Вчера был День десантника. В этот день я не выхожу из дома. Все началось девять лет назад. 2 августа 2003 года в самом лучшем расположении духа я шла по подземному переходу близ метро Октябрьская. В тот день я витала в облаках и позабыла о гримасах реальной жизни в виде праздника ВДВ. За что незамедлительно поплатилась.

Только я одолела спуск в переход, как ощутила впившуюся в предплечье железную клешню. Сердце ушло в пятки. Тут же вспомнились лихие парни, плещущиеся в фонтанах, массовые драки из телевизионных репортажей. Худшие опасения подтвердились. Обладатель клешни имел еще полоски тельника под распахнутым парадным кителем и берет набекрень. Но самыми страшными были глаза. Они казались нарисованными на листе ватмана не очень способным учеником средней школы.

Когда мужчина в таком состоянии, с ним лучше не спорить. Тихо и вкрадчиво уговаривала меня отпустить, пытаясь незаметно высвободить руку. Однако от любого движения клешня впивалась еще сильнее. Зрачки попутчика жили каждый своей жизнью, не совпадая в направлениях. И трещина посередине.

На выходе из перехода стало так больно, что из глаз покатились слезы. Я уже набирала воздух в легкие, чтобы огласить ультразвуковым визгом площадь перед Детской библиотекой, но мне повезло. Подбежали люди и разжали клешни. Тогда мне удалось сухой выйти из десантного фонтана. Только на руке надолго отпечатались синие пальцы.

 С тех пор сижу дома в День ВДВ, такая у меня традиция. Каждый год 2 августа размышляю о том, что в России жизнь построена с какой-то роковой ошибкой. Есть у нас в головах глубокая трещина, что-то вроде сбоя в программе. День десантника ярко иллюстрирует это явление. Ведь во всем мире войска специального назначения – элитные подразделения. В ВДВ служат парни без страха и упрека, идеальные отборные солдаты и патриоты, как мне казалось. В голове совершенно не укладывается, как те же самые люди могут вести себя подобно древним варварам.

Причем в обществе к их диким забавам относятся снисходительно, как к милым чудачествам. Пусть ребятки веселятся, у них же праздник, заслужили. Мало кто задумается, почему празднуют именно так. Что такого с ними делает служба, если веселье выглядит столь пугающе? Или их специально отбирают, подмечая ту самую трещину?

Надеюсь, читатель не думает, что проблема сбоя в российской жизни к банковскому сектору не относится. Изъян есть во всем. В российских финансах, как на дне пересохшего озера, трещин хоть отбавляй. Разглядывая рынок, только и делаешь, что спотыкаешься о неровности. Взять хотя бы случай с Крымском. Все прекрасно знали о трагедии, тем не менее, банкиры и коллекторы звонили с требованием внести очередные платежи по кредитам.

Потом отсрочки предоставили, но это было уже после. Сам факт таких звонков говорит о трещине в голове звонивших. Здесь открывается бездна иррациональности. Как люди внесут очередной платеж, если им только что дом смыло? Где они возьмут деньги? У соседей займут? Так у тех тоже все пропало. Деньги выделят по месту работы? Бухгалтерию затопило. Слабо верится, что пострадавший бросит свою семью в грязи под открытым небом и побежит отыскивать деньги для очередного платежа по кредиту. Пользы от звонка никакой, один только вред репутации.

Впрочем, в истории с Крымском есть пострадавшие. Здесь трещина просматривается в одностороннем порядке. А как насчет сбоя у всех участников инцидента? Ситуация, которая складывается с взысканием коллекторами просроченных кредитов, загоняет в тупик. Суды не только не принимают от коллекторов иски о возврате купленной ими у банков просрочки, но и пересматривают старые дела. Всему виной недавнее постановление пленума Верховного суда. По этому документу продавать долги коллекторам можно только с разрешения заемщика. А без согласия просрочку сбывать разрешается лишь другому банку.

С позиции Верховного суда (ВС) взыскатель без банковской лицензии потенциально опасен для должника. Согласие на продажу долга должно содержаться в кредитном договоре. Увы, банки уже выдали достаточно кредитов, не думая о том, что просрочку придется продавать. По некоторым оценкам коллекторы накупили плохих долгов уже на много десятков млрд. рублей. Хорошо, что еще на просроченные кредиты, переданные коллекторам в работу по агентской схеме, постановление не распространяется. Здесь владельцем просрочки числится банк, а поэтому считается, что должник в безопасности.

Планировалось, что описанное решение ВС будет распространяться только на те кредитные договоры, что заключены после выхода постановления. Это как-то еще примиряло судебную практику с логикой. Но про этот важный момент почему-то позабыли. Уже есть прецедент, где суд применил постановление задним числом. Иски коллекторов к физлицам перестали принимать, потому что у истцов нет банковской лицензии.

Для коллекторского рынка намечаются тяжелые времена. Прецедент сформирован, суды поехали по накатанной колее. Банки тоже не горят желанием брать назад просроченные кредиты. Заставить их это сделать почти невозможно. Ведь судиться с банками придется в арбитраже, а там свои порядки. Коллекторам в тяжбе с должниками отказывают суды общей юрисдикции, а арбитраж – совсем другая история.

Ситуация выглядит как трещина, замкнувшаяся в кольцо. Сначала суды поддерживали коллекторов, принимали решения в их пользу. Потом взялись пересматривать свои решения, не принимать иски по старым долгам, оперируя только что выпущенным постановлением ВС. Если кредит выдан, то долг должен быть возращен. Логично было бы не отклонять иски, а выработать схему и объем возврата, которая бы не ущемляла ни должника, ни кредитора. Однако суды устраняются от решения проблемы, и в этом первая трещина.

Точно так же дистанцируются от проблемы банки. Скинули просроченный долг коллектору, очистили баланс и не желают больше ничего знать. Это вторая трещина. Ведь просрочка по вновь выданным кредитам все равно появится. Кому потом ее продавать? Ведь с одними коллекторами отношения испорчены, а другие – обанкротились. Изначально продавать долги, не получив на то согласия заемщика, тоже не слишком красиво, хотя и выгодно.

У коллекторов третья трещина. Покупать просрочку, зная, что согласие заемщиков на это не получено, а потом жать на должников всеми возможными способами – не самый гуманный бизнес. Если на человека подавать в суд, то понятно, что он будет защищаться. Риск, что защита удастся, при покупке долга полностью переходит на коллектора. Конечно, полное владение просрочкой развязывает руки. С банком уже не нужно советоваться, как проводить взыскание, да и все взысканное непосильным трудом достается коллектору. Тогда как при агентской схеме банк выплачивает лишь проценты с погашенной задолженности, а это уже не так выгодно.

Неплательщиков в жертвы записать тоже не получается. Если человек взял кредит, то он должен его вернуть. Отстаивать свои права в суде не воспрещается, но погашения долга это не отменяет. Нет ничего хорошего в том, что заемщик избежал ответственности только потому, что его долг продан с нарушениями. Возмездие все равно должно следовать, просто в разумных рамках, определенных судом. Но суду устанавливать эти рамки не интересно. Проще отклонить иск.

На этом трещины замыкаются в круг, а кредитование в целом приобретает сомнительный запашок аферы. Все участники процесса в той или иной мере забывают о морали и осторожности, кто из жадности, кто по причине лени. Коллекторы покупают просрочку с большим дисконтом, а банки погашают убытки за счет других клиентов, что платят и за себя и за того парня, который не вернул кредит. Всех это положение устраивает, более того, его хотят узаконить. Например, проект о банкротстве физлиц в нынешнем виде как раз облегчит жизнь невозвращенцам и всем, кто их поощряет. Система тотального воровства зажала рынок в клешни не хуже пьяного дебошира, и пока не видно добрых прохожих, могущих чем-то помочь. «День кредитного десантника» рискует затянуться на долгие годы.

Нынешняя ситуация с огромной просрочкой и способами ее утилизации выставляет банковский рынок в каком-то сомнительном свете. Сквозь завесу тщательно оберегаемого имиджа цивилизованного бизнеса нет-нет да проглянет халтура ради скорой наживы. У нас много что устроено по такому принципу, не только кредитование. В треснутой голове и мысли ущербные. Те, кто в состоянии читать Виктора Пелевина, поймут, о чем я, остальным трещина помешает.

 

«Выходит, что первые дают воровать вторым за то, что вторые дают воровать первым. Только подумай о людях, сумевших построиться в это завораживающее каре среди чистого поля». Виктор Пелевин, «Священная книга оборотня»