Прошла острая фаза глобального экономического кризиса. И все-таки если задать вопрос, кому сейчас плохо, то ответ будет таков: всем, включая Китай. Но если спросить, у кого дела идут более или менее неплохо, экономика восстанавливается и, похоже, видимых серьезных затруднений не предвидится, то окажется, что это США, страна — эпицентр и «экспортер» этого кризиса. Почему так? Причин несколько. Но одна из наиболее важных — слабый доллар. Хорошо известно, что после кризиса наиболее благоприятная экономическая ситуация складывается в той стране, в которой слаба национальная валюта.

Мы все помним, что резкое падение курса рубля в кризис 1998 года позволило российской промышленности получить импульс для подъема. Экономика пошла вверх. Впоследствии рубль начал быстро укрепляться, и накануне кризиса 2008 года он оказался даже существенно более «тяжелым» по сравнению с уровнем 1997 года (см. график 1).

Стальные объятия импорта

В США руководство страны озабочено в первую очередь решением задачи оживления экономики и создания рабочих мест. Поэтому в экономику закачиваются деньги. И слабый доллар играет ключевую роль в решении этой задачи. Китайское руководство, несмотря на беспрецедентное в мировой практике международных отношений давление со стороны США, продолжает держать юань недооцененным, дешевым и тем самым поддерживает свою экономику. В стране продолжает высокими темпами наращиваться производство — в значительной мере за счет роста экспорта потребительских товаров. В частности, это очень наглядно видно на примере нашей страны. Начиная с 2002 года объем импорта китайских товаров в Россию вырос в 16 раз. Доля китайских товаров в импорте продукции легкой промышленности перевалила за половину (см. график 2). А наша легкая промышленность лежит, производства нет, рабочие места отсутствуют.

Конечно, можно возразить: раз есть деньги покупать импортные товары, то почему этого не делать? Это было бы так, если бы мы, как, например, США или Япония, производили высокотехнологичную продукцию, в соответствующих отраслях экономики была бы занята значительная часть населения, и создаваемая высокая добавочная стоимость, во-первых, была бы результатом высокого качества труда, а во-вторых, достаточно равномерно распределялась бы среди населения страны.

У нас же все наоборот. Основным источником дохода является сырьевой сектор, рынки продукции которого подвержены очень сильным колебаниям. Кстати, и относительная занятость там не очень высокая, и высокая добавочная стоимость возникает как результат рентных и монопольных отношений.

Распределение доходов, генерируемых в сырьевом секторе, тоже происходит крайне неравномерно. Коэффициент Джини в нашей стране равен 0,422, что существенно выше, чем во всех развитых странах. Мы гораздо ближе к Нигерии, у которой самый высокий коэффициент Джини (0,556), чем к Японии, у которой он равен всего 0,228. Поэтому и выгоды от крепкого рубля получает лишь небольшая часть населения, то есть те, кто имеет высокие доходы и пользуется благами западной цивилизации за пределами России. Ну и, конечно, импортеры и торговые сети.

В силу того что обменный курс рубля гораздо выше, чем тот, при котором наши производители получают хотя бы равные конкурентные условия по сравнению с зарубежными производителями, российскую экономику душит импорт. Не создается конкурентоспособных импортозамещающих производств.

Сказанное наглядно иллюстрируют следующие цифры. Начиная с 2000 года в среднегодовом исчислении импорт рос темпом 15% в год. В это же время темп роста спроса на российскую продукцию, также в среднегодовом исчислении, составил всего 4,4% в год (см. график 3).

Считается, что увеличение темпа роста спроса на отечественную продукцию на 1% приводит к увеличению занятости на 0,11%. Поэтому ясно, сколь много рабочих мест не было создано в это десятилетие в результате ускоренного роста импорта.

Тормоз инвестиций

На первый взгляд может показаться, что сильный рубль должен привлекать иностранный капитал. И вроде это наблюдается. Однако важно понимать, о каком капитале идет речь. Укрепление рубля интересно для финансовых спекулянтов. Вложения в рубль в период роста курса рубля с 1999-го по 2008 год могли обеспечить значительно более высокую доходность, чем на международных финансовых рынках (см. график 4).

А дальнейшее вложение конвертированных в рубли средств в российские финансовые инструменты еще более повышает эту доходность. Но спекулятивный капитал очень мобилен. Поэтому российский финансовый рынок попадает в сильную зависимость от конъюнктуры мировых финансовых рынков, со всеми вытекающими из этого высоковероятными рисками обвального падения курса рубля.

В то же время очень нужный нашей стране приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ) существенно сдерживается наличием высокого обменного курса рубля. В 2008 году объем ПИИ составил 27 млрд долларов. В 2009 году, в условиях глобального экономического кризиса, он сократился на 41,1%. И после такого резкого падения в 2010 году, когда уже начался выход из кризиса, сокращение продолжилось, произошло падение на 13,8%, до 13,8 млрд долларов. Значительную роль в этом сыграло начавшееся стремительное укрепление рубля. И это при том, что в целом доля ПИИ в российскую экономику в общем объеме иностранных инвестиций очень мала. С 2002 года в экономику нашей страны пришло около 3,5 трлн долларов. За это время общий объем ПИИ составил лишь около 9% от этой суммы, если следовать данным Центробанка, и чуть более 3% — по данным Росстата.

В России не наблюдается жесткой прямой зависимости ослабления инфляции в результате укрепления рубля, так как инфляция во многом определяется неденежными факторами

Логика здесь очень простая. Рубль укрепляется, а значит, в долларовом выражении величина расходов вырастает. И одновременно снижается конкурентоспособность производимой в России продукции. Для инвесторов выгоднее произвести продукт за границей и экспортировать его в Россию, чем экспортировать в Россию капитал и организовывать производство здесь.

Существует еще целый ряд абсолютно негативных проявлений укрепления рубля, и диапазон их очень широк — от сокращения нефтегазовых доходов бюджета до снижения конкурентоспособности товаров российских производителей на внешних рынках. Но вот что вызывает особенное опасение, так это опережающий темп роста реального эффективного курса рубля по сравнению с темпом роста экономики. В России за период с 2005-го по 2010 год ВВП вырос на 26%. За этот же период реальный эффективный курс рубля вырос на 42%. Если учесть, что реальный эффективный курс национальной валюты является индикатором конкурентоспособности, то можно сделать вывод, что конкурентоспособность российских производителей снижается крайне быстро. Хуже, чем в России, положение сейчас только в Бразилии. Но если бразильское руководство очень обеспокоено этим и предпринимает усилия для ослабления своей валюты, заявляя, что ситуация является результатом валютных войн и проводимой многими странами конкурентной девальвации валют, то наше руководство не видит в укреплении рубля никакой угрозы, более того, своими действиями оно даже способствует закреплению сложившейся тенденции (см. таблицу).

Не дожидаться шокотерапии

Основной аргумент денежных властей нашей страны в пользу «тяжелого» рубля состоит в том, что он-де способствует снижению уровня инфляции. Возможно, это было бы так, если бы наша экономика подчинялась требованиям, прописанным в университетских учебниках экономики. На самом деле у нас все в точности до наоборот. За последние пять лет инфляция выросла на 81,4%, а реальный курс рубля к доллару — всего на 40 с лишним процентов. Более того, наблюдалась ситуация, когда темпы роста реального курса рубля ускорялись и одновременно ускорялась инфляция. И наоборот, когда темпы роста реального курса рубля замедлялись, замедлялся и рост цен.

Тот факт, что жесткой прямой зависимости ослабления инфляции в результате укрепления рубля не наблюдается, в значительной мере обусловлен тем, что инфляция у нас во многом определяется неденежными факторами. Это и регулируемые тарифы, и цены на продукты локальных монополий, и, наконец, цены на импортные товары, которые зависят от роста цен на глобальных сырьевых, энергетических и продовольственных рынках.

Рост цен на углеводороды, наблюдающийся в настоящее время в силу ситуационных причин, не будет бесконечным. Конъюнктура изменится, эйфория улетучится, и рубль резко покатится вниз, как было в 1998-м или в 2009 году. Конечно, это даст стимулирующий импульс отечественной экономике. Но импульс этот будет из разряда шоковой терапии, он будет сопровождаться негативными последствиями для сбережений граждан и банковской системы. Поэтому уже сейчас денежным властям страны необходимо наконец задуматься о судьбе российского производителя, а значит, и экономики страны в целом, и предпринять необходимые меры для ослабления реального курса рубля хотя бы на 10%.  

Таблица
Соотношение динамики ВВП и реального обменного курса валют некоторых стран в 2005–2010 годах

График 1
К середине 2008 года реальный курс рубля был существенно выше уровня, предшествовашего девальвации 1998 года

График 2
Китай наступает

График 3
Импорт систематически опережает динамику спроса на российскую продукцию

График 4
На фоне быстрого укрепления рубля в 2003-2007 годах наблюдался приток спекулятивного капитала в Россию