«В правительстве уже находится проект закона, который предусматривает наделение ЦБ правом мотивированного суждения, - сообщил министр финансов Антон Силуанов на недавно завершившейся XIV Всероссийской банковской конференции, организованной Ассоциацией «Россия». - Это был спорный вопрос. Но он нашел понимание. Если бы мотивированное суждение ЦБ мог выносить год-два назад, то ряда проблем с крупными банками удалось бы избежать».

Напомним, что на Международной конференции «Россия и мир: 2012 - 2020» в январе 2012 года глава ФСФР Дмитрий Панкин впервые за последнее время во всеуслышание заявил о необходимости получения официального разрешения на мотивированное суждение регуляторов. Тогда стало ясно, что данную позицию ЦБ теперь отстаивает не в одиночку. «В свое время было решение консультативного Совета при президенте РФ по финансовым рынкам, в котором было дано поручение ФСФР и ЦБ представить свои предложения, направленные на определение возможности применения мотивированных суждений при осуществлении пруденциального надзора. Предложения были разработаны. Но на определенном этапе ФСФР посчитало, что для нее этот вопрос не самый актуальный. А сейчас новое руководство ФСФР исходит, видимо из того (и в моем понимании это верно), что без мотивированного, профессионального, качественного суждения реальный, содержательный надзор практически невозможен», - прокомментировал «БО» заявление ФСФР первый зампред ЦБ Алексей Симановский.

По его словам, то, что касается банковского надзора, заложено в законопроект о консолидированном надзоре в форме поправок. Он полагает, что дебаты по этому вопросу в ГосДуме будут достаточно серьезными, потому что единой позиции в пользу предоставления регуляторам права на мотивированное суждение нет. «Но, по моему убеждению, без наличия такого права, надзор будет вынужден по каким-то позициям оставаться на уровне формальной оценки ситуации. Безусловно, это не означает, что в ходе надзорной работы мы не будем продолжать использовать содержательные подходы. Но их результаты могут на сегодняшний день доводиться до банков только в форме рекомендаций», - уточнил Симановский.

Наличие права на мотивированное суждение, в случае его одобрения, даст регулятору возможность применять меры в отношении банков, риски которых, по мнению проверяющих, превышают допустимый максимум. При этом появится возможность не откладывать решение на время сбора всех доказательств. Пример ситуации: на основании изучения информации, но, не имея 100% доказательств, сотрудники надзорного аппарата ЦБ приходят к заключению о том, что существуют повышенные риски на собственника. В таком случае они смогут констатировать, что уровень риска, который несет банк на собственника, составляет 100% от капитала, притом, что норматив ограничивает 25% от капитала. Затем - дать срок на исправление ситуации и предоставление в ЦБ доказательств внесенных поправок.

В ЦБ отмечают, что мотивированное суждение является одной из основ риск-ориентированного надзора. Мотивированное суждение в российской банковской практике может быть, в первую очередь, востребовано для оценки степени концентрации рисков, то есть определения конечного объекта вложений или степени связанности заемщиков. Его также можно использовать для идентификации реального характера сделки (в случае, если форма операции скрывает ее действительное содержание). Например, формально банк предоставляет кредиты независимым компаниям на покупку ценных бумаг. Но заемщики де-факто связаны с банком - положим, у них и у банка общий владелец, но по документам владельцев много и все они разные. В результате на банке - повышенная концентрация риска. И речь идет не только о кредитном, но и о рыночном риске, оценка которого более консервативна с точки зрения требований к капиталу. Хотя с формальной точки зрения все выглядит вполне благополучно.

Стоит отметить, что в законопроекте, который наделяет ЦБ новыми полномочиями, при решении вопроса о связанности заемщиков с банком (их собственников, руководителей) ЦБ должен ориентироваться на соответствующие нормы международной отчетности, которые легитимны и в нашей стране. Эксперты рынка отмечают, что профессиональное суждение о связанности лиц с банком должен будет выносить Комитет банковского надзора ЦБ, а значит, у инспекторов и кураторов конкретных банков такого права не будет.

С одной стороны, необходимость наделения ЦБ правом на мотивированное суждение назрела давно. А с другой стороны, не все эксперты финансового рынка уверены в том, что к принятию соответствующей поправки в закон все готово. К примеру, глава Комитета Госдумы по финансовым рынкам Наталья Бурыкина в своем выступлении на недавней банковской конференции так описала существующую ситуацию: «Крупные банки думают, что - это диалог между ЦБ и банками. А у ЦБ - свое видение: он считает, что это его монолог». Поэтому вопрос все еще требует широкой дискуссии. Глава думского комитета также напомнила, что в свое время речь шла об ответственности налоговых органов за неправомерные решения: «Однако я не знаю ни одного случая, когда, налоговые органы понесли ответственность за какие-либо неправомерные санкции в отношении предприятий». Поэтому, по ее словам, и обращает на себя внимание тот факт, что в предложениях по наделению ЦБ правом на мотивированное суждение не прописана ответственность регулятора за какое-то неправильное толкование. «Мы даже это не обсуждали. Данный вопрос требует очень вдумчивого подхода. И я не считаю, что его обсуждение на площадке Госдумы будет проходить очень легко», - подытожила Наталья Бурыкина.

МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА

Надежда Костюк
Заместитель руководителя Главной инспекции кредитных организаций ЦБ РФ

Каким образом формируется мотивированное суждение, которое потом ложится в акт проверки в виде выводов?

Мы проверяем выполнение банками нормативных документов Банка России. И все, что написано в документах, банками должно исполняться неукоснительно. Но бывает, что мы выявляем аномальные факты, которые противоречат экономическим процессам.

Приведу пример. Берем досье заемщика, начинаем оценивать его. И что мы видим? Фирма – заемщик: организационно-правовая форма – ООО, которое организовало одно юрлицо. При уставном капитале в 10 тыс. рублей этот заемщик получил миллиард кредита. Спрашиваем службу собственной безопасности банка: «А вы проверили, находится ли этот заемщик по указанному адресу?».  Ответ: «По месту своего юрадреса отсутствует». Далее берем анкету: уровень риска, присвоенный банком, выдавшим займ, в части возможного проведения легализации – высокий. Конечно, у нас начинают возникать вопросы и недоверие.

Смотрим дальше. Допустим, баланс заемщика (а зачастую так и бывает) состоит из дебиторской и кредиторской задолженностей. Что это означает? Что он оказывает кому-то услуги, но с ним не расплачиваются, то есть производя свои затраты, он делает это в кредит, не расплачиваясь. Смотрим движение средств по расчетному счету. Видим, что оно не соответствует положению дел в балансе. Спрашиваем у кредитного инспектора: «У него выручка получена вроде 200 тысяч, а выручки в балансе нет. Как вы это оцениваете?» На что он нам очень просто говорит: «Возможно, у него есть счета в других банках». Мы говорим: «Возможно. А вы знаете?» - «Нет, мы не знаем этого». Наш вопрос: «А как вы оценили риск и почему вы решили, что у него есть эта сумма?»

Обращаемся к базе корсчетов, чтоб узнать, имеет ли этот заемщик счета в других кредитных организациях. Не имеет. Тогда мы ставим вопрос о недостоверности отчетности. Затем мы начинаем изучать ситуацию уже более глубоко. Дальше продолжаем формировать свое мотивированное суждение.

Смотрим расшифровку дебиторов и кредиторов. Раз финансовое состояние заемщика практически на 80% зависит от состояния его кредитора, мы смотрим – что это за фирма, и насколько можно дать положительный прогноз деятельности такому заемщику. И здесь в первую очередь обращаемся к ЕГРЮЛ (открытый ресурс на сайте ФНС). Видим, что и дебиторы, и кредиторы – это юрлица, давным-давно исключенные из этого реестра. При этом в отчетности идет изменение дебиторской и кредиторской задолженности, то есть, показана какая-то деятельность юрлиц.

Мы вынуждены в этой ситуации все расписать, доказать, приложить все наши поясняющие документы, и вот таким образом сформулировать наше мотивированное суждение.

Отмечу, что такие ситуации повторяются. И это удивляет.

Еще пример. Допустим, на балансе банка числятся ценные бумаги. Когда мы говорим, что по ним необходимо создавать резерв, то несколько организаций моментально внесли эти документы во внутренние, считая, что можно определить их справедливую стоимость. Причем делается это любыми путями. Кто-то становится "сам себе режиссер": на бирже несколько раз сам купит собственную бумагу и таким образом сформирует котировку.

Но если я, к примеру, хаотично начала сама себе выкупать бумагу и таким образом поднимать ее текущую справедливую стоимость, то рентабельность моих действий непонятна. А отсутствие логики бизнеса вызывает у нас подозрения. Поэтому если вы будете транспарентны и открыты, если каждая операция будет достаточно четко и ясно прослеживаться в банке, экономически обоснована, то банк будет иметь от этого прибыль (либо имидж - хорошая слава лучше прибыли).

Вот несколько случаев нас заставили проводить изыскания в такой области. Что мы делаем? Смотрим, каким образом внутренний контроль, руководство банка отслеживают риски по этим ценным бумагам. Сначала мы смотрим, что за ценные бумаги. Потом смотрим, каким образом они попали на баланс банка; как они были приобретены, за счет каких денежных средств; у кого; и откуда их взял ваш контрагент; и убедились ли вы в праве собственности контрагента на эти ценные бумаги. Потом смотрим, где эти ценные бумаги сейчас учитываются, в каком депозитарии.

Оказывается, что в отчетности депозитария общее количество учитываемых бумаг меньше, чем количество бумаг, которое учитывается в проверяемом банке. Кредитной организации говорим: «Как такое возможно?» - «Не знаем». Мы все это описываем, работаем над мотивированным суждением, говорим, что есть риск, так как  в ходе проверки установлен отсутствующий актив.

Отмечу, что дистанционный надзор сейчас имеет возможность буквально участвовать в процессе проверки. У нас появилось новое организационное мероприятие  - мониторинг проверки. То есть мы получаем от каждой рабочей группы непосредственно текущие материалы проверок. Рабочая группа по защищенным каналам связи перегружает нам то, что они выявили. Так работает принцип четырех, шести, не знаю, скольких глаз, потому что мы еще и надзору даем эту информацию. И если выявленные риски превышают критическую массу, то подразделение надзора вызывает собственника и совершенно открыто перед ним выкладывает все результаты текущих проверок.

Им дается перечень мероприятий. И если эти мероприятия носят характер нового камуфлирования уровня риска, то это утомляет, вызывает вопрос - за кого банк принимает уполномоченных Банка России? Зачем загонять проблему в угол, ее ведь потом будет еще сложнее решить.

Хотелось бы, чтобы этого всего не было. Призываю к открытости, к четкости бизнеса. Иногда у нас расходятся мнения в оценке кредитного риска, но если кредитный сотрудник четко и ясно мотивирует свое суждение, то мы принимаем его позицию. Банкам нашей инструкцией даже предоставлено право своим мотивированным суждением повысить квалификационную группу.

Знайте, что материалы проверки исследуются, не надо их оспаривать, потому что их уже просмотрели три подразделения, и если мы вам сказали – что вот у вас так, - то это уже решенный вопрос. Поэтому думайте, как сделать так, чтобы эта проблема была решена. Мы готовы продлевать проверку, для того чтобы выйти и сказать: «Да, все сделано. Собственник внес деньги. Были плохие кредиты. Они погашены». И вы хоть на какой-то период будете чисты.

 

По итогам выступления на XIV Всероссийской банковской конференции 21 марта 2012 года в Москве