём диапазоне версий LIBOR. За 2005–2010 годы банком было предпринято почти 2 тыс. попыток воздействия на базовые ставки.

В исковом заявлении на одного из мошенников говорится, что он в течение 335 операционных дней из 738 за период с ноября 2006 года по август 2009 года обращался к своему коллеге в UBS c просьбами о корректировке трёхмесячной ставки LIBOR в иенах. В 2008 году то же лицо сообщало, что UBS и его трейдеры за один день смогут заработать 2 млн. долл. в том случае, если трёхмесячная ставка ЛИБОР в иенах будет повышена на 0,01% 19.

В сеть, сплетённую UBS, было втянуто почти 40 сотрудников банка (из них 11 — высокопоставленные), служащие других банков в разных странах. В девяти случаях UBS за регулярные взятки привлекал к махинациям брокеров-посредников.

В сети Royal Bank of Scotland в сговоре с целью воздействия на LIBOR состояли более 20 сотрудников отделов операций с деривативами и дилеров денежного рынка подразделений банка в США, Японии и Сингапуре.

Каковы последствия махинаций с базовыми процентными ставками? Прежде всего, здесь речь может идти о неисчислимых потерях огромной массы заёмщиков, использовавших LIBOR в качестве одного из условий кредитных договоров. По некоторым оценкам, объём кредитного рынка, применяющего LIBOR, составляет 10 трлн. долл.

Если ставки повышаются под воздействием лиц, заинтересованных в получении односторонней выгоды, то удорожается кредит, в том числе и для конечных заёмщиков. Если же ставки понижаются под влиянием тех же сил, то снижаются процентные доходы банков, что, очевидно, может привести и к снижению ставок по вкладам. Среди потерпевших оказываются крупные индивидуальные и массовые пользователи ссудами, государство и местные органы власти в качестве должников по банковским ссудам, лица, занимающие денежные средства за границей, и т. д.

В принципе, у любого из них есть право обращения в суд с иском о возмещении вреда, нанесённого фиктивной процентной ставкой. Некоторые именно так и поступают.

Национальная ассоциация кредитных союзов США в середине 2013 года обратилась в суды с исками к 13 ведущим банкам страны, требуя возмещения потерь, возникших у пяти кредитных союзов в связи с сокращением процентных доходов из-за манипуляций ставкой LIBOR. Как отмечает Тhe Wall Street Journal, американские суды уже завалены исками, предметом которых являются потери истцов от фиктивных базовых процентных ставок, и спектр таких лиц очень широк — от пенсионеров Сан-Франциско до местной администрации Балтимора.

Впрочем, как отмечают наблюдатели, есть обстоятельства, удерживающие истцов от подачи исков. Судебные издержки могут оказаться настолько значительными, что перекроют сумму возмещения причинённого вреда. Маловероятно, что и коллективные иски станут массовым явлением.

«Различия в групповых интересах, будь то инвесторы, ссудозаемщики или иные истцы, создают большое препятствие для коллективных исков», — отмечается специалистом адвокатской конторы Labaton Sucharow.

Другое обстоятельство, снижающее вероятность возмещения вреда, причинённого махинациями с LIBOR, заключается в том, что в законодательстве некоторых стран требования истца обставлены такими юридическими нормами, которые он не в состоянии соблюсти. Так, швейцарское уголовное законодательство вроде бы и не требует подтверждения причинённого вреда в случаях мошеннических манипуляций на финансовом рынке, но распространяет эту норму только на проступки, совершаемые с ценными бумагами, находящимися в биржевом обороте. В остальном от истцов требуется подтвердить не только факт совершённого проступка и соответствующий размер нанесённого ущерба, но и причинно-следственную связь между преступлением и доставленным вредом. Оба требования истцам исполнить очень сложно потому, что между LIBOR и процентными ставками по кредитам и вкладам в банках, как правило, нет прямой связи. К тому же весьма непросто определить сумму вреда. Этот вопрос пока находится на стадии осмысления аналитиков.

Сотрудники Массачусетского технологического института создали примерную методику оценки потерь от манипуляций с LIBOR, основанную на сравнениях ставок LIBOR во всех версиях с выявлением нетипичных отклонений, и сделали вывод, что в период с конца 2007 года по начало 2009 года в результате манипуляций ставки LIBOR, вероятнее всего, были на 25–35 базисных пунктов ниже того уровня, на котором должны были бы находиться.

Другим следствием махинаций с базовыми процентными ставками является искажённое представление о платёжеспособности банков, создающее угрозу финансовой стабильности в той или другой стране. До поры до времени практически всем системно значимым банкам — активным игрокам на площадке LIBOR за искусственно заниженными базовыми ставками удавалось скрывать своё сомнительное финансовое положение и тем самым усыплять бдительность регулирующих органов. Но когда к осени 2008 года финансовый кризис достиг своего апогея, именно эти банки по совершенно не случайному совпадению оказались в первых рядах претендентов на получение экстренной государственной помощи.

В октябре 2008 года в Великобритании были национализированы почти все крупные банки, и в их числе Royal Bank of Scotland, известный масштабными махинациями с LIBOR. За контрольный пакет этого банка правительство заплатило 20 млрд. фунтов стерлингов. В США примерно в то же время принимается государственная программа спасения финансовых институтов в сумме 700 млрд. долл., из которой 125 млрд. направляются на вложения в капиталы восьми ведущих банков страны. Почти все из них злоупотребляли ставкой ЛИБОР. Швейцарский UBS, известный грязными приёмами в обращении с базовыми ставками, также в 2008 году был в буквальном смысле слова спасён от банкротства усилиями Швейцарского национального банка и правительства.

Наконец, ещё одним следствием злонамеренных действий с базовыми ставками стало снижение их репрезентативности, а вслед за этим и достоверности. С конца 2012 года наблюдается процесс ухода банков с площадок образования базовых процентных ставок. Особенно болезненно на него реагируют органы государственного управления. Некоторые банки делают это из соображений поддержания своей деловой репутации. Есть и такие, которые опасаются возможной реакции со стороны правоохранительных органов. В ноябре 2012 года площадку EURIBOR покинули американский Citibank и немецкий DekaBank. В январе 2013 года к ним присоединились BayernLB (Германия), Rabobank (Нидерланды) и австрийский Raiffeisen Bank International (RBI). В июне того же года о выходе из системы расчёта EURIBOR заявили ещё два немецких банка — LBBW и Helaba. С 1 сентября 2013 года прекращено установление базовой процентной ставки в долларах США на площадке EURIBOR. Основаниями для этого стали сокращение количества банков (с 20 до 10) в долларовом сегменте EURIBOR, конкуренция долларовых ставок ЛИБОР и EURIBOR и факты манипуляций долларовыми ставками на обеих площадках.

Как выясняется, проблемы с репрезентативностью базовых ставок самым непосредственным образом затрагивают интересы центральных банков. В этой связи Европейским центральным банком в специальном заявлении отмечается, что «для проведения денежно-кредитной политики базовые процентные ставки (EURIBOR) имеют особое значение. С позиции евросистемы, такие ставки должны постоянно отвечать поставленной перед ними задаче по адекватному отражению процессов, протекающих в европространстве. Для того, чтобы эти ставки оставались реперезентативными, необходимо надлежащее участие банков на соответствующих площадках. Евросистема поддерживает намерение Европейской комиссии сделать обязательным порядок представления данных для расчёта системно значимых базовых процентных ставок».

Можно ли защитить LIBOR от мошенников? Точки зрения по этому вопросу разделились. Некоторые считают, что от скомпрометировавшей себя практики установления базовых ставок лучше вовсе отказаться и подумать о разумной альтернативе. Первой страной, пошедшей по такому пути, стала Австралия. В начале 2013 года Австралийская ассоциация финансового рынка объявила об упразднении площадки, на которой устанавливались межбанковские ставки, и введении нового механизма. Впредь базовые ставки будут определяться по данным брокеров и электронных торгов. Как считают, это повысит транспарентность ставок и позволит контролировать процесс их определения.

Широко применяться такой подход, скорее всего, не будет. Если учесть, что LIBOR является параметром множества кредитных договоров, заключённых на длительные сроки, взять и исключить его из структуры финансового рынка представляется делом просто опасным. Рынок тут же будет ввергнут в состояние хаоса.

Нередко высказываются предложения об огосударствлении функции определения базовых ставок. Представляется, что полное исключение рынка из механизма установления ставок может привести к тому, что на механизм будут влиять неэкономические факторы. К тому же этот подход не исключает коррупционную составляющую при определении ставок.

Широкий отклик получили предложения, раздельно представленные тремя организациями — финансовым регулятором Великобритании (FSA), рабочей группой центральных банков при Банке международных расчётов и Европейской комиссией.

Предложения финансового регулятора (FSA) были направлены осенью 2012 года и сводились к следующему: установление базовых процентных ставок должно осуществляться в регулируемых рамках (допуск лиц, участвующих в установлении ставок, по решению надзорного органа, наложение штрафов на лиц, в действиях которых усматривается злой умысел), управление процессом установления базовых ставок осуществляется компанией-администратором, избранной в результате конкурс.

Администратор обязан контролировать предлагаемые банками ставки на предмет их достоверности. Кроме этого, он должен разработать правила поведения для лиц, участвующих в определении базовых ставок, и контролировать их соблюдение; установление базовых ставок осуществляется на основе оценочных данных банков, но по возможности могут привлекаться и фактические данные транзакций. Предлагалось также исключить из процесса определения базовых ставок австралийский, канадский и новозеландский доллары, шведскую и датскую кроны, сократить количество базовых ставок со 150 до 20 и публиковать информацию о ставках, предлагаемых банками по истечении трёх месяцев с момента установления базовых ставок.

В предложениях рабочей группы центральных банков при Банке международных расчётов кроме поднадзорности и управляемости деятельности по определению базовых ставок внимание фокусируется на исходной информационной базе для расчёта ставок. С точки зрения рабочей группы, они должны рассчитываться на основе фактически осуществлённых транзакций. Альтернативу существующим ставкам рабочая группа видит в однодневных ставках денежного рынка, которые, в отличие от LIBOR и других разновидностей средних ставок, не включают премию за выбытие контрагента из сделки.

Европейской комиссией, в свою очередь, предлагается включить в набор регулируемых исходных параметров все индикаторы (бенчмарк — benchmark) финансового рынка, установить особый режим регулирования для так называемых критичных индикаторов, т. е. рассчитываемых по сделкам с финансовыми инструментами номинальной стоимостью не менее 500 млрд. евро.

* * *

Таким образом, уже только по набору предлагаемых мер можно сделать вывод о том, что в области базовых параметров финансовый рынок ожидают кардинальные перемены, и одна них — отход от принципов саморегулирования отношений в этом важнейшем секторе рынка.