Александр Мурычев, вице-президент РСПП, председатель совета Ассоциации региональных банков РоссииАлександр Мурычев, вице-президент РСПП, председатель совета Ассоциации региональных банков России

Так, по странам «Большой семерки» (без России) характерно проявление замедления совокупного спроса на фоне роста плохих долгов, снижения деловой активности, роста социальных бюджетных обязательств и, как следствие, роста премии за риск. Параллельно развивается кризис доверия – инвесторы и финансовые посредники, испытывая недоверие к источникам информации, не понимая дальней перспективы развития экономики, стараются держать повышенную ликвидность в ущерб доходности. Такие стратегии уже приводят к реальным отрицательным процентным ставкам, что негативно влияет на деловой климат, устойчивость банковской системы.

В целом по странам Европейского Союза спад ВВП за 8 месяцев 2012 года – 0,2%, инфляция в зоне евро – 2,4% (ожидается 2,6%), номинальная процентная ставка – 0,75%, реальная процентная ставка  (отрицательная) – в пределах минус 1,5%.

Банковская система стран Европы испытывает сложности с показателем достаточности капитала в преддверии введения требований Базеля 3 – отсюда поспешный, иногда панический, выход из активов развивающихся рынков, в частности из России. Проведенное европейским регулятором стресс-тестирование банковских систем стран Евросоюза показало, что для большинства крупных банков порог чувствительности по достаточности капитала наступает при уровне достаточности 10%, в то время как средний уровень достаточности по странам Европы составляет сейчас около 8,5%.  При таких цифрах понятно, что Базель 3 – это макроэкономический ответ на кризис доверия – сокращение кредитования во имя устойчивости банковской системы в целом. Так, например, объем заимствований банковской системой Испании составил 375,5 млрд. евро у ЕЦБ в июле, поставив рекорд в этой области. Будучи не в состоянии привлечь средства на открытом рынке, кредитные организации Испании наращивают задолженность перед ЕЦБ уже десятый месяц подряд. На сегодняшний день на них приходится около 33% всех средств, выданных ЕЦБ банкам еврозоны. Для сравнения, ВВП Испании составляет лишь 12% от совокупного объема экономики валютного союза. Характерным является также падение совокупного капитала банковской системы Испании, сокращение показателя достаточности. Всё это приводит к ещё большей недоступности кредитных ресурсов для бизнеса и, как следствие, стагнации экономики.

Согласно статистике ЕЦБ в Европе уже второй год продолжает развиваться кризис доверия – при фиксации и даже падении ставки привлечения ресурсов, ставки кредитования растут. Даже при хорошей ликвидности банки не могут найти подходящих/надежных заемщиков, а с учетом неопределенности приходится закладывать слишком большую премию за риск: хороший заемщик в ответ сокращает инвестиционную активность. А плохой? Плохой берет и не возвращает средства. Попытки заместить корпоративное кредитование розничным привели к ожидаемому и полученному ранее в США результату – на фоне сокращения занятости просрочка и невозвраты по кредитам частных лиц еще сильнее ударили по банковской системе. Как результат – один из крупнейших к настоящему моменту пакет госпомощи банкам.

Скорых побед ожидать не приходится, вместе с тем необходимо обращать внимание на качественные изменения в экономике Европы, стремление к удешевлению источников энергии, снятию барьеров для перемещения трудовой силы, унификации налогового законодательства, стимулирование малого и среднего бизнеса там, где для этого есть хорошие предпосылки, борьба с бюрократией и излишним регулированием экономики (в Италии и Испании), сокращение трат на госсектор и выход государства из нерентабельных секторов экономики. Возможно, без кризиса эти действия не были бы проведены.

В некоторых странах мы можем наблюдать позитивные последствия, например, в Прибалтике, где первоначально жесткая рецессия (спад ВВП до 25% за 2009 год в Латвии, например) сменилась стабилизацией и ростом после проведенных под влиянием кризиса сокращений затрат на госсектор, реструктуризаций и банкротств неэффективных предприятий и иных мер, направленных в первую очередь на поддержание макроэкономической стабильности. В Эстонии рост ВВП в два раза превышает российский. 

Ситуация в России в целом описывается термином стагфляция – стагнация экономики при росте инфляции. Уровень инфляции на 1 августа 2012 года составляет 7,05% в годовом выражении. Характерным также является усиление оттока капитала на фоне стабильных цен на основной экспортный товар – нефть, в долгосрочной перспективе этот отток может негативно отразиться на стабильности счета текущих операций.

При стабильном, около $130 млрд. ежеквартальном притоке валюты от экспорта, расходы на импорт возрастают (с $71 млрд. в первом квартале 2012 года до $82 млрд. во втором).

Увеличивается чистый долг частного сектора, сокращается поток прямых инвестиций (с $11 млрд. в первом квартале до $5,6 млрд. во втором квартале), выводятся прибыли иностранных инвесторов без реинвестирования в экономику России. Третий квартал 2012 года начался с замедления экономики – вслед за производственным сектором очередь дошла до частного потребления.

В июле к торможению в производстве и инвестиционной активности добавилось замедление роста потребительского спроса из-за ускоренной инфляции, рост экономики номинально близок к 3%, реальный рост промышленности, скорректированный на инфляцию и сезонный фактор, был нулевым. Главным фактором роста экономики, тем не менее, оставался потребительский спрос.

Во втором полугодии ожидается, что темпы роста опустятся и ниже этой отметки: предстоит мягкая посадка, то есть затухающие темпы роста.

Совокупные активы кредитных организаций за второй квартал практически не выросли (колеблются с начала 2012 года около 44 трлн. рублей). Кредитные организации, как и в Европе, снижают темпы кредитования корпоративных заемщиков (Совокупная задолженность – на уровне 19 трлн. рублей) при одновременном росте просроченной и плохой задолженности (от 800 млрд. рублей на 1 января 2012 года до 1 трлн. на 1 августа 2012 года). Увеличивается доля кредитования физических лиц в совокупном балансе (от 5,5 трлн. рублей на 1 января 2012 года до 6,5 трлн. рублей на 1 июля 2012 года). При этом ресурсная база банков остается по большей части краткосрочной, что оказывает давление на ликвидность. Центробанк России начинает замещать короткие средства, впрыскиваемые в банковскую систему, более длинными. При этом ЦБ стал более активно кредитовать банки под залог нерыночных активов. К ним относятся векселя, права требования по кредитным договорам, поручительства других кредитных организаций. Текущая задолженность игроков перед регулятором в рамках таких сделок достигла рекордных 670 млрд. рублей,  что почти вдвое больше показателей на начало года (на 1 января – 375 млрд.). Это максимальный уровень с весны 2009 года.

В России, несмотря на то, что собственный капитал банковской системы за июль вырос на 1,7%, до 3,45 трлн. рублей, ряд крупных игроков выпал из тенденций. У четырех банков из топ-10 по активам собственный капитал сократился. Зато лидеры падения инвестиций – это чаще всего секторы услуг, «новой экономики», малый и средний бизнес, отрасли, где преимущественно работают частные деньги. И где выручка складывается из денег населения, которое в последние два-три года сильно обеднело (в реальном выражении).

Выходит, вкладывать деньги в основной капитал в нашей стране решается только узкая группа компаний, связанная с государством и гарантировано защищенная от конкуренции и отъема собственности.

Капитал из России уходит почти 20 лет. Исключение – 2006-й – первая половина 2008 года, когда за счет внешних займов в страну приходило в среднем $16 млрд. в квартал.

Выплаты по долгам в 2008–2011 годах достигли $730 млрд. против $10 млрд. в 2007 году, но даже это не привело к сокращению долга. Наоборот, реструктуризация увеличила его с $495 млрд. на начало 2008 года до $545 млрд. к 2012 году. Правда, он стал более длинным.

Если резиденты не стремятся вкладывать в страну, то странно ожидать обратного от нерезидентов. Иностранные инвестиции никогда не были движущей силой притока капитала. Ни количественно (максимума ВВП они достигли в 2007 году), ни качественно: доля прямых инвестиций в 2011 году упала ниже 10%. Прямые инвестиции из-за рубежа не играют значимой роли и во вложениях в основной капитал – за последние семь лет их доля составила в среднем 12,6%.

По данным Росстата, основным источником внутренних инвестиций служат средства самих компаний – 42% всех вложений в основной капитал за 2005-2012 годы. Следующий источник – госбюджет, 18% всех инвестиций. Но если посмотреть, в какие отрасли инвестируется больше всего, то выяснится, что 39% инвестиций направляется в нефтегазовую отрасль, строительство трубопроводов, автомобильных и железных дорог, то есть осуществляется госкомпаниями, указывают аналитики.

Другими словами, в решении модернизационных и прочих капиталоемких задач правительство может рассчитывать в основном на самофинансирование. Но его уже не хватает.

Капитал банковской системы наших «соседей» по БРИКС, наоборот имеет тенденции к разнонаправленным изменениям. Банки Индии и Бразилии чувствуют себя неплохо и демонстрируют рост устойчивости и капитала. Всё это происходит на уровне процентных ставок, которые, естественно, отражают реалии этих экономик, однако, общий тренд на стимулирование именно внутреннего спроса в этих странах, реформы в сельском хозяйстве и вовлечение населения в занятие малым и средним бизнесом дали свой результат.

В Бразилии растет корпоративное и розничное кредитование, уровень просрочки стабилизирован уже девятый квартал подряд, а разрыв между ставками привлечения и размещения ресурсов сокращается. В целом, по Индии и Бразилии наблюдается рост инвестиций в основной капитал, увеличение удельного объема кредитования на единицу ВВП. По мнению авторитетного журнала «The Economist» такое отличие от тенденций мировой экономики в целом вызвано важнейшими изменениями, связанными с повышением гарантий прав собственности и ориентации правительств этих стран на стимулирование экономической активности граждан в любых формах. Вместе со значительной долей государственных инвестиций, внутренний (собственный) инвестор в Бразилии вкладывает средства в экономику, привлекая тем самым и внешних инвесторов. Бразилия, одна из немногих стран «большой двадцатки», которая вынуждена была принять меры для обуздания бума иностранных инвестиций – ввести специальный налог на них. Все эти новости немного странно читать здесь у нас, в России.

Необходимо применить новый подход к регулированию и отношению к рынку в целом:

1. Отойти от сырьевой зависимости экономики и, в первую очередь, от желания продавать необработанные ресурсы. Для этого необходимо начать с пересмотра налогового законодательства – акцизы и возврат НДС при экспорте. Достаточно на первом этапе, управляя ставками акцизов и полностью отменив возврат НДС при экспорте необработанного сырья, дать возможность развиваться внутренней переработке и переделу сырья. Одновременно, можно усилить стимулирование переработки высокого уровня, в том числе с использованием субсидирования ставок кредитования долгосрочных инвестиционных проектов, направленных на закупку технологий и оборудования.

2. Принять меры по стимулированию внутреннего потребительского спроса, повышению спроса на услуги внутри России.  Для этого максимально облегчить функционирование бизнеса, повысить мобильность людей, дать возможность обанкротиться неэффективным компаниям и собственникам, в том числе государственным, которые потребляют ресурсы и живут в ожидании очередных бюджетных подачек. Во многих аспектах государству надо хотя бы не мешать бизнесу и применять свои же собственные законы одинаково для всех. Максимально снять барьеры на перемещение людей по стране, поддерживать субсидиями и кредитами не госкомпании, а людей и семьи, как это происходит в ряде стран Европы и США. Помогать любому открыть свое собственное дело, если такое желание существует. Некоторые регионы имеют уже позитивный опыт такой работы. Например, Тюменская область и ХМАО-Югра.

3. Беспорядок в госзакупках и закупках крупнейших монополистов, непрозрачность использования бюджетных дотаций, нагромождение бумаг, а главное – готовность всегда и по любому поводу завести уголовное дело – основные дестимулирующие факторы для развития бизнеса в стране. Ко Дню знаний информация, чтобы задуматься – посмотрите конкурсы на специальности по результатам отбора абитуриентов в 2012 году. Обратите внимание, что до 40% всех поступивших в высшие учебные заведения страны пытались пойти учиться на чиновника (!). Теперь обратите внимание, на сведения об образовании чиновников разного уровня в стране – более 60% имеют непрофильное образование, а более 40% имеют образование и опыт в сфере государственной безопасности и силовых ведомств до прихода на госслужбу.

4. Для функционирования финансовой системы по-прежнему не хватает реальных инструментов перекредитования и кредитования «в последней инстанции». Ставка рефинансирования ЦБ РФ по-прежнему играет декоративную роль, а реальные механизмы перекредитования в банковской системе недоступны для всех банков-участников расчетов. Парадоксально, ЦБ РФ в лице регулятора как будто не имеет претензий к кредитной организации, однако, до «дисконтного окна» не допускает ее. Де-факто в стране сложилась трехуровневая банковская система, где среди «допущенных» только банки с государственным участием и/или интересом. На фоне ставок привлечения вкладов от физлиц – основы пассивов многих кредитных организаций на уровне 10% годовых в рублях, что означает ставка ЦБ РФ на уровне 8%? Что, взяв средства у населения по 10% годовых, банк должен ориентироваться на кредитование по 8%? Или, если пассивы от населения так дороги, то он может легко перекредитоваться у ЦБ РФ под 8% годовых? Все эти вопросы риторические, однако, множественность ставок и запутанность условий «допуска» к ним продолжает оказывать негативное влияние на качество нашей банковской системы.

Ставки рефинансирования способны играть реальную роль при условии, если Банк России усилит свое воздействие на всю экономику России. При этом рефинансирование должно быть не только коротким, но и предоставляться на срок более одного года. Все развитые страны после кризиса расширили объемы длинных ресурсов для своих экономик (программа «Asset Swap» ФРС США предусматривает удлинение госбумаг в портфеле ФРС; LTRO ЕЦБ, предусматривающего рефинансирование на три года по фиксированной ставке на основе широкого перечня залоговых активов).

Важнейшая составляющая, связанная с превращением ставки рефинансирования в действующий инструмент, формирующий цену на рынке, – формирование денежной базы не за счет валютных поступлений, а за счет развития и стимулирования внутреннего спроса.

5. Также обращает внимание бурное неконтролируемое развитие микрофинансовых организаций (МФО), появление хеджевых фондов и фондов взаимного инвестирования на рынке долгового финансирования. Видимость доступности кредита у МФО рождает неправильное стимулирование потенциальных заемщиков. Вместо поиска возможности удешевления займа, отслеживания собственных рисков и повышения ответственности, заемщики берут то, что им дают. А дают по ставкам 100-200-1000% годовых. Можно ли платить такие средства и вернуть суммы кредита точно и в срок? Нет. Очевидно, что нас ждут еще истории с банкротствами и неплатежами МФО. Парадоксально, но факт, некоторые кредитные организации, не принимая на себя рисков конечных заемщиков МФО, готовы давать этим компаниям корпоративные кредиты. Наверное, что-то надо поправить в риск-менеджменте таких банков. Одновременно, конечно, это демонстрирует провалы регулирования рынка МФО. Получается, что нерегулируемые государством институты могут использовать нерыночные методы для достижения конкурентных целей, например, отсутствие обязанности соблюдать нормативы, выполнять предписания Роспотребнадзора, вести отчетность и выполнять функции агентов валютного контроля и уполномоченных организаций по противодействию отмыванию. Пенсионные фонды, страховые организации, паевые фонды – здесь регулирование их деятельности либо ослаблено, либо не согласовано с тем, что предпринимает ЦБ РФ в отношении регулирования деятельности кредитных организаций. Финансовый кризис показывает, что для любой страны из «большой восьмерки» и даже из «большой двадцатки», наоборот, характерно движение к сближению и унификации регулирования по всему рынку в целом. Возможно, Совет по финансовой стабильности смог бы выполнить роль унификации регулирования для всех участников финансового рынка, устранив, тем самым, перекосы, которые мы наблюдаем.

Статья сделана на основе выступления автора на международном банковском форуме в Сочи