председатель правления Абсолют Банка Николай Сидоров- Николай Владимирович, всем известно, что бельгийская группа в свое время покупала Абсолют банк по рекордному для 2007 года коэффициенту к капиталу. Сделка по продаже, которая завершится в первом квартале 2013 года, даже близко не подойдет к подобному показателю.

- Банк – это не автомобиль со стандартными комплектациями, где можно просто пойти и выбрать тот, который нравится и устраивает по перечню характеристик. Банк – это уникальный продукт, и ситуация с ценами сильно зависит от рынка. В 2007 году в России был «рынок продавца». Был огромный интерес международных компаний к стране в целом и к финансовому рынку в частности. Большое количество покупателей хотело приобрести бизнес в России, поэтому уровень multiple, который был в стране, составлял 3+, и наша сделка по продаже банка была близка к верхней границе.

Сегодня рынок другой, при учете ползучего кризиса, внедрения Базеля-3, который увеличит нагрузку на капитал, желающих войти на российский рынок стало значительно меньше. Наоборот, многие из него выходят, и чем дальше, тем сложнее будет найти инвестора. Сегодня однозначно «рынок покупателя». И multiple сегодня, соответственно, совершенно другие – если посмотреть на последние сделки, это цифры порядка единицы и ниже. Разница средних значений на рынке между 2007 и 2012 годом более 3 раз. Наша ситуация специфична и тем, что покупатель взял на себя обязательства не только купить банк, но еще и вернуть фондирование KBC Group, что несколько скорректировало стоимость. Но, несмотря на такой сложный рынок, сделка состоялась, и я могу сказать, что на результат этой сделки повлияло и то, что мы в последние годы демонстрируем положительную динамику по прибыли. Например, 2012 год мы закончили с прибылью по МСФО в размере 1,2 млрд. рублей.

- Отлично, давайте поговорим о ваших результатах. Однако я предлагаю более глубокий взгляд в историю для анализа. Недавно правительство предложило мерить достижения пятилетками, что я и предлагаюпредседатель правления Абсолют Банка Николай Сидоров сделать нам с вами. Почитав новости на сайте вашей организации, складывается вполне позитивная картина за минувший 2012 год. Но если обратиться к более длительным промежуткам времени, то выходит, что у Абсолют банка активы снизились со 172,5 млрд. рублей в начале 2009 года до 107,6 млрд. к середине 2012 года. С чем связан подобный изгиб в графике?

- В 2007 году, когда нас купила бельгийская группа KBC, у нас была оговоренная с ними стратегия агрессивного роста в ключевых направлениях бизнеса – корпоративном блоке, МСБ и ритейле. Причем, поскольку у акционеров была избыточная ликвидность, мы договорились, что банк будет фондироваться деньгами KBC Group.

На тот момент активы у нас были поменьше, чем сейчас – порядка 81 млрд. рублей, и у нас был план шестикратного роста за 5 лет. И до конца 2008 года мы реализовывали этот план, наращивая кредитный портфель, в основном за счет фондирования акционера.

А в 2008 году KBC Group сами попали в очень сложное положение и были вынуждены просить поддержки у бельгийского правительства. В результате акционеры пересмотрели свою стратегию – было принято решение сокращать все активности за пределами Евросоюза. В том числе и в России. Поэтому, начиная с 2009 года, задача, поставленная перед нами акционером, принципиально изменилась. Вместо роста, теперь это был возврат фондирования. А к тому моменту нами от KBC Group было привлечено порядка 3 млрд. евро.

И в этих условиях (ограничение капитала и ориентация на возврат фондирования) нам было необходимо продолжать развитие бизнеса, в первую очередь, направленного на заработок не на кредитных, а на пассивных операциях, а также наращивать комиссионный доход.

Еще одно изменение, которое коснулось нашего бизнеса – акционером было принято решение о крайне консервативной кредитной политике. Это нас очень сильно отличало от наших коллег – мы работали только с самыми низкорисковыми компаниями в стране. Также были очень сильно ужесточены требования по недопущению операционных рисков в организации.

В результате, как показывают цифры, мы смогли вернуть практически все средства акционерам. На сегодня (из 3 млрд. евро) остаток составляет менее 300 млн. евро – мы погасили 90% объема. Это сокращение произошло и из-за того, что мы частично сократили активы, а частично привлекли деньги на внутреннем рынке. Сам кредитный портфель из-за изменения кредитной политики также обновился – в корпоративном блоке он был замещен приблизительно на 80%.

- В середине января в СМИ появилась информация о том, что рейтинговое агентство Moody’s поместило на пересмотр с возможностью понижения два рейтинга Абсолют Банка (депозитный рейтинг «Ba3» и долгосрочный «Aa3.ru»). Аналитиков настораживает, что из-за грядущей смены акционеров кредитной организации у банка могут быть проблемы с фондированием. Как вы относитесь к обеспокоенности экспертов Moody’s?

- В принципе, вопрос правильный. Но, как я уже сказал, наша зависимость от акционера сократилась с 3 млрд. евро по 300 млн. евро, сейчас их средства составляют порядка 10% от наших совокупных обязательств.

Если посмотреть на нашу деятельность, с 2008 года объем привлеченных нами вкладов вырос на 67%, причем это депозиты по среднерыночным ставкам. Мы разместили не один облигационный заем и успешно прошли через оферту – ни одна бумага не была предъявлена к выкупу. Мы провели секьюритизацию, и это была одна наиболее успешных сделок на рынке за последнее время – junior-транш составляет всего 22%, а объем привлеченного фондирования составил 12,6 млрд. рублей. При том, что в сделке участвовали и рыночные игроки. С этой точки зрения, 10% фондирования от акционера в контексте нашего умения привлекать деньги на внутреннем рынке у меня не вызывает абсолютно никакой озабоченности.

Может ли быть пересмотр рейтинга? Может быть. Но скорее всего, это будет связано с изменением оценки качества нового акционера, его способности и желания оказывать поддержку банку, а никак не с вопросом – а как будет жить банк без фондирования акционера вообще. Еще раз подчеркну – мы вернули 90% и понимаем, как вернуть оставшиеся 10%.

- Вы становитесь квазигосударственным банком. Как вы чувствуете себя в этой роли? Вы не боитесь конкуренции с другими госбанками на новом уровне?

- Это покажет только время, сегодня еще рано отвечать на этот вопрос. Конкуренции мы в принципе не боимся. Конкуренция – это то, что позволяет двигать бизнес. Мы и сейчас конкурируем с госбанками, по некоторым параметрам весьма успешно. Но давайте сначала дадим нашему новому акционеру вступить в свои права. Через год мы с вами встретимся, вы зададите мне этот вопрос, и тогда я смогу подробно и глубоко на него ответить.

- Будете ли вы пересматривать стратегию в 2013 году?

- Я практически уверен, что да, но это состоится после того, как сделка завершится. Предварительные консультации с новыми акционерами дают мне все основания полагать, что все направления бизнеса сохранятся, более того, такие направления, как, например, деятельность на финансовых рынках, будут значительно усилены. После перехода к новым владельцам начнется этап, когда, возможно, наш акционер захочет как-то изменить подходы к бизнесу.

- Вы недавно выступили на конференции в Уфе, и хотелось бы услышать пару слов о вашем докладе. Какими основными соображениями вы поделились с аудиторией?

Я говорил о том, чем хороши иностранные технологии, и как мы можем их применять в России. Европейский банковский рынок отличается от российского, в первую очередь, тем, что нашему рынку только 20 лет, а европейскому – 200. У них много знаний о том, каким образом оптимизировать и развивать бизнес на рынке, который растет со скоростью на порядок медленнее, чем российский, поэтому они понимают, как оптимизировать и сохранять бизнес, а мы – как активно расти. При этом эффективность работы (я имею в виду производительность труда) нашего сектора отстает от западноевропейского в 6–8 раз, поэтому то, что еще мы можем взять у европейских коллег, так это повышение эффективности финансовых организаций.