Чем не устраивает законопроект, подготовленный Минэкономразвития?

Одним из ярых противников редакции законопроекта о банкротстве физических лиц, предложенной Минэкономразвития, является член Общественной палаты, член-корреспондент РАН Глеб Фетисов, соображения которого приводятся здесь, главным образом, по материалам программы «Большой дозор» радиостанции "Эхо Москвы" (1 апреля 2009 года).

По его мнению, законопроект носит «продолжниковский» характер и несет в себе – ни много ни мало – угрозу всей кредитной системе (1 тезис). Кроме того, проект закона, если его примут, ударит по гражданам, не обремененным банковскими кредитами (2 тезис).

Всю ответственность за сложившуюся ситуацию г-н Фетисов возлагает на государство в лице правительства, которое «допустило вакханалию» на рынке потребительского кредитования. В результате этого у значительного слоя российских граждан (счет идет уже на миллионы), возникли очень большие обязательства перед банками, поскольку кредиты выдавались под 70-80% годовых. И, в принципе, поскольку эти суммы в большинстве своем были как-то просчитываемы и граждане понимали, как они их будут обслуживать, никаких проблем не было.

Но наступил кризис, в результате которого многие потеряли работу. Были урезаны заработные платы. Люди оказались неспособными погашать проценты и обслуживать кредиты, а банки включили счетчики в виде штрафных санкций. И ком стал нарастать. Естественно, послышались возмущенные голоса, когда в такой сложной ситуации кредиторы в лице банков стали «вырывать» имущество у граждан. Именно эта ситуация, полагает Фетисов, и привела к тому, что рассматриваемый законопроект стал настолько актуальным, что даже глава правительства потребовал включить его в план антикризисных мероприятий и поторопил с его подготовкой.

В этой связи, заявляет Фетисов, прежде чем рассматривать законопроект о банкротстве физических лиц, было бы неплохо принять два закона: закон о потребительском кредитовании и закон о коллекторской деятельности. В законе о потребительском кредитовании, по его мнению, необходимо ограничить процентную ставку по кредитам и создать условия, препятствующие тому, чтобы наши граждане попадали в кабалу к банкам. Мол, в Древнем Вавилоне за 27% у ростовщика руки отрубали. Прошло уже пять тысяч лет – и ничему общество не научилось. Во многих странах, приводит пример г-н Фетисов, принята формула – четырехкратная ставка рефинансирования, и все. Если она сегодня у нас чуть больше 8%, значит, будет 34-35%.

На замечание о том, что ограничение верхнего предела процентной ставки – это не рыночная мера, г-н Фетисов ответил уклончиво: а разве рыночная мера – ограничивать ставки по депозитам граждан? Почему у нас так граждан не любят и считают, что по их депозитам надо ставки ограничивать? То есть, не хотят, чтобы граждане были богатыми. А вот почему-то на потребительское кредитование все смотрят сквозь пальцы, и ни Центробанк, ни правительство не замечают эту вакханалию, которая длится уже в течение 5-6 лет. Теперь нужно в экстренном порядке принимать меры. Почему бы закон о потребительском кредитовании не включить в план антикризисных мер? Там надо предусмотреть также ограничения по штрафным санкциям. Проблема в том, продолжает г-н Фетисов, что включается счетчик, и часто недобросовестные банки не теребят наших заемщиков, потому что они считают, что счетчик-то включен – пусть капает. И когда тебе накапали эти штрафные санкции, уже не хватит жизни, чтобы погасить такие кредиты.

Необходимо также предусмотреть форс-мажорные обстоятельства. Это все можно определить в законе о потребительском кредитовании.

Наконец, отмечает г-н Фетисов, что сейчас всех больше всего раздражает и с чем не могут смириться – это с действиями так называемых коллекторов, которые звонят в четыре утра и вежливым (или не очень вежливым) голосом напоминают, что пора, пришло время отдавать деньги; которые звонят тебе в 12 ночи в дверь, ты открываешь, там стоит очень симпатичный двухметровый коллектор спортивного типа и начинает объяснять, что именно в 12 часов ночи ты должен пойти и внести просроченную сумму. Это же раздражает больше всего общество. Почему нельзя принять закон, регламентирующий коллекторскую деятельность?

Г-н Фетисов считает, что принятие этих двух законов – о потребительском кредитовании и о коллекторской деятельности – вполне могло бы снять всю ту остроту и накал, которые есть сейчас в обществе в связи с этой вакханалией, полностью реабилитировало бы правительство за недосмотр на потребительском рынке и дало бы время, необходимое законодателям,  правительству и обществу в целом разработать правильную, верную, сбалансированную редакцию закона о банкротстве физических лиц. Даже название законопроекта, отмечает г-н Фетисов, – называется он не закон ''О банкротстве физических лиц'', хотя везде в прессе говорят так, потому что так называлась одна из самых ранних редакций, а ''О реабилитационных процедурах, применяемых в отношении гражданина-должника'' – это лукавство. По мнению г-на Фетисова, это осознание или какие-то элементы осознания того, что общество явно не поддержит этот закон.

Свой тезис о том, что рассматриваемый законопроект может разрушить всю кредитную систему, г-н Фетисов обосновывает следующим образом. Что бы ни говорили, наши граждане в основной своей массе очень образованные, хорошо математически подготовленные, натренированные нашей жизнью, и они точно будут все рассчитывать. Если их будут соблазнять тем, что можно не платить, они платить не будут. Пример США, говорит г-н Фетисов, показывает, что за 40-летнюю историю существования этого закона был потерян стыд, то есть люди уже не стыдятся быть банкротами. Причем, чем больше в округе или в штате банкротных дел, тем люди более спокойно и раскованно себя чувствуют и не считают зазорным объявлять себя банкротом. Потому что, будучи рациональными людьми, они считают, что если можно экономить на финансовых выплатах, надо экономить на финансовых выплатах, и нечего об этом задумываться.

Но при этом надо понимать, что банки – это обычные посредники. Они принимают депозиты другой части граждан и выдают кредиты за счет привлеченных средств. И вот спрашивается: если у банков не будет денежного потока в виде процентных платежей и возврата в виде кредитов, кто будет отдавать депозиты нашим гражданам? Ответ один: вся современная история показывает, что отдавать будет государство. Поэтому - нужно ли государству принимать такие решения, явно нерациональные? По всем крупным банкам, которые у нас обанкротились, обязательства взяло на себя государство.

Когда говорят, что многие граждане не хотят брать кредиты, с этим нужно разбираться. Люди нормальные, которые умеют считать, справедливо полагают, что ставка 16-17% – это высокая ставка. Заемщики хотят и готовы брать кредиты под 4%, 5%. По мнению г-на Фетисова, многие граждане прибегли бы к такого рода кредитам. Особенно, если бы штрафные санкции были как, например, на Западе. Там, если ты не заплатил вовремя процент или сумму основного долга, то тебе добавят один процент или два. Вот это гуманно.

А при нынешних ставках, в которых банки не виноваты, – это проблема российской кредитно-денежной политики, которая задрала процентные ставки, – граждане не готовы брать, и у них всегда будет возникать соблазн не обслуживать эти кредиты. Между тем, рассматриваемая редакция законопроекта регламентирует правоотношения с банками не только рядовых граждан, но и индивидуальных предпринимателей; это означает, что и у них всегда будет возникать соблазн объявить себя банкротом, реструктурировать задолженность, а по реструктурированной задолженности платить половину ставки рефинансирования,на дату утверждения плана реструктуризации долгов (сейчас 8,25%), как предусматривает законопроект.

Что касается второго тезиса, согласно которому с принятием законопроекта граждане, не обремененные никакими долгами перед кредитными учреждениями, также получат очень много негатива, то его г-н Фетисов поясняет следующим образом. Долговые отношения могут вытекать не только из правоотношений, связанных с потребительским кредитованием, но и из других гражданских правоотношений, с которыми мы сталкиваемся в течение своей повседневной жизни. Например, иллюстрирует свою мысль г-н Фетисов, гражданин обратился за платными услугами в медицинское учреждение; у него обнаружили какую-то болезнь, и в результате того, что он стал лечиться, в какой-то определенный момент счета за медицинское обслуживание стали просто неподъемными. После этого в соответствии с рассматриваемым законопроектом медицинское учреждение объявит гражданина банкротом, предупредив, что если дальше курс лечения не будет продолжен, то это чревато серьезными ухудшениями здоровья, а может быть и потерей жизни. А гражданин в этом случае не сможет в течение как минимум 10-ти лет (5 лет реструктуризации, 5 лет после реструктуризации), получить кредит в банке, поскольку никакой банк не захочет рисковать привлеченными средствами, кредитуя по сути дела несостоятельного заемщика. Г-н Фетисов заявляет, что, якобы, в США из примерно 1 200 000 банкротств каждый год у физических лиц 60% дел возникают из правоотношений медицинского характера. То есть люди просто оказываются неспособными оплатить те медицинские услуги, которые выставляют им медицинские учреждения.

Кроме того, утверждает г-н Фетисов, наши граждане и без законопроекта достаточно защищены. Надо было бы только обращаться в суды для того, чтобы именно законным порядком добиваться снижения неустоек по причине их явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства. Другое дело, что граждане в силу недостатка правовой культуры не обращаются в суды. И поэтому им пытаются сейчас подсунуть этот костыль в виде закона, который ни к чему хорошему не приведет. Он просто сделает этих граждан ущербными.

В более поздних своих выступлениях г-н Фетисов добавлял, что, кроме законов о потребительском кредитовании и коллекторской деятельности, необходим закон о форс-мажорных обстоятельствах. Дескать, если человек попал в ситуацию, когда он потерял работу или утратил трудоспособность, то законодатели должны защитить такого человека и наложить временный мораторий на уплату основного долга, процентов и штрафных санкций.

Г-ну Фетисову вторит и Олег Иванов, вице-президент Ассоциации региональных банков. Он также считает, что если бы наши законодатели озаботились и 5 лет назад, когда рынок потребительского кредитования вырос в 50 раз, удосужились принять закон о потребительском кредитовании, а потом приняли бы закон о коллекторской деятельности, то сегодня закон о банкротстве граждан просто бы не потребовался. Поразительным образом сегодня законодатели и исполнительная власть начинают решать проблему с конца. Потребительский кредит живет, начиная с рекламы. Это все нужно регулировать.

* * *

Нельзя не признать, что в «тучные годы» рынок кредитования развивался слишком бурно, что банки часто действовали непредусмотрительно, прибегали к рискованному кредитованию граждан. По этой причине они должны взять на себя ответственность за развитие ситуации. Только согласятся ли они на это?

Давайте посмотрим, как относится к законопроекту ''О реабилитационных процедурах, применяемых в отношении гражданина-должника'' выразитель интересов банковского сообщества – Ассоциация российских банков (АРБ).

Позиция АРБ

Свою позицию АРБ изложила в письме директору департамента корпоративного управления Министерства экономического развития Российской Федерации г-ну Осколкову И.В. (Исх. № А-01/5-289 от 22.04.2011). В послании отмечается, что ранее АРБ предоставляла на рассмотрение Минэкономразвития России свои замечания, которые в представленной редакции учтены не были. Принимая во внимание, что концепция законопроектов осталась неизменной, Ассоциация вновь высказывает замечания к законопроектам. Основные замечания таковы.

Во-первых, сравнительный анализ положений действующего Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее – Закон о банкротстве) и Законопроекта позволяет сделать вывод, что в Законопроекте дублируется значительная часть норм Закона о банкротстве либо содержатся отсылки к нормам Закона о банкротстве. В этой связи АРБ констатирует, что оригинальными являются только нормы Законопроекта, регулирующие вопросы реструктуризации долгов, которые после необходимой доработки можно было бы включить в главу Х Закона о банкротстве. Другими словами, АРБ высказывает сомнение в необходимости отдельного закона.

Во-вторых, если для должника-гражданина сумма задолженности в размере пятидесяти тысяч рублей – существенная сумма задолженности, то для индивидуального предпринимателя (Законопроект распространяет свое действие и на них) подобные суммы несущественны, что может повлечь за собой фиктивные банкротства индивидуальных предпринимателей.

В-третьих, в Законопроекте упоминаются уполномоченные органы, которые могут наряду с конкурсными кредиторами участвовать в процедуре реструктуризации долгов, однако, по тексту неясно, о каких именно уполномоченных органах идет речь. Кроме того, отсутствует определение понятия «конкурсные кредиторы». Если Законопроект позиционируется как самостоятельный закон и использует собственные дефиниции, то необходимо давать определение всем основным понятиям, применяемым в Законопроекте.

В связи с этим предлагается дополнить ст. 2 Законопроекта понятиями «уполномоченные органы» и «конкурсные кредиторы».

В-четвертых, в Законопроекте установлено, что конкурсные кредиторы, вправе участвовать в собрании кредиторов без права голоса, но Законопроект не определяет, кто именно является конкурсными кредиторами, не определено в какой момент времени или при наступлении каких событий кредитор должника становится конкурсным кредитором, а также в связи с чем они не имеют права голоса на собрании кредиторов. Кроме того, в норме ст. 5 Законопроекта, где перечисляются участники собрания с правом и без права голоса, конкурсные кредиторы, часть требований которых обеспечена залогом имущества должника, не упоминаются вообще.

В-пятых, нормы п.1 ст.10 Законопроекта обязывают должника обратиться в суд с заявлением о своем банкротстве, если удовлетворение требований одного или нескольких кредиторов делает невозможным исполнение денежных обязательств перед другими кредиторами. Одновременно нормой п. 4 этой же статьи регламентировано, заявление должника о своем банкротстве может быть подано в суд при условии наличия денежных средств на выплату должником вознаграждения конкурсному управляющему за два месяца и на опубликование сведений об открытии конкурсного производства. Таким образом, Законопроект создает коллизию между обязанностью должника подать заявление и наличием у него возможности эту обязанность выполнить.

В-шестых, в соответствии с п.2 ст.12 Законопроекта в заявлении о признании гражданина должником конкурсный кредитор или уполномоченный орган обязаны указать обстоятельства, свидетельствующие о неплатежеспособности гражданина-должника и приложить к заявлению доказательства наличия этих обстоятельств. Однако сведения о неплатежеспособности гражданина не являются общедоступными, поэтому соблюдение этого требования может оказаться для кредиторов невыполнимым. Это будет препятствовать упомянутым кредиторам обратиться с заявлением в арбитражный суд о признании гражданина банкротом. Требование об указании доказательств, свидетельствующих о неплатежеспособности должника, к заявлению кредитора представляется излишним, поскольку согласно п.2 ст. 3 Законопроекта при возбуждении дела о банкротстве неплатежеспособность гражданина только предполагается, и суду только предстоит выяснить, действительно ли должник неплатежеспособен.

В-седьмых, гражданину-должнику в соответствии с нормами п.1 ст.16 и п.2 ст.18 Законопроекта предоставляется возможность подготовить план реструктуризации, срок осуществления которого может составлять 5 лет. При этом утверждение арбитражным судом такого плана допускается даже если план реструктуризации не будет одобрен собранием кредиторов – для этого гражданину-должнику достаточно доказать, что реализация плана позволит ему полностью удовлетворить требования кредиторов в полном объеме. Доказать данное обстоятельство для должника не составит большого труда, поскольку в результате одобрения плана гражданин-должник получает по существу коммерческий кредит на пять лет на льготных условиях в форме отсрочки исполнения обязательств под незначительный процент. Такое правовое решение, помимо явного игнорирования мнения кредиторов, что на наш взгляд, совершенно недопустимо, еще и не учитывает специфику деятельности отдельных видов кредиторов. В частности, не принимается во внимание необходимость формирования и поддержания кредитными организациями значительной суммы резерва на возможные потери по ссуде, вычитаемой из капитала (с учетом процедуры банкротства должника в большинстве случаев это потребует формирования и поддержания в течение 5 лет резерва по 5 группе риска в размере до 100% ссуды).

В-восьмых, согласно ст.17 Законопроекта гражданин-должник не имеет права на реструктуризацию долга, если он не имеет постоянного дохода в течение последних шести месяцев, предшествующих представлению плана реструктуризации долга. Однако представляется, что именно такие граждане и нуждаются более всего в финансовой реабилитации.

В-девятых, нормы абз.16 п.5 ст.30 Законопроекта устанавливают, что из конкурсной массы исключаются денежные средства, полученные от реализации предмета залога, включенного в конкурсную массу, и относящиеся к доле супруга (супруги) должника в общем имуществе супругов. Это исключение противоречит нормам п. 2 ст. 45 Семейного кодекса РФ, который предусматривает, что «взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи. При недостаточности этого имущества супруги несут по указанным обязательствам солидарную ответственность имуществом каждого из них».

Отмечается также, что в Законопроекте не урегулированы вопросы, связанные с созданием единого реестра лиц, признанных банкротами, обеспечением доступа к данной информации, а также обменом информацией о банкротах между кредиторами. Имеются и другие замечания.

Выводы

Особый интерес для ответа на вопрос, вынесенный в заголовок данной статьи, имеет аналитическая справка по результатам комплексного социологического исследования, проведенного в рамках реализации проекта «Проблемы и перспективы введения в России института банкротства физических лиц», реализованного Фондом «Институт экономических и социальных исследований». В справке, в частности, подчеркиваются следующие моменты.

В настоящее время высокая загруженность судебных приставов обусловливает низкую эффективность их работы. В то же время эксперты опасаются, что принятие нового закона ничего не изменит коренным образом в работе системы: увеличение загруженности арбитражных судей, арбитражных управляющих и судебных приставов приведет к формализации процесса реабилитации граждан-должников и не даст желаемого положительного социального эффекта, а лишь усложнит деятельность кредитных организаций и арбитражных судов.

Высокая загруженность арбитражных судов работой с юридическими лицами ставит под сомнение возможность их привлечения к ведению дел о банкротстве физических лиц. Вопросы кадровой, инфраструктурной и финансовой обеспеченности тревожат не только судей и арбитражных управляющих, но и специалистов банковской сферы, осведомленных о существующем объеме работы.

Важной задачей законодателя является определение цели принятия нового закона и донесение ее до всех заинтересованных сторон. Очевидно, что для большинства населения обращение с заявлением в суд о назначении реабилитационной процедуры с необходимостью влечет за собой получение статуса банкрота. Хотя в реальности задачей финансового оздоровления физического лица является поиск возможных путей погашения долга и недопущение распродажи имущества должника, которое является крайней мерой.

Данные массового опроса населения свидетельствуют, что опасения отдельных экспертов относительно перспективы массовых банкротств физических лиц можно считать преувеличенными, так как для значительной части населения признание по суду личной несостоятельности – это крайне нежелательная, а зачастую и невозможная в принципе ситуация. Так, четверть населения крупных городов ни при каких обстоятельствах не готовы обращаться за получением статуса банкрота (см. рис. 1).

Оценивая потенциальное число рассмотрений дел о банкротстве по результатам опроса населения, можно называть интервал от 1,5% до 18,8% должников. Минимальный показатель - 1,5% - характеризует число заемщиков, «однозначно» испытывающих сложности с погашением кредитов, «однозначно» готовых обращаться в суд с просьбой назначения процедуры реабилитации. Максимальный показатель – 18,8% - рассчитан как совокупность заемщиков, «однозначно» и «скорее» испытывающих сложности с исполнением своих долговых обязательств, которые «однозначно» и «скорее» готовы прибегать к процедуре банкротства физических лиц.

 

Рис. 1. Распределение ответов респондентов на вопрос «Если бы Вы не смогли выплачивать кредит, Вы бы обратились за получением статуса банкрота?»

Анализ мотивационной основы отказа от обращения за получением статуса банкрота свидетельствует, что в ближайшее время после принятия закона количество дел о банкротстве физических лиц не будет выходить за обозначенные пределы. Для многих граждан наличие долга является важным фактором, определяющим модель потребительского поведения и развитие жизненного сценария. Так, каждый пятый участник опроса, не желающий прибегать к процедуре банкротства, настроен в случае серьезных финансовых затруднений с выплатой кредита искать альтернативные варианты решения проблемы: перезанимать у родственников и друзей, искать дополнительный заработок, договариваться с банком об изменении порядка погашения долга. Еще 26% представителей этой категории граждан в принципе не рассматривают для себя опасность возникновения просроченной задолженности, так как либо не берут кредиты, либо точно рассчитывают свои финансовые возможности.

Среди возможных негативных последствий получения статуса банкрота наибольшие опасения у граждан вызывает лишение имущества, снижение социального статуса и моральный дискомфорт.

В целом, принятие данного законопроекта видится экспертам достаточно сложным и требующим масштабной предварительной подготовки процессом. Ряд экспертов оценивают документ негативно, и предполагают, что его введение повлечет за собой негативные последствия для граждан, банков, судебной системы, экономики и социальной ситуации в стране. Другие, напротив, видят позитивную перспективу и считают разработку такого законопроекта большим достижением. Однако и они указывают на ряд несоответствий и слабых мест, которые необходимо устранить еще до вступления закона в силу.