Знаки препинания, служащие нотами при
чтении, расставлены у Вас, как пуговицы на
мундире гоголевского городничего.
А.П. Чехов. Из письма Н.А. Хлопову

Почти четыре года «колумнизма» на тему регулирования банковской деятельности – это вам не кот начихал.

Все чаще оказывается, что ту или иную тему ты уже затрагивала (и хорошо, если вспомнила об этом раньше, чем наваяла новую колонку на ту же тему). Обнаруживая в информационно-правовой базе новый нормативный акт, вспоминаешь, что писала о нем в бытность его проектом. А некоторые проекты (скажем, то же положение о кассовых операциях в Российской Федерации или закон о потребительском кредитовании) так и не становятся нормативными актами, но ведут себя при этом как Летучий Голландец: всплывают время от времени на поверхность, пугают до смерти тех, кого это может коснуться, а затем снова исчезают в пучине законодательного моря, оставляя заинтересованных лиц теряться в догадках об их дальнейшей судьбе.

С другой стороны, практически каждый закон или нормативный акт таит в себе такие неисчерпаемые возможности для интерпретаций, что возвращаться к их обсуждению можно не раз и не два.

Вот и сегодня обратимся к документу, с коим мы общались в бытность его эмбрионом: Указанию Банка России от 20 апреля 2011 года № 2612-У «О внесении изменений в Положение Банка России от 20 марта 2006 года № 283-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери».

На сей раз ограничимся одним только пунктом этого документа:

1.3. Главу 2 дополнить пунктом 2.7 следующего содержания:

"2.7. Элементами расчетной базы резерва являются недвижимое имущество; вещи, не относящиеся к недвижимости; права требования по договорам долевого участия в строительстве, полученные кредитной организацией по договорам об отступном или по договорам о залоге в результате реализации прав на обеспечение по предоставленным кредитной организацией ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности, определенной в соответствии с требованиями Положения Банка России N 254-П; активы, полученные банком в результате реструктуризации дебиторской задолженности; а также остаточная (балансовая за минусом амортизации) стоимость недвижимого имущества и земли, не используемых для осуществления банковской деятельности, предусмотренной статьей 5 Федерального закона "О банках и банковской деятельности"…

Читая этот пункт в ноябре прошлого года, мы были совершенно уверены, что речь идет о резервировании «непрофильных активов» - наследства кризиса 2008 года, перешедшего к банкам после многочисленных дефолтов заемщиков. Таким же образом интерпретировали планируемые изменения и их разработчики, и аналитики, и журналисты.

А теперь смотрим внимательно на знаки препинания. Заметили точку с запятой после слов «недвижимое имущество»?

§ 132. Точка с запятой ставится между распространенными однородными членами предложения, особенно если внутри хотя бы одного из них есть запятые, например:

Во мраке смутно представлялись те же неясные предметы: в некотором отдалении черная стена, такие же движущиеся пятна; подле самого меня круп лошади, которая, помахивая хвостом, широко раздвигала задними ногами; cпина в белой черкеске, на которой покачивалась винтовка в черном чехле и виднелась белая головка пистолета в шитой кобуре; огонек папиросы, освещающий русые усы, бобровый воротник и руку в замшевой перчатке.
Л. Толстой

Если придерживаться правил русского языка (по крайней мере, в объеме школьной программы), то получается, что объектом резервирования является вообще все принадлежащее кредитной организации недвижимое имущество, а не только полученное ею в результате реализации прав на обеспечение. А оговорка «полученные кредитной организацией по договорам об отступном…» относится только к правам требования по договорам долевого участия в строительстве.

Чем грозит кредитным организациям буквальное прочтение этого пункта, объяснять, думаю, не надо. Напомню лишь, что для активов, учитываемых на балансе более пяти лет, например, размер резервов составит не менее 75%. А это значит, что счастливые владельцы такой недвижимости 1 января 2012 года (это дата вступления в силу Указания № 2612-У) должны будут отнести на расходы три четверти стоимости зданий.

На самом деле, конечно, ничего такого не будет, «потому что этого не может быть никогда». Недвижимость, принадлежащая банкам и используемая ими для осуществления банковской деятельности не несет в себе рисков, предусмотренных Положением № 283-П. А оговорка насчет реализации прав на обеспечение касается всех позиций, перечисленных до нее, хотя они и разделены точкой с запятой. Во всяком случае, так говорят представители Банка России на семинарах

Более того, не далее как в прошлом месяце у банкиров появилось и письменное подтверждение этой гипотезы – Письмо Банка России в Ассоциацию российских банков, где, в частности указывается следующее:

« В случае если активы, поименованные в п. 2.7 используются (опосредованно, для осуществлении банковской деятельноcти) они  не являются предметом резервирования по  Положению № 283-П».

Подавив искушение обсудить заодно орфографию и пунктуацию приведенной цитаты, отмечу, что сам по себе этот вывод совершенно логичен, как с экономической точки зрения, так и с позиции оценки рисков. Жаль только, что изложен он в письме, которое, как известно, нормативным актом не является.

Сам же нормативный акт, как мы убедились, никаких оснований для таких выводов не дает.

Впрочем, вопросы с пунктуацией в пункте 2.7. Положения № 283-П – это, конечно, мелочи. Куда более серьезные проблемы встанут с новом году перед кредитными организациями, передавшими резервируемое имущества на баланс дочерних структур – им придется создавать резервы по активам, которых у них нет. Интересно, что сами дочерние структуры, если это кредитные организации, не освобождаются, по всей видимости, от обязанности резервировать те же самые активы. Несладко придется также владельцам настоящих непрофильных активов и паев инвестиционных фондов.

И это еще пока не принят проект, призванный уничтожить три четверти российских депозитариев.