Владимир Веснин, начальник Кадрового Сервиса Bankir.RuВладимир Веснин, начальник Кадрового Сервиса Bankir.Ru

Кто попал под «кнут», точно знает, с чем имеет дело: эта штука больно бьет по карману, может и вовсе выгнать «на вольные хлеба». А вот удостоенный «пряника» далеко не всегда ощущает сладость. Особенно если на прянике нет портрета заморского президента или хотя бы вида Ярославля.

Этой осенью исследование международного рекрутингового агентства Kelly Services «Мотивация персонала на российском рынке труда» не выявило заметных изменений «пряничного» рейтинга по сравнению с прошлыми годами. По данным этого исследования-опроса, основным стимулом к труду (для 76% опрошенных) остаются деньги. На втором месте (для 45% участников исследования) оказалась возможность карьерного роста, но и она в России ассоциируется почти исключительно с увеличением доходов.

Для подавляющего большинства опрошенных карьерный рост без повышения зарплаты – нечто вроде перевязи Портоса: золотое шитье спереди и потертая кожа под плащом, носить такую им неинтересно. К примеру, 70% респондентов Kelly Services сообщили, что только прибавка к жалованью может изменить мушкетерское решение покинуть полк. 34% говорят, что якобы передумают уходить из компании, «если им предложат новые интересные задачи» (мое чутье кадровика говорит, что в случае предложения лучшей зарплаты в гвардии кардинала – именно «якобы»).

При этом 13% уходящих из компании работников не останутся ни за какие коврижки. И эта чертова дюжина процентов наводит на интересные для специалиста по кадрам размышления. С остальными перечисленными выше пунктами опроса вроде бы все ясно: свои профессиональные навыки каждый хочет продать подороже. Но раз уж мы такие алчные – как оценить в твердой валюте нервные клетки? Здесь мнения респондентов рекрутингового агентства Kelly Services разошлись куда более широким веером – достаточно взглянуть на данные о том, с чем готовы мириться сотрудники, если зарплата их устраивает.

Согласно опросу Kelly Services, скучная рутина и регулярные переработки для россиян – едва ли не норма. Их готовы терпеть почти 40% участников исследования. По мне – так это много, особенно что касается рутины: вот вам и мятежная русская душа, как будто каких-нибудь немцев опрашивали. Похоже, Россия явно интегрируется в рынок в том числе и психологически.

Забыть о карьерных амбициях, если платят нормально, готов 21% респондентов. Тут я не удивлен: знаю немало людей, попросту тянущих лямку с 9.00 до 18.00 и самореализующихся в совершенно иных сферах, порой тратя на это львиную долю заработанного – обычное дело и в странах с развитой экономикой. А вот дальше начинаются реалии сугубо наши: 16% опрошенных за хорошую зарплату готовы работать без официального трудоустройства, а 15% – без социальных гарантий. В немецких землях на такое согласится разве что гастарбайтер-нелегал, опрашивать которого спецам из Kelly Services и в голову не придет. А участники российского опроса – сплошь «белые воротнички». Так что – интегрироваться нам еще и интегрироваться...

Ну а теперь – о факторах, выносящих нервные клетки пачками. То есть об отношениях, в армии именуемых неуставными.

Напряженную обстановку в коллективе готовы терпеть 6% опрошенных специалистами Kelly Services. 4% философски отнесутся к  плохим отношениям с руководством, столько же – ради денег готовы мириться с «любыми негативными явлениями на работе»... Ни разу не Станиславский, но – не верю. Скорее предположу, что эти 4% принимают за «девятый вал» ситуации, которые по шкале работника, прошедшего все семь кругов корпоративного ада, не тянут даже на легкий бриз. Никому подобного опыта не желаю, но уверен: опроси таких «готовых терпеть» лет через пять – и выяснится, что их личный курс доллара к нервной клетке претерпел серьезные изменения. Причем не в пользу доллара.

Почти 20% опрошенных не готовы терпеть ни один из перечисленных «неуставных» факторов, заявляя, что деньги здесь – мотиватор недостаточный. Интересно было бы посмотреть на статистику возраста респондентов: не удивлюсь, если эти 19% – в среднем заметно старше «готовых».

И все же – на что, кроме денег, работодатель может уверенно делать ставку как на мотиватор? Респонденты уверенно отвечают: это такие составляющие соцпакета, как медицинская страховка и корпоративные тренинги – их признали действенными стимулами более 60% опрошенных. Важным аспектом мотивации было и остается публичное признание личных успехов: 34% респондентов оказались неравнодушны к похвале. Убежден, что оставшиеся 66% – себе, интервьюеру или обоим сразу – солгали. Такой «корпоративный аутизм» попросту не свойствен Homo sapiens, иначе дело вряд ли дошло бы даже до кремневого топора.

К чести российского работодателя – по сравнению с прошлым годом он хоть и немного, но вырос в глазах сотрудников. В 2011 году 87% участников опроса были трудоустроены, но при этом 72% заявляли, что заинтересованы в новой работе. В августе–сентябре 2012 года из 90% работающих респондентов «смотрели налево» уже лишь 62%. Причем оказалось, что «налево» – это по преимуществу «за бугор». Только 23% хотели бы работать в отечественных компаниях – при том, что почти половина участников исследования именно в них и занята («А сало – русское едят», – как клеймил гимнописец Михалков). Взгляды респондентов по этому пункту опроса явно коррелируют с аспектом имиджа работодателя – а к нему равнодушных практически нет: 94% ответивших на вопросы специалистов Kelly Services, рассматривая вакансии компании, учитывают ее репутацию.

В целом же опрос очередной раз подтвердил доминирующую притягательность иностранных компаний. «Где ж лучше? – Где нас нет» – Грибоедов по-прежнему актуален.

От себя добавлю: с учетом растущей безработицы в Европе российским работникам стоит подумать о пересмотре стереотипов и более лояльно относиться к отечественному работодателю. А российскому работодателю – несмотря на то, что наступает «его время» – не игнорировать исследования серьезных рекрутинговых агентств при всей неоднозначности их результатов. Иначе в поисках действенных рычагов мотивации персонала можно оказаться в положении шефа гангстеров из «Приключений Электроника», который вновь и вновь тоскливо вопрошает: «И все-таки – где же у него кнопка?».