Следует ли создать на российском банковском рынке саморегулируемую организацию, которая «переняла» бы у ЦБ функции надзора за участниками рынка? Нужно ли наделить Банк России правом выносить мотивированное суждение при решении судьбы банков, и какие «издержки» может иметь принятие положительного решения по этому вопросу? Есть ли необходимость создания в стране не только мегарегулятора, но и меганадзорного органа? На эти и другие вопросы ответил в интервью НБЖ заместитель министра финансов Российской Федерации Алексей Саватюгин.

«При введении института мотивированного суждения надо продумать вопросы ответственности чиновников и коллегиальности принятия решений»

- Алексей Львович, после прецедента с Банком Москвы и серии криминальных и полукриминальных банкротств, имевших место в конце прошлого - первой половине этого года, активно обсуждается тема неэффективности или недостаточной эффективности банковского надзора в России. Каково ваше мнение на этот счет - правильна ли оценка, которую некоторые участники банковского рынка «выставляют» банковскому надзору?

- Было бы несправедливым однозначно утверждать, что банковский надзор в России неэффективен. События последних трех лет показали, что этот надзор неэффективен везде - даже в странах, которые нам ставили в этом отношении в пример. Именно в этих странах имел место крах ряда системообразующих банков, а в России даже в самый острый период кризиса не обанкротилась ни одна крупная финансово-кредитная организация. Банк Москвы оказался в тяжелом положении, а Межпромбанк потерпел крах после кризиса.

Конечно, определенные недостатки у банковского надзора есть. Но они есть не только у него, но и у надзора в любом секторе в любой стране.

- В любом другом секторе проблемы организаций, за которыми надзирают, не приводят к таким последствиям для бюджета страны, для налогоплательщиков.

- Зато приводят к другим последствиям: когда падают самолеты, тонут корабли - это тоже проблемы надзора, только в нефинансовом секторе. При этом, говоря о Банке Москвы, о Межпромбанке, надо понимать, что и в том и в другом случае имел место злой умысел руководителей этих банков, совершивших некрасивые схемы. Они вводили в заблуждение регуляторов, аудиторов и всех, кто их контролировал. Поэтому о неэффективности банковского надзора надо говорить с осторожностью: никакой инспектор не может «залезть в голову» своему поднадзорному.

- Каким бы ни был надзор, все равно прецеденты, аналогичные Банку Москвы и Межпромбанку, будут возможны?

- Да, и повторюсь - они будут возможны на любых рынках. Это не значит, что у нас идеальный банковский надзор, и его не надо совершенствовать.

- Например, путем принятия закона о консолидированном надзоре? Поможет ли устранить существующие пробелы в банковском надзоре наделение Банка России правом выносить мотивированное суждение?

- Дискуссия об этом сейчас идет, она не нова, ей несколько лет. Есть как сторонники, так и противники введения мотивированного суждения. Я отношу себя, скорее, к сторонникам этой идеи. Объясню почему - при наличии у ЦБ права выносить мотивированное суждение чиновник принимает решение о судьбе того или иного банка, исходя не только из формальной стороны дела, но и из своих представлений об идеальном. Например, возникает ситуация, при которой один из нормативов у банка падает ниже допустимого уровня - ЦБ в этом случае по закону обязан отозвать лицензию у кредитной организации. Хочет он этого или нет, но есть документ, на основании которого регулятор рынка должен принять именно такое решение.

- Это - если нет мотивированного суждения?

- Да. Если оно есть, чиновник может подумать: да, формально норматив нарушается, но я знаю, что дела у этого банка не так плохи, как может показаться, у него есть стратегия выхода из кризиса, ему обещана помощь со стороны акционеров, он «закрывает» хорошую сделку и т.д. Значит, банк вполне может «выкарабкаться» без ущерба для клиентов, поэтому «убивать» его сейчас нет смысла, через несколько месяцев он снова станет прекрасным банком. Результат - лицензия не отзывается.

Или возьмем прямо противоположную ситуацию: вроде бы формально у банка все хорошо, он выполняет все нормативы, но чиновник знает -или подозревает на основании имеющейся у него информации, - что банк совершает мошеннические операции, что есть признаки вывода активов, заключения неблаговидных сделок. Тогда принимается решение об отзыве лицензии, несмотря на наличие у банка формально хорошей отчетности. Подобная ситуация, кстати, была и в Банке Москвы, и нам представители ЦБ сейчас говорят, что, если бы у Банка России было право выносить мотивированное суждение, они «разобрались бы» с БМ раньше и без болезненных последствий для бюджета. В их аргументах есть логика, поэтому я - сторонник мотивированного суждения.

- А что говорят оппоненты этой идеи?

- Что в случае наделения ЦБ правом выносить мотивированное суждение встанет вопрос о коррупции, точнее, о том, что будет создана благоприятная почва для ее роста. Когда чиновник обязан принимать то или иное решение, у него нет выбора. Предлагать ему взятку бесполезно, он действует как механический аппарат. Когда у чиновника появляется возможность выбора, появляется и элемент искушения и у него, и у поднадзорных, которые в критической ситуации будут стремиться неформально договориться с надзирающими за ними чиновниками.

Допустим, что чиновники банковского надзора - поголовно ангелы во плоти, и нет даже малейших оснований подозревать их в коррупционных намерениях. Все равно возникают вопросы, например вопрос об ответственности чиновника за принятое решение. Если он действует строго по инструкции, почему он должен отвечать за последствия отзыва или не отзыва лицензии у банка? Чиновник посчитал норматив и увидел, что он не соответствует требованиям законодательства, и принял соответствующее решение. Что происходит, если чиновник в такой ситуации выносит мотивированное суждение? Он может оставить лицензию банку, а через какое-то время может оказаться, что этот банк был плохим не только формально, но и по своей сути. Получается, чиновник виноват, что он не предотвратил банкротство банка, вывод активов, обман клиентов?

- По идее, да.

- По идее, да. Какую он должен нести ответственность в этом случае? Теперь давайте рассмотрим прямо противоположную ситуацию - чиновник прочитал в печатных СМИ или в Интернете, что руководитель банка выводит активы, и на основании этого принял жесткие надзорные меры. А на самом деле эта информация оказалась клеветой, банк незаслуженно потерпел убытки - у него сорвались сделки, от него ушли клиенты. Тот же вопрос - чиновник должен понести за это ответственность? Да. Но если он и так и так должен   нести   ответственность,  у   него просто не будет стимула выносить квалифицированное мотивированное суждение. Слишком большой может быть расплата за ошибку, что «в плюс», что «в минус». А не наказывать совсем нельзя, потому что тогда чиновники будут действовать без опаски, а от их решений будет зависеть судьба целых банков, в том числе и крупных.

Это вопрос ответственности. Дальше - вопрос расширения сферы применения мотивированного суждения. Возможно, в банковском секторе такой инструмент не только допустим, но и нужен. А в небанковском секторе? Со временем о необходимости наделить их правом выносить мотивированное суждение может заявить надзор в страховом секторе, надзор на рынке ценных бумаг. И это будет логичным: почему бан-ковский надзор должен принципиально отличаться от надзора на других сегментах финансового рынка? Потом придут представители других надзорных органов и скажут: мы тоже хотим! И дойдет до того, что таможенники будут принимать мотивированное суждение, пропустить им товар или нет, налоговики -о том, начислить им штраф или нет, ГИБДД - оштрафовать нарушителя или нет. В какой-то момент придется сказать: хватит использовать мотивированное суждение, надо выполнять жесткие формализованные правила!

- Вы назвали плюсы и минусы, аргументы в пользу наделения ЦБ правом выносить мотивированное суждение и контраргументы. Что же все-таки «перевешивает»?

- Как я уже говорил, я сторонник мотивированного суждения, даже с учетом всех высказанных сомнений. Но я понимаю, что не все так просто, надо продумать вопросы об ответственности сотрудников надзора, вопросы о границах компетентности, о коллегиальности суждений, чтобы принятие решений зависело не от одного чиновника, а от коллективного разума.

«Даже если государство «обнулит» свою долю в капитале Сбербанка и ВТБ, они все равно останутся банком номер один и банком номер два»

- После «казуса» Банка Москвы много говорилось не только о мотивированном суждении, но и о необходимости создать для системообразующих банков особый режим надзора, «прописать» для них более жесткие регуля-торные требования. Согласны ли вы с такой постановкой вопроса? Есть ли в этом необходимость?

- Да, есть, и это не просто идея, возникшая после истории с Банком Москвы - это общемировая тенденция. В целом в мире считается, что если ты являешься системообразующей организацией, то тебе полагаются не льготы, а, наоборот, более жесткие требования и по капиталу, и по предоставлению информации и т.д. В России в рамках президентского совета по развитию финансовых рынков поставлен вопрос о создании списка системообразующих финансовых институтов - не только банков, но и страховых компаний, участников рынка ценных бумаг. Речь идет об организациях, несущих большие риски для клиентов, вкладчиков, бюджетной системы. Наверное, к концу года будут выработаны критерии включения компаний в этот список, будет определен сам список и предложены регуляторные требования.

- Сейчас еще рано говорить о том, по каким критериям банки будут «попадать» в этот список?

- Не думаю, что вы узнаете что-то новое, критерии в общем очевидны - размер активов, объем вкладов и депозитов, географический охват деятельности, активность банка на рынке межбанковского кредитования, то есть насколько на нем «завязана» банковская система в целом.

- Есть ли прогнозы, сколько банков может оказаться в этом списке - десять, двадцать, пятьдесят?

- Я думаю, это будет двузначное число. Но неожиданных «имен» - банков, о которых никто не догадывается, - там не будет. И точно там не будет такого критерия, как государственный или негосударственный. Структура собственности никакого влияния на систе-мообразуемость не оказывает.

- Тем не менее госбанки наверняка попадут в этот список. Сейчас есть эксперты, которые говорят, что для госбанков надо не только установить особый режим регулирования, но и законодательно запретить им расти. Ограничить их долю на том или ином рынке определенной, прописанной в законе величиной. Как вы относитесь к таким предложениям, есть ли необходимость в том, чтобы Сбербанку «прописать», например, в качестве максимальной 25-процентную долю на рынке вкладов?

- Это значит, что Сбербанку надо свою нынешнюю долю в два раза уменьшить? Нет, я не сторонник законодательных ограничений в таких вопросах, ограничения должны носить рыночный характер. Я являюсь членом наблюдательных советов и Сбербанка, и ВТБ, и могу сказать, что наблюдательные советы ограничивают экспансию обоих банков - особенно Сбербанка - в определенных сегментах рынка. Вообще такой критерий эффективности работы менеджмента, как увеличение доли рынка в Сбербанке снят, и снят именно по настоянию представителей Центрального банка и правительства, входящих в наблюдательный совет. Потому что налицо неравные стартовые условия у Сбербанка, который имеет 170-летнюю историю деятельности, суверенный рейтинг и т.д., и частных банков. Но специально снижать его долю на рынке или ограничивать законодательно его рост тоже неверно.

- Хотя, как вы говорите, наблюдательные советы ограничивают экспансию госбанков, те все равно продолжают оставаться крупнейшими игроками и в некотором смысле диктуют свои правила игры другим участникам рынка. С вашей точки зрения, что можно сделать и нужно сделать, чтобы восстановить равные условия конкуренции, если это вообще в принципе возможно при таких «исходных»? Может быть, государству стоит полностью выйти из их капитала?

- И что это изменит? Предположим, что государство так и сделает и «обнулит» свою долю в Сбербанке и в ВТБ. Они все равно останутся крупнейшими банками в России - банком номер один и банком номер два в стране. У них все равно будет дешевое фондирование, самые лучшие клиенты, лидерство на рынке вкладов физических лиц просто из-за наличия у них самых больших региональных сетей. И опять будут разговоры о том, что они пользуются какими-то льготами. А они, кстати сказать, не пользуются никакими особыми льготами уже сейчас. Они участвуют в аукционах по размещению средств Минфина наряду с крупными частными банками, они получали помощь в кризис в виде беззалоговых кредитов ЦБ, субординированных кредитов опять-таки наряду с крупными частными банками. Никакой разницы между госбанками и «частниками» государство при этом не делало.

Единственная «льгота», которая есть у госбанков, - это то, что рейтинговые агентства присваивают им рейтинги на одну-две ступени выше по сравнению с рейтингами, которые они присваивали бы, если бы имели дело с такими же по размеру банками, но не государственными. Просто рейтинговые агентства считают, что в случае с госбанками государство будет нести ответственность по их обязательствам, хотя формально такая ответственность нигде «не прописана».

- Вы сказали, что даже если государство полностью выйдет из капитала Сбербанка и ВТБ, они останутся банком номер один и банком номер два в России. Тогда вопрос - зачем в принципе проводить их приватизацию, пусть бы государство оставалось держателем контрольных пакетов акций обоих банков?

- Пока оно таким держателем и остается. Что касается цели приватизации, то она двояка. Во-первых, пополнение бюджета, то есть чисто фискальная цель. Во-вторых, как это ни странно прозвучит из уст чиновника, мы искренне считаем, что частное предпринимательство является более эффективным по сравнению с государственным предпринимательством. Участие государства как собственника уместно в отраслях, которые являются социально значимыми, но неинтересными для бизнеса, или в отраслях, значимых с точки зрения обеспечения обороны, безопасности страны. Банковский сектор не относится ни к той, ни к другой категории отраслей, поэтому у государства нет причин для того, чтобы оставлять под своим контролем госбанки. К тому же в случае сокращения его доли в их капитале или полного выхода из капитала - что теоретически возможно - прекратятся все упреки в том, что госбанки пользуются особыми льготами, и на рынке из-за этого неравные условия конкуренции.

- Конечно, совсем радикальные предложения не озвучиваются с трибун различных банковских мероприятий, но их иногда можно услышать в «кулуарах». Одно из них звучит так: было бы неплохо, если бы государство не просто вышло из капитала Сбербанка и ВТБ, а «раздробило» бы каждый из них на несколько независимых юридических лиц, конкурирующих и между собой, и с другими участниками рынка.

- А зачем? У нас и так почти 1000 банков в стране, так что конкуренции вполне достаточно. Могу сказать, что у правительства таких планов точно нет. Несколько лет назад была дискуссия о госбанках, о том, что для них надо ввести ограничения на определенные виды деятельности - запретить им кредитовать крупный бизнес или малый и средний бизнес или привлекать вклады физлиц. Но эта дискуссия прошла, и возвращаться к ней мы не собираемся.

Есть вполне обнадеживающие примеры в других сегментах финансового рынка: в прошлом году государство полностью вышло из капитала Росгосстраха, значение которого на страховом рынке вполне сопоставимо со значением Сбербанка на банковском рынке. Сейчас компания полностью в рыночном «плавании» и испытывает жесточайшую конкуренцию со стороны других рыночных игроков.

- Вы упомянули о том, что на банковском рынке сейчас почти 1000 банков. В настоящее время много разговоров о том, что число банковских организаций надо сократить: некоторые говорят - экономическим путем, некоторые - волевым решением. С вашей точки зрения, не слишком ли много банков, действительно, и какое их количество нужно российской экономике для нормального функционирования?

- Я считаю странными такие дискуссии, особенно когда их инициируют умные люди. Хочется спросить их: хорошо, 1000 банков много, 200 было бы достаточно, а 140 млн человек для России - это как? Избыточно или достаточно? Если же говорить серьезно, то мы не ставим себе никаких целевых показателей по количеству субъектов рынка. Сколько их есть, столько есть, тем более что их количество постоянно уменьшается - причем не только в банковском секторе, но и на рынке ценных бумаг, и на страховом рынке. Это естественный процесс.

- Зато растет количество микрофинансовых организаций, кредитных кооперативов.

- Их количество не растет, просто только с этого года данный показатель стал фиксироваться. До этого они были «несчетными», теперь идет их перепись, они «заявляются», поэтому и создается впечатление, что их количество быстро растет. Вполне возможно, что их будет больше, чем банков, - но ведь они в любом случае будут несопоставимы с банками по капиталу, активам и т.д.

- Вам, наверное, приходилось слышать жалобы банкиров на то, что микрофинансовые организации «перебивают» у банков кусок хлеба и работают при этом в более льготном режиме регулирования.

- Естественно, в этом сегменте более льготный режим регулирования, потому что микрофинансовые организации выполняют совсем иные функции, нежели банки. Они не привлекают вклады населения, не занимаются расчетно-кассовым обслуживанием, многими другими операциями.

- То есть надзор «мягкий» не потому, что рынок микрофинансирования только формируется?

- И поэтому тоже. С другой стороны, не стоит забывать, что надзор за микрофинансовыми организациями сейчас гораздо более жесткий, чем был полгода назад.

- Когда надзора вообще не было.

- Да, а деятельность была. Сейчас мы ввели надзор, требования к отчетности, стали идентифицировать микрофинансовые организации. Будут статистика, жалобы, судебная практика - тогда, что называется, «будем смотреть».

- Но в любом случае надзор за банковским рынком останется более жестким, чем надзор за рынком микрофинансирования?

- Несомненно, по той простой причине, что банки несут более высокие риски. Если бы мы разрешили микрофинансовым организациям совершать все те же операции, что и банкам, то за ними был бы установлен точно такой же надзор, как за банками.

«Если создавать СРО на банковском рынке, давайте тогда убирать государственный надзор за банками»

- На рынке микрофинансовых организаций, насколько я знаю, уже возникла саморегулируемая организация, а на банковском рынке только обсуждают предложение о создании СРО. Как вы относитесь к соответствующему законопроекту, который сейчас дорабатывает профильный комитет Госдумы?

- У нас по этому вопросу общая позиция с Банком России и Минэкономразвития - мы отрицательно относимся к этому законопроекту. Даже МЭР, которое является последовательным сторонником идеи саморегулирования, не поддерживает данную инициативу. Потому что законопроект в том виде, в котором он сейчас представлен, не устраняет государственный надзор, но вводит надзор со стороны саморегулируемой организации, причем «прописывается» обязательность членства банков в СРО. Если законопроект в этой редакции будет принят, лучше банкам не станет - у них помимо довольно жесткого ежедневного надзора со стороны ЦБ появится еще надзор со стороны СРО, которой они будут обязаны платить деньги. И которая при этом будет обладать правом наказывать своих участников.

- То есть фактически предлагается создать параллельный банковский надзор?

- Совершенно верно. А зачем это делать?

- Но, скажем, на рынке кредитной кооперации существует СРО. Там она зачем-то нужна.

- Да, и на рынках обязательных видов страхования существуют саморегулируемые организации, и на рынке ценных бумаг. Но у них только общее название с той СРО, которую предлагается создать на банковском рынке. Название то же - а функции совершенно разные.

- То есть на перечисленных вами рынках СРО не обладают правом осуществлять надзор?

- На рынке ценных бумаг - нет, там нет и обязательного членства в СРО. Если тебе не нравятся стандарты деятельности, которые предлагает СРО, не вступай в нее, и никто твою лицензию из-за этого под сомнение не поставит.

- Иначе говоря, СРО на рынке ценных бумаг - аналог банковских ассоциаций?

- Да, по сути, это лоббистские организации. На рынке обязательного автострахования СРО обладает надзорными полномочиями, но у нее есть свой компенсационный фонд, она выплачивает деньги за те компании, которые покинули рынок.

- А на банковском рынке есть Центральный банк как регулятор и АСВ как компенсационный фонд. Получается, СРО не нужна совсем? Или не нужна в том виде, в каком она предложена в законопроекте?

- Если ее создавать, давайте тогда убирать государственный надзор и отдавать все на «откуп» саморегулируемой организации. Такие модели есть: так работают, например, аудиторы, оценщики, еще ряд «вольных профессий».

- Чисто теоретически - возможно ли, чтобы банковский сектор регулировался не госструктурой, а некой негосударственной СРО?

- Теоретически возможно, практически маловероятно, и вы вряд ли найдете такие примеры в мировой практике. Хотя бы потому что в этом случае возникает неизбежный конфликт интересов: СРО ведь «живет» за счет членских взносов. То есть ты, как банк, платишь деньги, и тебя же за твои деньги наказывают. Очень трудно будет менеджеру СРО разговаривать в таких случаях с банками, особенно с крупными банками. Ведь понятно, что во всех СРО все сконцентрировано в руках крупнейших игроков - даже если проповедуется принцип «один участник - один голос». Представьте себе, как СРО в таких условиях будет проверять тот же Сбербанк.

- Который будет главным ее «донором».

- Да. Особенно трудно это будет, если взносы будут устанавливаться не в равном размере для всех участников СРО, а в зависимости от доли рынка, которую занимает банк, или от размера капитала. Что в итоге? Сбербанк будет формировать за счет своих взносов половину бюджета СРО.

«Государство заинтересовано не в сокращении числа банков, а в повышении их капитализации»

- Вернемся, если не возражаете, к вопросу о численности банков. Возможно, государство на словах не заинтересовано в том, чтобы их количество сокращалось, но не кажется ли вам, что действия говорят об обратном? Если нет цели свести количество банков к более скромному показателю, зачем повышать требования к минимальному капиталу?

- Государство в данном случае заинтересовано не в сокращении числа банков, а в повышении их капитализации. Пусть их будет много, но они будут более крупными, чем сейчас. Здесь обратная логика. Да, мы повышаем требования к капиталу банков, но, кстати сказать, делаем это очень плавно. Были гораздо более радикальные предложения по этому вопросу.

- Например, поднять «планку» до миллиарда рублей.

- Да. А в рамках написания «Стратегии 2020» была сформирована отдельная банковская группа, которую возглавили два сопредседателя - президент Сбербанка Герман Греф и председатель совета директоров МДМ Банка Олег Вьюгин. Среди рекомендаций этой группы, направленных в правительство, - поднять «планку» по минимальному капиталу до 3 млрд рублей.

- К 2020 году?

- Нет. До миллиарда -к 2013 году и до 3 млрд рублей - к 2015 году. И они это позиционируют как предложение экспертного банковского сообщества правительству - мол, правительство недостаточно быстро повышает эту «планку», давайте ускорим процесс. Я понимаю, что для Сбербанка и МДМ Банка и 10 млрд рублей можно поставить, им не страшно.

- Но у правительства нет планов прислушаться к этому мнению экспертного сообщества?

- Наши планы зафиксированы в Стратегии развития банковского сектора, принятой весной этого года и подписанной председателем ЦБ и председателем правительства. 300 млн рублей - к 2015 году. Это, как я уже говорил, довольно плавное повышение. Предыдущего повышения до 90 млн рублей вообще никто не заметил. Думаю, и в 2012 году, когда вступит в силу новое требование к капиталу на уровне 180 млн рублей, тоже все пройдет спокойно. Уход с рынка банков, неспособных выполнить это требование, заметит только персонал этих банков. К тому же давайте скажем честно: требования к капиталу повышаются не только для банков, но и для страховых компаний, для компаний других сегментов финансового рынка. И не только в России, но и во всем мире. Это общая тенденция - ужесточение требований к капиталу, а не смягчение их.

- Тем не менее кто-то из банков это точно заметит. Не случайно же снова и весьма активно озвучиваются предложения о создании особой группы кредитных организаций - региональных, или локальных, банков. У правительства нет намерения прислушаться к этому предложению?

- Мы прислушиваемся ко всем предложениям и готовы все предложения рассматривать, если они аргументированы. А в данном случае я даже у авторов этой идеи не смог добиться четкого ответа, что они имеют в виду под региональным банком. Это значит, что, если банк работает в Калужской области, он не сможет обслужить вкладчика из Тамбовской области? Или он не сможет выдать кредит предприятию из Тамбовской области? Или не сможет дать межбанковский кредит банку, работающему в другой области?

То есть организация будет ограничена в своей деятельности одним регионом? Откуда тогда она будет привлекать фондирование, ведь рынок межбанковского кредитования, по идее, будет для нее закрыт? А интернет-банкинг? А «карточный» бизнес - с его картами можно будет гулять только по его «деревне»? Кому тогда нужна такая карта? У нас XXI век на дворе, глобализация. В XVI веке, может, было уместно говорить о локальных банках, а сейчас? И мне на эти вопросы никто не отвечает - авторы идеи говорят: хорошо, мы подумаем, - и уходят.

Это первое замечание. Есть и второе: в Конституции Российской Федерации постулируется единство экономического пространства в стране и свободное перемещение товаров, капиталов и людей. Как этот постулат сочетается с идеей создания института локальных банков? Давайте тогда еще граждан России сделаем региональными или локальными.

- Насколько я понимаю, авторы идеи не предлагают «закрепостить» банки по месту «прописки» - речь идет о том, что, если организация выйдет за пределы своего региона, она автоматически выйдет и из специального режима регулирования.

- Я не понимаю, как эта идея может работать на практике. Хорошо, банк говорит о себе: я - региональный. У него будут хорошие, привлекательные ставки по вкладам, к нему приедет клиент из соседней области - и банк ему откажет? Будет проверять прописку клиента и на основании этого принимать решение, обслуживать или нет?

«Госдума в течении короткой осенней сессии вряд ли успеет принять закон о потребительском кредитовании»

- Итак, идея регионального банка пока «не созрела». Но есть ведь другие идеи, которые уже не только «созрели», но и приняли форму законопроектов и находятся на рассмотрении либо в правительстве, либо в Госдуме. На банковском форуме в Сочи вы говорили о перспективах принятия законопроекта о безотзывных вкладах. Будет ли он принят до конца осенней сессии Госдумы, и какие меры, с вашей точки зрения, необходимо принять для того, чтобы сохранить баланс между безотзывными и отзывными вкладами?

- Введение безотзывных вкладов было настойчивой просьбой банковского сообщества. Этот законопроект - как раз из числа тех, которые родились не в недрах правительства и не в воображении чиновников, а в самом банковском сообществе. Вводить такие вклады в кризис, когда нас очень-очень об этом просили, было нецелесообразным: была ситуация, близкая к панике вкладчиков. В спокойное время такие меры можно реа-лизовывать. Но, конечно, тут надо соблюсти интересы вкладчиков, чтобы банки не предлагали только безотзывные вклады. Поэтому в тексте нашего законопроекта мы «прописали», что должно быть две «линейки» - чтобы можно было предложить клиенту вклад с возможностью досрочного изъятия и вклад без такой возможности. Да, вероятно, у них будут разные ставки, и даже вполне можно предположить, по какому виду вкладов они будут выше.

По поводу перспектив принятия законопроекта - не знаю, эта сессия Госдумы очень короткая, законодательных инициатив много. Мы будем стараться, но клятвенно заверять, что закон о безотзывных вкладах будет принят, не стану.

- Маловероятно, что за такую короткую сессию успеют принять и закон о потребительском кредитовании.

- Правительственная версия этого закона уже согласована и с ведомствами, и с Банком России и направлена в правительство. Так что с большой долей вероятности можно утверждать, что она поступит в Думу в течение осенней сессии. А вот успеет ли Дума рассмотреть и принять этот законопроект - здесь я не берусь предсказывать, потому что он наверняка вызовет большой интерес. Этот закон касается миллионов граждан, он не является узкоспецифическим законом, волнующим только банкиров.

- Потребительское кредитование сейчас действительно волнует многих участников рынка - точнее, волнует не столько оно, сколько новые правила игры, которые сложились, например, после решения Высшего арбитражного суда о незаконности взимания комиссий за обслуживание счетов клиентов в рамках потребкредитования. Какова ваша позиция в этом споре?

- Я сторонник разделения властей. Суд принял упомянутое вами решение, оно должно выполняться. Вполне возможно, что, если бы я был судьей, я бы принял другое решение, но мы - исполнительная власть и не можем оспаривать действия ВАС. Постараемся исправить ситуацию на уровне закона, чтобы было однозначное толкование данного вопроса, и таких коллизий в дальнейшем не возникало.

- Еще один вопрос, который волнует участников банковского рынка, связан с деятельностью коллекторов, точнее, с позицией Роспотребнадзора, который считает коллекторскую деятельность в принципе незаконной и призывает граждан прогонять коллекторов. Что вы думаете по этому поводу, нужно ли законодательное регулирование коллекторской деятельности?

- Коллекторы, безусловно, нужны, их услуги банками востребованы. Но этот вид бизнеса, что называется, самозародился. Когда коллекторов было мало, возможно, регулирования не требовалось: они работали с банками на договорной основе, законодательство это не запрещает. Сейчас коллекторство - социально значимое явление, и отношение к нему со стороны государственных ведомств неоднозначно. Поэтому закон о коллекторской деятельности сейчас разрабатывает Минэкономразвития при участии «соседей» - Минфина, Банка России. Конечно, к коллекторам могут быть вопросы, если они себя некорректно ведут. Долги надо возвращать, с этим никто не спорит, но не всеми способами. Если бы налоговая служба прибегала к таким же методам «выбивания» задолженности, как некоторые коллекторские агентства, то вряд ли это было бы воспринято спокойно и без возражений.

- Что касается этого законопроекта, то его принятие до конца этого года, наверное, вообще нереально?

- Да. Этот законопроект пока находится только на обсуждении в правительстве, к нему высказано много замечаний. В тексте проекта, кстати, тоже было «прописано» создание СРО на рынке коллекторских услуг с требованием обязательного членства участников рынка в саморегулируемой организации.

- Было прописано - значит, это требование к настоящему моменту уже исчезло из текста?

- Нет, пока не исчезло, но мы высказали сомнение в целесообразности создания СРО на этом рынке.

- Почему? Вы привели достаточно убедительные аргументы, что СРО на банковском рынке не нужна. А чем плохо, если бы саморегулируемая организация возникла на коллекторском рынке, который, как вы сами сказали, долгое время вообще жил без регулирования?

- А чем будет заниматься СРО на коллекторском рынке?

- Разработает стандарты деятельности, корпоративную этику и, возможно, немного облегчит надзор за участниками рынка.

- Значит, надо передать этой СРО функции надзора? А за чем она будет надзирать? У банков есть нормативы, которые должны выполняться, а у коллекторов? Можно ли для них придумать какие-то финансовые нормативы, обязательные к выполнению? Стандарты деятельности должны быть прописаны в законе, он должен определять, какие методы при сборе просроченной задолженности допустимы, какие - нет. СРО должна написать более жесткие стандарты? Более мягкие она написать не может, потому что это будет вступать в противоречие с законом. А более жесткие, чем в законе, вряд ли понадобятся.

«В России уже есть мегарегулятор, но пока нет меганадзора»

- Последний вопрос, который хотелось бы задать, возвращает нас к проблеме регулирования банковского сектора и шире - финансового рынка. И в России, и в мире периодически возникают дискуссии о создании мегарегу-лятора. Как вы считаете, у нас есть предпосылки для создания такой структуры? И есть ли необходимость того, чтобы был создан единый регулятор для банковского, страхового, микрофинансового и других рынков?

- Я отвечу так: мегарегу-лятор на уровне законодательного и стратегического регулирования у нас уже есть. Так как Банк России, к счастью, не обладает у нас правом законодательной инициативы…

- Почему же «к счастью»?

- Отвечу на ваш вопрос чуть позже. А пока продолжим: законы, регулирующие банковскую деятельность, вносит правительство, в правительстве их разрабатывает Министерство финансов, конечно, в тесном взаимодействии с Банком России. И также Минфин разрабатывает законы, имеющие отношение к другим сегментам финансового рынка - страховому, микрофинансовому, рынку ценных бумаг.

- То есть Минфин у нас - мегарегулятор?

- Да. У Банка России есть право выпускать инструкции и письма, дополняющие и разъясняющие законы. Определенные приказы в части страхования и рынка ценных бумаг может выпускать ФСФР. Реформа, проведенная летом этого года, - объединение Росстрахнадзора и ФСФР - как раз создала в России мегарегулятор.

- Странно, что его появление прошло как-то не очень заметно, без шума и помпы.

- А мы все делаем так, работа финансистов требует тишины и сосредоточенности. Итак, мегарегулятор у нас есть, а вот меганадзора -нет. Надзор за банковским рынком, как известно, осуществляет Центральный банк, а надзор за другими сегментами финансового рынка - ФСФР. Имеет ли смысл объединять их? Не знаю, теоретически это может быть правильным, а практически может столкнуться с непреодолимыми препятствиями.

- С ведомственным эгоизмом?

- Нет. Если бы была политическая воля «сверху», то ведомственный эгоизм не сыграл бы никакой роли. Взял под козырек - и выполняй. Но здесь возникает вопрос, кого к кому присоединять. В банковском надзоре работают, боюсь ошибиться, порядка 4 тыс сотрудников, это намного превышает число сотрудников в Минфине, где работает порядка 1,5 тыс человек. Если банковский надзор присоединять к правительственному, значит, надо чиновников ЦБ переводить из статуса сотрудников Банка в статус государственных чиновников. А зарплаты у нас в Минфине гораздо ниже, чем в ЦБ. И это значит, что надо несколько тысяч сотрудников ЦБ «повесить» на бюджет.

- У ЦБ - отдельный бюджет?

- Да. ЦБ сам зарабатывает деньги, и поэтому сам устанавливает сотрудникам зарплаты. «Забрать» их под Минфин - дорогое удовольствие для федерального бюджета. Если же пойти иным путем и «забрать» сотрудников Минфина под ЦБ, то тоже возникнут вопросы.

- Например, «потянет» ли ЦБ оплату труда новых сотрудников?

- В том числе. Но есть и более актуальные вопросы - а будем ли мы при этом передавать ЦБ нормативное регулирование, как Банк России будет надзирать, если даже планы счетов у банков и у других участников рынка различаются? То есть вопросов возникает немало. Ну и, конечно, не надо сбрасывать со счетов субъективный фактор.

- Мы забыли о вопросе, почему это счастье, что у Банка России нет права законодательной инициативы.

- Постараюсь объяснить. Понятно, почему такая инициатива есть у депутатов Госдумы - их избирает народ. Понятно, почему она есть у президента - его избирает народ. А вот Банк России - он представляет чьи интересы?

- Ну так главу Центрального банка тоже назначает президент, которого избирает народ.

- Хорошо, тогда другой вопрос - Центральный банк может вносить любые законы или только банковские? У нас сейчас любой субъект законодательной инициативы может внести закон о чем угодно - о медицине, образовании, налогах. Если Банк России наделить правом законодательной инициативы, он тоже сможет вносить любые законы, регулирующие любую сферу деятельности?

- Сложно представить, что ЦБ будет вносить законы о медицине.

- Сложно представить, но возможно. И уж совсем легко представить, что ЦБ будет вносить законы, регулирующие другие сегменты финансового рынка. А поправки в Гражданский или Налоговый кодексы, касающиеся банков, ЦБ тогда сможет вносить? Теоретически, да. Еще один вопрос: есть много других ведомств - Генпрокуратура, Счетная палата. Их тоже надо наделить правом законодательной инициативы? Фактически мы приходим к тому же, о чем говорили, когда обсуждали вопрос о наделении ЦБ правом мотивированного суждения - где границы компетенции того или иного ведомства. Если расширить эти границы для одного из них, уверяю, за ним «потянутся» другие.