Виктор Ивантер, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАНПовторение в России банковского кризиса не исключено. Причина в том, что потребители не понимают цену денег, а банки этим пользуются - полагает Виктор Ивантер, директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. О том, какие сценарии развития возможны в отечественной экономике и какое место в ней отводится банкам, академик рассказал в интервью НБЖ.

Виктор Викторович, сейчас многие эксперты утверждают, что в экономике сформировался колоссальный спрос на деньги. Способна ли наша банковская система удовлетворить его и при каких условиях это возможно? И второй вопрос: анализируя структуру экономики, вы уверены, что российские предприятия способны с учетом всех обстоятельств (таких как коррупция, высокие издержки, устаревшее оборудование и зачастую невостребованная рынком продукция) возвращать кредиты? Если нет, то, возможно, коммерческие банки правильно делают, не торопясь ввязываться в кредитование реального сектора?

В денежной экономике (а российская экономика, что бы там ни говорили, достаточно давно стала и рыночной, и денежной) всякое развитие начинается со спроса на деньги. А денежный спрос, в свою очередь, связан с тем, что с помощью денег предприниматели собираются что-либо делать, а потребители - приобретать продукцию.

Наличие спроса на деньги - свидетельство нормального экономического развития. Когда его нет, это и есть кризис. Именно так было в 2008-2009 годах: люди прекратили покупать автомобили не потому, что денег нельзя было найти, а потому, что считали такую инвестицию рискованной, не понимая, как они будут гасить долги, какие будут цены на бензин и т.д. Если предприниматели в кризис ограничили производство, значит, им деньги тоже не особо были нужны. И так по цепочке. Таким образом, в основе событий лежит спад производства и потребления, а на поверхности мы видим снижение спроса на деньги.

В нормальной рыночной экономике денежный спрос возникает в двух случаях: когда вы развиваетесь и в момент, когда вы остановились. Во втором случае спрос на деньги тоже весьма велик, поскольку вы должны отдавать то, что уже заняли, платить сотрудникам, которых хотите оставить, отдавать налоги. Иными словами, делать все, чтобы не потерять свой капитал. Своеобразие недавней кризисной ситуации состояло в том, что спрос на деньги во многом определялся именно затратами на сохранение капитала. Причина такова: многие наши крупные корпорации кредитовались за счет внешних займов, отдав в залог акции своих ведущих предприятий. Из-за уменьшения объемов сбыта они потеряли возможность расплачиваться за кредиты за счет собственных прибылей и, чтобы не потерять свои активы, стали искать дополнительные источники денег.

Сегодня кризис закончился. О стагнации говорят лица двух категорий: те, кто никогда в руках не держал статистические сборники, и те, кто считает, что если они, их родственники и друзья не участвуют в управлении государством, ситуация в экономике может быть только плохой.

К какой категории относится академик Аганбегян?

В данном случае речь идет совсем о другом. Абел Гезевич всегда выступает за высокое качество роста. С точки зрения этих повышенных требований медленные структурные сдвиги на фоне не очень высоких процентов прироста – действительно скорее стагнация, чем развитие. Но это ведь не буквальное отрицание плюсовой динамики экономических показателей.

Если вернуться к чисто количественным измерителям, то экономический рост у нас есть, и местами довольно масштабный. Возьмем обрабатывающую промышленность: там прирост объемов в 2010 году выражался двузначными процентами. Понятно, что считать приходится от низкой кризисной базы, но все равно этот факт прямо подтверждает, что идет в целом нормальное восстановление экономики.

Вообще в кризис экономисты разделились на две категории. «Катастро-фисты» обещали всякие ужасы: например, что доллар будет стоить 60 или даже 80 рублей, а нефть - 10–20 долларов за баррель. Никто сейчас не помнит их фамилий, но тогда их слушали куда охотнее, чем скучных профессионалов, пытавшихся объяснить, что такое развитие событий крайне маловероятно. Были и оптимисты, которые говорили, что Россия выйдет из кризиса обновленной. А с какой стати? Обновление - это инновации, инновации возможны только за счет масштабных инвестиций. Но в падающую экономику инвестиций никто не делает - это глупо. В общем, мы вышли из кризиса ровно такими же, какими и были.

Это не очень большая беда, если есть положительный ответ на другой вопрос: сделали ли мы выводы из кризиса?

«Мы спасали не банки, а вкладчиков»

Кто именно должен был сделать выводы, какие и сделали ли их те, кто должен?

Экономические агенты -власть, предпринимательское сообщество и население. Какие выводы сделало население, еще предстоит понять. Люди сейчас задаются вопросом: мы теперь будем менять автомобили раз в три года, раз в пять лет или в десять? За каждым ответом на этот вопрос стоит совершенно разная экономика. А как часто будет население менять холодильники, телевизоры и так далее? При этом приказать, чтобы меняли чаще, нельзя. Далее важно понять, в какой мере люди будут рассчитывать на собственные накопления и доходы, а в какой - на кредиты.

Следующий вопрос: как будет вести себя власть? Правительство пообещало, что будет развивать авиационную промышленность, судостроение, энергомашиностроение, атомную промышленность, деревообработку. Будет строить дороги - шоссейные и железные. Если эти обещания будут выполняться, для бизнеса откроются широкие возможности. Рассмотрим, например, гражданское авиастроение. Оно нам необходимо при условии, что люди будут летать. Но для этого доходы должны расти. При советской власти нужно было получать специальное разрешение, чтобы поехать в командировку поездом, а не самолетом. Теперь ситуация обратная. В общем, вся идея с авиастроением заработает только тогда, когда будут экономический рост и спрос на деньги.

Получается, что банки берут на себя риски, кредитуя те предприятия, которые не имеют госгарантий?

Давайте вспомним, что мы делали с банками в период кризиса. Мы «закачивали» в банковскую систему деньги. Говорят: мы спасали банки, и далее следует длинное объяснение про то, что банки - это кровеносная система экономики… Я утверждаю, что мотивы были совсем другими: мы спасали вкладчиков, а не банки. Спасали как сбережения физлиц, так и сбережения юридических лиц (поскольку средства предприятий - это оборотный капитал, в котором «сидят» зарплаты все того же населения). Другого способа не было, хоть сейчас и говорят, что спасали банкиров. Кстати, в 1998 году банки не спасали, и поэтому вкладчики очень сильно пострадали. Видели ли мы при этом обанкротившихся банкиров? Нет! Обанкротились банки, а не банкиры. Иначе говоря, отказывая банкам в спасении по чисто формальным причинам, мы делаем плохо не столько «плохим» банкирам, сколько их многочисленным клиентам. В этот кризис банки мы в основном спасли и в целом были правы.

Другой вопрос - хорошо ли мы занимались спасением? Нет! Неудачно! Почему? У военных, например, всегда есть планы использования имеющихся резервов. Хуже или лучше, но планы всегда есть, и штабы неплохо знают, как работать со своими резервами. А у наших финансовых властей резервы были, а планов по их использованию - нет. Вот и выдумывали что-то на ходу, неся большие потери.

А в других странах были подобные планы?

Не нужно сопоставлять напрямую. В других странах система отлаживалась столетиями. Они один раз в 1929-1933 годах «прокололись», после чего всегда более или менее готовы к кризисам и понимают, что надо делать.

Еще один сюжет. Вот говорят: у нас 146-е место в каком-то там международном рейтинге, и это очень плохо. Но что нас реально волнует - номер места или то, что творятся безобразия?

Вы про коррупцию?

Да. Хотя в некотором смысле бороться с коррупцией очень просто, и ликвидировать ее можно мгновенно.

Взятки не давайте, господа, и коррупции не будет! Что касается рейтингов, то даже мы с вами не знаем, какую среднюю взятку берет гаишник. Откуда это знает составляющий рейтинг аналитик, сидя в Нью-Йорке? И что это вдруг Запад спохватился? Разве в 1990-е годы в России коррупции не было? Откаты когда придумали? И залоговые аукционы?

Вернемся к банкам. Вы сказали, что поддержка была оказана неправильно.

Конечно, а как ее еще оценивать? Давали банкам деньги, они их конвертировали в валюту, а реальному сектору кредиты не давали. А если бы мы эти деньги отдали напрямую реальному сектору? Он тоже превратил бы их в валюту. А что им делать -спроса на продукцию-то не было. Нужно было банкам не деньги выдавать, а лимиты на выдачу кредитов предприятиям. Выдал - окошко закрыли. А мы пошли по самому простому пути. Хотя тут не было особой злонамеренности. Надо было спасти банки, поскольку клиенты оказались массово неплатежеспособными. В итоге банковскую систему мы спасли. Но теперь надо заставить ее работать.

«Это восстанавливается, но не мгновенно»

Как этого добиться? Очевидно, что банки не торопятся кредитовать реальный сектор, ссылаясь на то, что мало качественных заемщиков. А деньги у нас дорогие, поэтому платежеспособные корпорации уже опять занимают на Западе.

Хорошо уже то, что сейчас наша банковская система вполне качественно проводит расчеты. В 1990-е годы мы пережили острейший расчет-но-платежный кризис и знаем, как это плохо для экономики. Сейчас эта проблема снята. Есть недостатки, но их не больше, чем в других странах.

Наша проблема состоит в отсутствии масштабного кредитования реального сектора. Реальному сектору нужны «длинные» деньги, которые есть у российского ТЭКа или у государства (как результат налогообложения того же ТЭКа). Но где мы их держим? В Нью-Йорке, в виде валютных резервов!

Сами предприятия ТЭКа не имеют проблем - они легко кредитуются и в России, и на Западе. Таким образом, остается наладить кредитование обрабатывающей промышленности. Именно там и нужны «длинные» деньги. Власть должна их отдать банкам. Но не в виде подарка. Теоретически система для решения этой проблемы существует. У нас тоже есть ставка рефинансирования. Правда, самого рефинансирования нет…

Представим, что оно появится.

ЦБ будет кредитовать под пакет обязательств. Вопрос: каких обязательств, что за ними стоит? Следовательно, нужна экспертиза крупных проектов. Принцип экспертизы ясен: нужно уметь отличать котлован от ямы. Нужны профессиональные эксперты, которые смогут отличать эффективное от неэффективного при разработке и обсуждении производственных проектов. Эксперты необязательно должны работать внутри банков: достаточно иметь структуры, где можно заказать такую аналитику.

Предполагает ли схема с рефинансированием какую-то встречную государственную экспертизу?

Нет. Банк дает свои деньги - пусть и проверяет. А ЦБ проверяет банк по своей линии, чтобы банк не жульничал.

Представители ВЭБ и ЕАБР жалуются, что большинство обращений со стороны компаний не содержат проектов даже на стадии разработки бизнес-планов, а лишь голую идею. Где вы предлагаете фирмам брать экспертов и средства на подготовку проектов?

Да, бизнес-план - недешевая вещь. К тому же мы потеряли всю отраслевую науку и проектное дело. Заказывать разработку производственных проектов особо некому.

Насколько известно, проектные организации сохранились только в тех секторах, где традиционно есть госзаказ. И поскольку они под власть подстраиваются, уровень их проектов, скажем мягко, хромает...

Ну, про «подстраивание» под власть - это псевдолиберальная дребедень по большей части. Главная проблема в том, что раньше все начальники на производстве были инженерами и знали технические нормы. Сейчас чуть ли не все начальники - юристы и экономисты. Но закон Ома или, скажем, правила сопромата никто не отменял. Никакой краткосрочной финансовой эффективностью их не заменишь. Опыт Саяно-Шушенской ГЭС это всем доказал.

Без инженерных кадров не может работать не только промышленность. Инженеры нужны и банкам, которые без них не могут разобраться, кого кредитовать. В свое время СССР повезло, когда в 30-е годы прошлого века в мире был масштабный кризис. Благодаря ему мы очень дешево покупали немецких и американских инженеров, которые вместе с оставшимися нашими все у нас наладили. Потом мы создали супервузы, способные производить собственных качественных специалистов. Правда, сейчас чуть ли не все их выпускники оказались на Западе. Но в принципе, эти вузы и сейчас существуют, по-прежнему обеспечивая хорошее образование. На этой базе многое можно восстановить, хотя и не мгновенно.

Российские финансовые организации применяют опыт мировых банков развития, дающих в основном связанные кредиты.

Да, наши тоже дают связанные кредиты. Оплачиваются в основном  уже  сделанные  работы  по представленным документам. Другое дело, что у нас еще нет масштабного опыта долгосрочного финансирования через специальные институты развития, технология не отработана.

«Сырьевое проклятие - миф, а не реальность»

Чем должны заниматься наши институты развития: реанимацией неликвидных предприятий, на продукцию которых нет спроса, или кредитованием потенциально эффективных проектов?

Должны заниматься тем же, чем и во всем мире. Вот мы говорим: у России сырьевая зависимость, страна на сырьевой игле... Придумали какое-то «сырьевое проклятие», но хотел бы я посмотреть на страну, где бы власть сказала: для нас будет страшная беда, если мы откроем у себя нефть и газ.

На пике кризиса в 2009 году спад в добыче нефти составил всего 1,5%. Нефтяной экспорт - самый устойчивый в мире. А на бюджете как кризис отразился? Ну, выручка упала. А куда мы ее раньше девали, когда ее было больше? Отправляли американцам на хранение. Пусть они и нервничают по поводу «неприхода» наших денег, а нам-то зачем?

Вот еще во что вдумайтесь: $15 за баррель - средняя по России себестоимость добычи нефти с учетом транспортировки. Конечно, в Саудовской Аравии еще ниже - $3–5 за баррель, но даже при наших $15 продавать хотя бы по $40 за баррель - это замечательно! Другое дело, что если цена за баррель равна $40, любые вложения в арктический шельф бессмысленны. Но если цена на ближайшие десятилетия сохранится на уровне $80 за баррель, заниматься арктическим шельфом мы будем. Так что цена на нефть - это скорее проблема инвестиционного выбора, чем проблема бюджетного наполнения.

В чем же тогда на самом деле состоит наша сырьевая зависимость? Наша зависимость в том, что мы импортируем критическую массу продовольствия, оборудования и технологий. Да, мы всегда будем импортировать экзотические фрукты и овощи, это нормально. Но как только мы будем производить 70-80% необходимых продуктов, мы перестанем от кого-то зависеть. То же самое по комплектующим, в том числе по оборонке.

А заявленный правительством набор приоритетных отраслей вас не смущает? Какой смысл десятилетиями вкачивать бюджетные средства в десятки предприятий авиапрома, если ни самолетов на выходе нет, ни спроса на перелеты? В США это эффективно, но там и вкладывается государство на уровне технологий и материалов, и отдача налицо.

У нас и в США - разная авиация. В Америке существует прямой госзаказ на любые НИОКР - неважно, гражданские или военные, примерно на уровне 80%. Наша «советская» гражданская авиация всегда была переделкой военной, что давало больше минусов, чем плюсов. А сейчас мы финансируем 20% потребности по НИОКР для военных проектов или проектов двойного назначения. Результаты НИОКР, как и раньше, с трудом передаются в гражданский сектор. Но, на мой взгляд, некоторые успехи есть: гражданский лайнер «Суперджет» производства КНАПО с франко-российскими двигателями уже выпускается и будет вполне конкурентоспособен.

Скажите, а когда составляются очередные перечни приоритетных отраслей, власть с учеными РАН советуется? Вас, скажем, президент или премьер-министр спрашивали, в каких областях возможно создать точки роста?

Работал и с президентской администрацией, и с правительством. Так сложилось, что с последним общался чаще. Проблема не в том, что у правительства нет идей по точкам роста. Эти идеи есть, и вполне здравые. Но реализовать их сложно. Иначе говоря, мы с вами возвращаемся к тому, что для финансирования этих идей банкам нужны качественные проекты.

«Банки наладят реальный контроль за расходованием средств»

В кризис у банков накопилось много непрофильных активов. И среди них - залоги по ипотеке, многие из которых серьезно обесценились.

Кредитование банками жилищного строительства - отдельная принципиальная проблема, которую не раз поднимал Дмитрий Медведев (Президент РФ - Ред.). Посмотрите: организовать банк сейчас - дикая морока. Лицензии, наличие опыта, размер капитала и т.д. А чтобы иметь возможность собирать деньги у населения, надо еще попасть в систему страхования вкладов. Теперь посмотрим, как работают с деньгами населения застройщики. У вас есть документ на земельный участок, и вы объявляете, что на этом месте построите дом. И без проблем собираете деньги с населения и творите с этими деньгами что хотите. Потом начинаются митинги обманутых дольщиков, но реальной ответственности никто не несет. Это же бред! А почему вообще все это возникло? Строительным компаниям надо где-то брать деньги на начало строительства. Но банки бесплатно денег застройщикам не дают, они проценты хотят. А население дает им деньги без процентов в надежде, что дом будет через год готов. Для застройщиков, конечно, такой заем у граждан гораздо выгоднее, тем более что всерьез доказывать свою надежность никому не надо. И никто мне не может объяснить, как и почему это законом разрешено.

А вы у кого спрашивали?

Вот депутат Госдумы Павел Медведев со мной соглашается: надо это прекращать. Все это надо закрыть, запретив продавать неготовые квартиры. Никто не мешает любому человеку принять долевое участие в любом частном проекте, но тогда человек должен знать про все риски и четко понимать, что соинвесто-рам госбюджет потерь не возвращает.

Если банки войдут в процесс застройки, не станет ли недвижимость еще дороже, чем сейчас?

Недвижимость подешевеет! Если бы у нас квартиры продавались с рентабельностью 8%, то да, участие банков привело бы к росту цен, поскольку сейчас банковский процент выше. Но при нынешних средних рентабельно-стях в жилищном строительстве приход банков приведет к удешевлению, поскольку, следя за платежеспособностью компании-заемщика и отстаивая размер своей маржи, банки наладят реальный контроль за расходованием средств.

Покупатель, по сути, ничего не может контролировать. Но банк точно проконтролирует: не даст денег на фундамент, пока нет котлована. Сейчас застройщик получает деньги, но вместо того, чтобы начать строительство, часть кладет в карман, часть раздает на взятки, и лишь собрав деньги за следующий дом, возьмется за ваш. Если в процесс вмешается банк, такой пирамиды не получится. Банк будет оплачивать уже выполненные строительные работы. Это, конечно, само по себе не улучшит качества строительства. Но мы хотя бы получим реальный контроль за средствами.

Я против того, чтобы придумывать в этой сфере что-то неожиданное. Мы в нашем государстве собираемся финансировать жилищное строительство? Собираемся! А банку все равно, откуда эти деньги. Пусть они будут государственные. И если вы хотите строить дома военным, то пропустите их через банк. Банк в любом случае будет отслеживать, чтобы строители не завышали себестоимость, потому что ему это невыгодно. А ЦБ должен следить за банками, чтобы те не «зарывались» в своих доходах. Здесь мы снова возвращаемся к проблеме размера кредитных ставок и к риску возникновения второй волны кризиса.

«Такой процент сейчас вернуть нельзя»

Есть повод говорить о второй волне?

Судите сами. Вот банк выдает деньги под 20% годовых. Где в российской экономике работают сектора, позволяющие иметь эффективность выше 20% в год? Если вы, конечно, не торгуете девочками или наркотиками. Нет таких мест. Поэтому если банк кого-то из нормальных людей кредитует под 20% годовых, то очевидно, что потом он будет вынужден этот кредит реструктурировать. Такой процент сейчас вернуть нельзя. Нельзя! Банк может возразить: а мы залог взяли! Но что с этим залогом делать? Его же обычно продать за необходимые деньги нельзя. Вспомним бурные 90-е годы. Под 80% годовых мог брать деньги или банкрот, или авантюрист. Других вариантов не было. Поэтому объявление дефолта было предсказуемым и нормальным. То же самое и сейчас: банк должен понимать, что клиент деньги, взятые под 20% годовых, точно не вернет.

Зачем тогда дают?

Это все дурацкая игра в арифметику. Банки во время кризиса понабрали ресурсов под 10, 15 и даже 20% годовых и теперь, чтобы не обанкротиться, вынуждены деньги размещать.

Какой вы пропишете рецепт?

В США после кризиса 1930-х годов 10 лет контролировались пассивные ставки. И очень жестко. Банки не могли предлагать ставки по депозитам выше определенного уровня, который определялся централизованно. Контроль за пассивными ставками банков - очень мощный инструмент.

У нас планку задают госбанки. Как, по-вашему, минимум в 11% годовых по ипотечному кредиту, который установил Сбербанк, - низкая ставка или высокая? Верите ли вы представителям комбанков, когда они говорят: госбанки демпингуют, а мы живем на уровне рентабельности?

В обедневших банкиров я не верю. А про ставки скажу следующее. С одной стороны, Сбербанк сейчас «сбросил» ставки, и все крупные банки за ним пошли. Так формируется некое равновесие. С другой стороны, 11% Сбербанка по ипотеке - это тоже для сумасшедших. Нормальный человек может взять такой кредит на авто, холодильник или телевизор. Но под жилье - нет, доходы слишком низкие. Проблема именно в доходах, поэтому и ипотеки нет.

«1,5% - совсем неплохая маржа»

На одном из «круглых столов», которые НБЖ регулярно проводит по различным темам, представитель одного уважаемого банка сказал: если у меня маржа по ипотеке 1,5%, зачем ею заниматься?

Ну, если у банка есть другие источники дохода - пусть не занимается. По мне так и 1,5% - неплохая маржа. Тем более тут еще надо разобраться с тем, что мы называем темпом инфляции, за вычетом которой рассчитывается маржа. У нас под инфляцией всегда понимается рост цен на товары текущего потребительского спроса. Но разве у нас люди хранят деньги, чтобы потом питаться на них? Нет, деньги сберегают с другой целью - купить машину или квартиру.

Теперь посмотрим: в течение пяти лет - с 2003 по 2008 годы - цены на автомобили в реальном выражении падали. Значит, потребитель выигрывал, если копил деньги на автомобиль. Поэтому методика, в соответствии с которой мы берем процентную ставку, из нее вычитаем рост цен на корзину из товаров повседневного спроса (именно это называется инфляцией), неверна. Ведь продовольствие и квартиры росли в цене, а автомобили и прочая бытовая техника падали.

Что касается потребительского кредитования, то мы не до конца прошли путь, который прошли западные заемщики. Наш потребитель психологически не понимает цену денег.

До сих пор?

В значительной части - да. Это вопрос жизненного опыта. Люди в нормальной системе должны понимать, при какой ставке и при каких доходах разумно брать кредиты.

А выбор есть? Какие ставки предлагают - по тем и кредитуются.

Не согласен. Вопрос же не стоит так, что человек умрет с голоду, если не возьмет кредит. В обществе должно присутствовать понимание: если человеку нужен холодильник, по какой ставке он может взять его в кредит? По какой отказаться? Должно быть интуитивное представление о мере вещей: сколько стоят деньги. У нас же этого нет, и потому мы влезаем в кредит под 20% годовых, а потом нам нечем платить.

Итак, Сбербанк и его 11%. Сколько его деньги стоят?

Дешево стоят. Но все, что он зарабатывает, у него можно забрать.

Но в кризис же «закачивали», а не забирали?

Дело в том, что у Сбербанка много важнейших функций в стране. Сбербанк, с одной стороны, традиционно проводит через себя львиную долю расчетов. С другой стороны, в нем хранятся основные сбережения нашего населения. Ну и, наконец, Сбербанк много работает как банк развития. Например, с АвтоВАЗом.

Фактически это способ брать деньги населения и напрямую «закачивать» в производство?

Да, государство через Сбербанк финансирует подобные проекты. Причем я бы не сказал, что случай с ВАЗом - это чистая социальная политика. Смотрите: завод с 1991 года продавал по 700 тысяч автомобилей в год. Конечно, дурные собственники из ВАЗа деньги «выкачивали», и власть это спокойно допускала. Но это не значит, что ВАЗ выпускал плохие с экономической точки зрения автомобили. По соотношению цена-качество там много лет все было нормально. К тому же иномарки нормально можно обслуживать в Москве и Санкт-Петербурге, но не в глубинке. И цена на ремонты ВАЗов и иномарок до сих пор различается в разы. В общем, я не сомневаюсь, что спрос на ВАЗы со стороны небогатых людей сохранится еще надолго.

Как заставить негосударственные банки работать с реальным сектором? Просто дать им денег через систему рефинансирования?

Сказать: мы как власть заинтересованы, чтобы у нас развивались машиностроение или авиапром, мы готовы рефинансировать ваши кредиты, но коммерческие риски - целиком на вашей ответственности. С населением модель должна быть более сложная. Чего мы хотим от власти? Банк дает или не дает кредит в зависимости от доходов клиента. Но завтра человек может остаться без доходов. Значит, нужны государственные гарантии.

Отдельная проблема возникла с ипотечным кредитованием, где мы напрочь все запутали. Предложение жилья должно превышать спрос, только в этом случае ипотека может нормально работать. Следовательно, нам надо строить больше. Должно быть так, чтобы сумма платежей семьи не превышала, скажем, 30% ее дохода. Сегодня в кредит банки могут работать с очень узким слоем заемщиков. Их и было мало, а в кризис стало еще меньше. Сейчас может развиваться только псевдоипотека, которую государство субсидирует: для молодых семей, ученых и т.д.

Когда сойдутся два фактора - рост зарплат (как минимум вдвое) и увеличение предложения до 100-140 млн кв. м в год, - ипотека станет предметом острого интереса всех банков. Возникнет конкуренция в ставках. Конечно, еще есть Москва, тут все несколько иначе. В элитный рынок государству лезть не надо. Если есть те, кто готов платить $35 тыс. за кв. м, так и пусть платят, можно даже брать с них сверхналоги. А вот жилье экономкласса - это другое дело. Везде в мире это контролируемая система, где не допускается монополия и завышение цен, поскольку от этого зависит социальная стабильность.

«Большой стране нужны мелкие банки»

Вы поддерживаете точку зрения, что финансовые власти (через повышение требований к капиталу) и госбанки своими ставками душат малые и средние комбанки, в том числе региональные?

Не согласен. Всех не задушили. У нас сегодня есть вполне современная банковская система, которой не было в 1990-х годах. Когда мы показывали коллегам из европейских стран баланс Государственного банка СССР, они вообще не могли понять: что это такое, что за числа, что они означают. А сейчас все работает одинаково.

Все ли при этом нас устраивает в наших финансовых делах? Нет, конечно! Вот отдали мы на Запад $600 млрд своих резервов на хранение. $500 млрд взяли обратно в виде кредитов западных банков нашим корпорациям под гораздо более высокий процент. Зачем мы это сделали - по незнанию или злонамеренно? Ни то ни другое. Логика была такая: нашим что ни дай, все украдут. А вот если западники будут давать кредиты, то они все проконтролируют, чтоб не разворовали. Но западники тоже ничего не контролировали. Нам выдают кредиты, понимая величину наших ЗВР. И зная, что это и есть самая надежная гарантия возврата кредитов. И как наши компании тратят западные кредитные деньги, за границей тоже никому особо не интересно.

Дальше была очень смешная история: власть испугалась, что Запад заберет себе заложенные российские стратегические предприятия. И ВЭБу выделили $50 млрд на их поддержку. Из них ВЭБ потратил лишь $11 млрд. Ведь западный банк, где заложено стратегическое предприятие, понимает, что акции предприятия он может получить, но физически войти туда -нет. Поэтому западные банки начали реструктурировать долги, и ситуация стабилизировалась.

Вы согласны с утверждением ряда экспертов, что мелкие банки являются преимущественно «карманными», а потому ненужными экономике?

Мелкие банки большой стране нужны, поскольку ни один филиал Сбербанка не в состоянии знать, кому в деревне можно дать кредит, а кому нельзя. Есть бизнесы, в которых бумажный бизнес-план ничего не стоит. Там просто надо смотреть человеку в глаза.

Еще один момент: Сбербанку эта деятельность невыгодна, да и сидит в регионе клерк, а не банкир. А небольшой банкир может не иметь огромного офиса, и при некоторых условиях государству придется даже ему помочь, потому что он поддерживает малый бизнес. Неважно, называется это малым банком или микрофинансовой организацией, но ЦБ должен решать проблему финансирования малого бизнеса прежде всего через них. Если правительство всерьез решает, что необходимо развивать малый бизнес, значит, нам надо иметь малые банки.

ЦБ вообще должен отвечать за развитие экономики. Для ФРС США главная проблема - обеспечение занятости. Это главный ориентир экономической политики. У нас в уставе ЦБ это не записано, значит, устав надо поменять. Разумеется, думать, что ЦБ у нас совсем не интересуется экономикой, неправильно. Он может влиять и отчасти влияет   на   ситуацию   с   занятостью и производством. Но по закону он этого делать не обязан. А в идеале у нас вообще должна быть единая финансово-кредитная и денежная политика.

Вам удалось ознакомиться с проектом новой стратегии развития банковской системы? Как его оцениваете?

Видел. Плохой документ, надо полностью переделывать. В таком виде его принимать нельзя. Нам нужна развернутая программа развития, в том числе и малых банков. Причем для Дагестана нужны одни способы решения проблем, для Урала - другие, для Черноземья - третьи. Одной из главных целей должна стать следующая: каждый малый предприниматель имеет доступ к деньгам.

Должны ли регуляторы иметь рычаги для балансировки в системе государственных и коммерческих банков? Или рынок сам себя должен регулировать?

У нас экономика так устроена, что банковская система еще долго будет смешанная: местами государственная, местами частная. Если экономика будет благополучно развиваться, то постепенно доля частного сектора будет расти. Но пока есть масштабная государственная собственность, будут и масштабные госбанки.

Банки развития - отдельная тема. Они эффективно работают, скажем, в Японии. В англосаксонских странах вся работа ведется через финансовые рынки, в континентальной Европе -через банки. Хотя сейчас европейская система, конечно, тоже активно использует финансовые рынки.

Рост доли госбанков вас не волнует?

Нет. Как только экономика начнет нормально работать, тенденции изменятся. А пока мы только выходим из кризиса. К тому же есть еще специфический спрос, связанный, скажем, с чемпионатом мира по футболу. А еще есть триллионы рублей, идущие на военное перевооружение, в здравоохранение и в пресловутые нанотехнологии. Все это реально может обеспечить мощный рывок в экономике, но заниматься этим надо системно, чего трудно добиться, не имея масштабных ресурсов, собранных в одних руках.