Идеи масштабной приватизации российских банков с государственным участием носятся в воздухе уже несколько лет, однако сам процесс пока идет ни шатко ни валко. Что же мешает воплощению в жизнь амбициозного проекта? Сложность его реализации? Идеологические разногласия между участниками рынка? Отсутствие заинтересованности у потенциальных инвесторов? Или, может быть, недостаточно четко определены цели и стратегия банковской приватизации?

На эти и другие вопросы отвечают участники он-лайн-конференции «Приватизация: банковский акцент», проведенной Bankir.Ru совместно с Российским союзом промышленников и предпринимателей, журналом «БДМ. Банки и деловой мир» и Ассоциацией региональных банков России.

Скажи, что не так?

Что, собственно, плохого в государственной монополии на банковском рынке?

По мнению исполнительного вице-президента Ассоциации российских банков Анатолия Милюкова, помимо явно негативных явлений (снижения конкуренции, качества и эффективности работы), государственный прессинг на банковском рынке приводит к повышенной концентрации рисков на отдельных игроках. В будущем это может привести к повышенной чувствительности всей финансовой системы к внешним и внутренним шокам, предупреждает эксперт: «Одним из наиболее значимых преимуществ высокой конкуренции и большого числа участников финансового рынка является относительно равномерное распределение прибылей и убытков, что положительно сказывается на финансовой стабильности в целом».

Банкинг не может быть государственным, уверен главный редактор портала Bankir.Ru, вице-президент Ассоциации региональных банков России и Национальной ассоциации кредитных брокеров и финансовых консультантов Ян Арт. «Это ему противопоказано по самой сути своей экономической функции – служить аппаратом свободного переливания денег, – утверждает эксперт. – Понятно, что есть так называемые системообразующие, социально значимые банки. Но принцип кредитный (частный) и принцип дотационный (государственный) – антагонистичны».

Генеральный директор Национального рейтингового агентства Виктор Четвериков полагает, что прессинга как такового со стороны государства нет. Однако имеет место создание нерыночной среды и неравных условий для банковского сообщества, отмечает он: «Именно это – рискованный путь монополизации рынка, да еще и под эгидой государства».

Четвериков предлагает определиться, «какой мы хотим видеть банковскую систему: многоуровневой, или прийти опять к нескольким банкам в стране, которые, как в советское время, будут отвечать каждый за свое: за сельское хозяйство, промышленность, население, жилой фонд и инфраструктуру, и отдельно за валюту и международные расчеты». Только во втором случае это будет не банковская система, а финансово-отраслевые главки, предупреждает эксперт. «Мне ближе многоуровневая система, возможно, при более сложном подходе к лицензированию разных направлений деятельности и различающимися надзорными требованиями», – добавляет он.

Too big to fail

Одной из основных целей приватизации госбанков считается уменьшение риска государственной монополии на банковском рынке России и решение проблемы неравной конкуренции кредитных организаций. Может ли эта цель быть достигнута в современных условиях, или одной только приватизации недостаточно?

Сама по себе программа приватизации – это движение в правильном направлении, полагает исполнительный вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей, председатель совета Ассоциации региональных банков России Александр Мурычев. «Тем не менее, в наших условиях это вряд ли решит вопросы рисков и сразу же снимет проблему равных условий конкуренции, – добавляет он. – Все мы живем на грешной земле и понимаем, что если госдоля, предположим, в капитале Сбербанка или ВТБ, станет, условно, на 25% меньше, это не изменит ни поведение банков, ни отношение к банкам со стороны государства».

Определенная политизированность госрегулирования банкинга очевидна, утверждает вице-президент РСПП: «События последних лет показывают, что есть банки, а есть БАНКИ. Есть те, которые можно регулировать в полном объеме соответственно с законодательством, а есть банки, которые регулировать можно, но только «согласовав этот вопрос».

По словам Мурычева, за крупными банками, как правило, стоят очень серьезные политические и властные группировки: «Это плохо, но это реалии. Формула «слишком большой, чтобы упасть» по-прежнему в силе. Тем более что банки с государственным участием – это социально значимые, системообразующие кредитные организации. И, даже если там будет минимум государственного участия, за этими банками будут стоять ресурсы как правительства, так и регуляторов».

Поэтому, чтобы минимизировать риски госмонополии и тем более создать некую равность в конкуренции, нужны десятилетия. Эксперт приводит аналогию из международной практики: «На примере США мы видим, что государство в кризис поддержало банки, вошло в них. По сути, банковская система Америки перестала быть абсолютно частной; скорее, это теперь некая форма частно-государственного партнерства».

Любому государству проще, пусть и нарушая принцип равной конкуренции, поддержать крупный банк, чем вызывать социальный катаклизм, утверждает Мурычев. «И у нас события 2008 года показали: проще залить деньгами финансовый рынок, но самое главное – не допустить социальных катаклизмов. Поэтому вопрос равной конкуренции не зависит лишь от присутствия государства в капитале банков».

Виктор Четвериков также считает, что одним только уменьшением доли государства проблемы не решить: «Если посмотреть на процесс приватизации госбанков формально, то мы наверняка станем свидетелями сокращения доли государства как управленца и монополиста в банковском секторе. Однако банки от этого не станут более «рыночными» в силу того, что у них останется привилегия в получении доступа к государственным ресурсам, в отличие от других банков». А ресурсы и инвестиции – это всегда контроль, пусть и не прямой, напоминает эксперт: «Поэтому мне кажется, что этот риск будет характерен для российского банковского сектора и после приватизации».

Все мы стали свидетелями «народных IPO», напоминает главный редактор журнала «БДМ. Банки и деловой мир» Людмила Коваленко. «И что, госмонополия куда-то девалась?» – задает она риторический вопрос.

Частичная приватизация госбанков явно не приведет к переделу банковского рынка, согласен с коллегами-финансистами начальник аналитического управления Банка корпоративного финансирования Максим Осадчий.

А покупатели кто?

Кто может стать покупателями акций и долей бывших госбанков? Есть ли интерес к вложению средств в их капиталы у «народных миноритариев»? Насколько велика вероятность приватизации госбанков их топ-менеджментом и аффилированными лицами? Или, может быть, карт-бланш на стороне иностранных инвесторов?

Риск приобретения акций и долей «приближенными лицами» есть в отношении всех приватизируемых госкомпаний, полагает Александр Мурычев. «Здесь важны процедуры, которые застрахуют от ошибок, которые были допущены в девяностые годы, – предупреждает он. – Тогда было виновато как правительство, так и законодатели, которые своевременно приняли те или иные законы и не обеспечили правовую базу приватизации».

Минувшие парламентские выборы показали, что в этой теме до сих пор не поставлена точка, уверен Мурычев: «Оппозиционные партии предлагают вообще национализировать все, приватизированное в девяностые годы. Причем, если одни говорят о национализации – выкупе по рыночной цене, то другие – чуть ли не об экспроприации».

Людмила Коваленко тоже считает такой сценарий – приватизацию «в ближнем кругу» – реальным. А вот Максиму Осадчему такое развитие событий представляется маловероятным: «Слишком велик кусок, да и чрезмерно пристальное внимание будет привлечено к приватизации госбанков».

Миноритариев может отпугнуть от участия в приватизации опыт обманутых «народных акционеров» ВТБ, полагает Осадчий. «С привлечением частных стратегических инвесторов у госбанков пока особых успехов не было; акции, скорее всего, разойдутся по портфельным инвесторам», – прогнозирует эксперт.

На полную приватизацию топ-менеджменту и аффилированным лицам не хватит ресурсов, полагает Анатолий Милюков. «Более того, приватизация вряд ли будет возможна только за счет внутренних источников», – добавляет он.

Милюков считает, что основными покупателями в случае приватизации отечественных госбанков могут стать иностранные инвесторы: «Хотя бы потому, что в стране довольно мало инвесторов, готовых заплатить столь большую сумму за эти активы», – поясняет он. Однако надо помнить, что при переговорах о вступлении России в ВТО удалось отстоять возможность ограничения участия нерезидентов в совокупном капитале банковской системы величиной в 50%, подчеркивает эксперт; сейчас значение данного показателя составляет 28%.

Участие в приватизации миноритариев, по мнению Милюкова, в принципе возможно (при проведении IPO), но насколько массовым будет спрос, предсказать сложно.

Виктор Четвериков считает, что в процессе приватизации или публичной продажи акций всегда существует риск приобретения их топ-менеджментом, и он вполне реализуем. Проблему эксперт видит только в соблюдении законодательства об инсайдерской информации: «Менеджмент является при подготовке к размещению инсайдерами, и в случае доказательства этого и неинформировании ФСФР об участии в сделке, речь может идти о прямом нарушение закона». Но всегда существует масса способов не участвовать напрямую в сделке и подавать заявку не от своего имени, добавляет Четвериков.

Массовое участие миноритариев в приватизации Четвериков считает вполне реальным вариантом развития событий. «В числе покупателей, скорее всего, будет много западных фондов и инвестбанков, которые уже пришли в Россию и зарегистрировались для этого, – добавляет он. – Там же и российские деньги, которые уплыли за рубеж и теперь полноценно вернутся в форме инвестиций».

Цели определены, задачи поставлены

Или нет? Для чего, собственно, «верхи» затеяли приватизацию госбанков, и нужна ли она «низам» и всей банковской системе?

Приватизация госбанков преследует две цели, объясняет Анатолий Милюков. Первая – покрытие дефицита госбюджета России в среднесрочной перспективе. Вторая – повышение конкуренции и сокращение роли государства на банковском рынке, увеличение эффективности работы финансовых институтов и повышение транспарентности работы приватизируемых банков.

Приватизация – эффективная мера по снижению роли государства на рынках, в том числе на рынке банковских услуг, утверждает Милюков. «Но, как показывает мировой опыт, наиболее эффективный путь – это развитие конкуренции на рынках, так как даже частный банк-монополист в силу своего масштаба может оказывать такое же деструктивное влияние на рынок в целом, как и государственный», – указывает он.

Для развития конкуренции, по мнению Анатолия Милюкова, надо «обеспечить и поддерживать равный доступ банков к ресурсной и клиентской базам, а также справедливый надзор». Можно также вводить прямые ограничения, полагает эксперт: «Например, АРБ предлагало ограничить долю Top 5 банков величиной 50% от совокупного объема активов или капитала банковской системы страны».

Начало приватизации банков с госучастием эксперт считает «положительным процессом, доказывающим на практике стремление руководства страны к развитию рыночной экономики, что в долгосрочной перспективе имеет целый ряд преимуществ».

Однако приватизация является лишь одним из направлений развития конкуренции на банковском рынке страны, предупреждает он. Важнейшим направлением, по его мнению, является повышение капитализации банков с тем, чтобы они имели возможность динамично наращивать свои активные операции.

Вторым по значимости направлением, по мнению Милюкова, должен стать равный доступ банков к ресурсной и клиентской базам. «Сегодня действует множество как законодательно закрепленных, так и неформальных ограничений на выбор хозяйствующими субъектами партнеров среди кредитных организаций, – информирует эксперт. – Таким образом, многие средние и малые банки лишаются базы для устойчивого развития, в то время как крупные банки расплачиваются за свои лидирующие позиции принятием чрезмерных (в три раза больших, чем в развитых странах) рисков».

Наконец, третьим фактором должен быть справедливый и эффективный финансовый надзор, который заставляет участников рынка принимать взвешенные решения и не допускает избыточного давления на отдельные категории кредитных организаций. «Действия Банка России в настоящее время сводятся к ужесточению контроля над системными рисками банковской системы, определяемыми по формальным признакам, – констатирует вице-президент Ассоциации российских банков. – Из-за этого сильные затруднения испытывают многие хорошо работающие банки». Выходом из этой ситуации, по мнению эксперта, могла бы стать дифференциация режима надзора за системообразующими, крупными, средними и малыми (локальными) банками. «На этом уже давно настаивает АРБ, а международное сообщество (в том числе Совет по финансовой стабильности при G20) признал рациональность этой меры и желательность ее реализации во всех крупных финансовых системах».

При условии соблюдения этих трех условий приватизация госбанков могла бы пройти наиболее эффективно, уверен Милюков.

Виктор Четвериков считает основной целью масштабного проекта «монетизацию и продажу части активов, в которых участвует государство». Бизнес должен повышать свою стоимость и капитализацию через размещение новых эмиссий на рынке и привлечение новых акционеров и инвесторов, поясняет эксперт. «Государство в данном случае дает хорошие гарантии бизнесу и стабильность, но замедляет развитие в силу множества ограничений, накладываемых на него как на собственника», – уверен Четвериков.

Приватизация должна проходить в несколько этапов, утверждает Виктор Четвериков: «Первый – это прощупывание рынка и реальной «якорной цены», а также аппетитов инвесторов; второй – это дополнительный выпуск – после того, как рынок определит цену, ликвидность и интерес; третий – окончательный пакет с возможными дополнительными условиями». Если все пройдет по рыночному сценарию, то, возможно, государство получит хороший доход от такой приватизации, полагает эксперт.

По мнению Максима Осадчего, запланированная частичная приватизация госбанков без утраты контроля решит только две задачи: формирование доходов федерального бюджета и (в минимальном объеме) стимулирование развития фондового рынка.

Александр Мурычев считает стратегию приватизации госбанков «совершенно правильным курсом правительства». Сейчас до 50% собственности в России – это собственность государства, напоминает он; около двух с половиной тысяч компаний – с государственным участием. Многие из них предлагаются для приватизационных процедур на период до 2015 года, в том числе Совкомфлот, Роснефть, банки.

Здесь важно, чтобы не было повторения ошибок девяностых годов, предупреждает спикер. С одной стороны, на рынок должны предлагаться объекты интересные, а с другой – должен быть обеспечен равный доступ к приватизации всех инвесторов, не только отечественных, но и зарубежных игроков. «Для этого нужно выработать единые принципы таких процедур, – рассуждает эксперт. – Тем самым мы, на мой взгляд, сильно продвинемся с точки зрения инвестиционного благоприятного восприятия российской экономики».

Приватизационная процедура – это серьезная программа, которая может радикально изменить отношение к нашей экономике и либо повысить, либо снизить наши рейтинги инвестиционной привлекательности, уверен Мурычев. «Сейчас мы занимаем крайне низкое место по таким позициям, как возможность открытия новых предприятий, бюрократические процедуры в бизнесе, количество дней, необходимых на получение разрешения на строительство того или иного объекта, – признает он. – Все вместе это понижает инвестиционный рейтинг страны. Приватизация – шанс его повысить».

Подводные камни

К сожалению, они есть в любом проекте такого масштаба.

Сам процесс вывода банков на фондовый рынок в настоящее время весьма затруднен. По словам Мурычева, лишь акции десятка с небольшим банков торгуются на рынке.

Он считает, что этому есть несколько причин: «С одной стороны, банки не шибко стремятся на этот рынок. С другой, сам рынок не особенно востребует акции банков. Непонятная рыночная стоимость отпугивает. Есть, правда, исключения: банк «Санкт-Петербург», который в 2007 году очень активно вышел с IPO и разместил акции на сумму около $350 млн. Это большие деньги для регионального банка. Но это исключительный пример».

Ян Арт видит причину слабой представленности банков на фондовом рынке в расхождении между спросом и предложением. «На рынке вторичных продаж автомобилей в России всегда была такая проблема: продавец старых «Жигулей» считал, что они стоят 10 тыс. рублей, а покупатель оценивал их в 5 тыс., – иллюстрирует он свою мысль. – Слишком велик был зазор между «хотелками» и адекватной оценкой. Думаю, банковский рынок России во многом еще живет «хотелками» докризисных времен».

По мнению Людмилы Коваленко, невостребованность акций банков на фондовых биржах объясняется их слабой капитализацией и «неясным местом в экономике». Второй причиной эксперт считает известное недоверие инвесторов, основанное на ряде крупных банкротств 2008–2009 годов, «плюс Банк Москвы». Третий фактор – неразвитость самого российского фондового рынка, «хотя бы в силу его молодости».

Еще более серьезной проблемой Коваленко считает «перекосы в финансовых структурах, которые вот уже много лет акцентируют свою деятельность на спекуляциях и раздувании пузырей».

Анатолий Милюков называет в числе проблем обращения бумаг банков на фондовом рынке отсутствие достаточного количества инвесторов, слабое развитие фондового рынка в целом в силу целого ряда факторов (неудовлетворительные бизнес-климат и судебная защита, отсутствие достаточного количества финансовых инструментов и прочие). Другой причиной, по его мнению, является неготовность существующих собственников банков к выставлению своих активов на публичное обращение.

Впрочем, даже успешное проведение приватизации не обещает банковскому сектору дальнейшего безоблачного существования. Негативными последствиями разгосударствления банков могут стать снижение государственного контроля над системно значимыми кредитными организациями, а также увеличение доли присутствия иностранного капитала на рынке.

Надо также иметь в виду, что на определенном этапе развития экономики государство стремится иметь в своем распоряжении крупные финансовые институты, с помощью которых можно оперативно принимать решения о финансировании крупных экономических программ и проектов, добавляет Милюков. По его словам, потеря контроля над такими активами может быть довольно опасна, но в России существует достаточное количество институтов развития (например, ВЭБ), которыми можно заместить коммерческие банки.

Впрочем, все негативные последствия, по мнению Милюкова, явно менее значимы, чем позитивные.

* * *

Программа приватизации госбанков (программа приватизации федерального имущества на 2011–2013 годы одобрена 17 ноября 2010 года на заседании правительства Российской Федерации)  уже обнародована: есть правительственные решения по Сбербанку, ВТБ, Газпромбанку, Россельхозбанку. Эти решения, как пояснил Александр Мурычев, основаны на стратегии развития банковского сектора до 2015 года; конкретные программы приватизации разработаны акционерами кредитных организаций. Приватизация в разных банках задействует разные доли, но в любом случае государство оставляет за собой 50% плюс одну акцию.

Это официальная информация, а вот конкретные планы приватизации, в том числе с дальнейшим уменьшением доли государства в капитале банков, по выражению Максима Осадчего, «сокрыты тьмой». Документы по программам приватизации госбанков не были обнародованы, видимо, потому, что собственники не торопят продажу принадлежащих им пакетов акций в связи с ухудшением экономической конъюнктуры, полагает Анатолий Милюков.

А значит, у всех участников процесса будет время определиться с целями и стратегией.