Дефолт, распад и новые участники еврозоны

Внимание мировых СМИ приковано к финансовой ситуации в Европе уже не первый месяц, и минувшая неделя не стала исключением. Напротив, поток событий в последнее время настолько плотный, что масс-медиа едва поспевают за ним.

На сегодня правительство Ирландии, все это время отвергавшее финансовую помощь Евросоюза и МВФ, наконец-то согласилось ее принять. Однако пока Европа пытается справиться с долговым кризисом, экономисты и эксперты все чаще высказываются о том, что было бы лучше и честнее, если бы слабые страны континента объявили дефолт по своим задолженностям.

Как пишет газета The New York Times, многие специалисты считают, что помощь только откладывает неизбежное. Вместо того, чтобы и дальше разрушать экономику своих стран драконовскими сокращениями бюджета, правительствам стоит немедленно начать переговоры с владельцами облигаций и вынудить их принять убытки от своих инвестиций.

Конечно, существует большой риск, что инвесторы впадут в панику на финансовых рынках в то время, когда мировая экономика еще очень ослаблена. Но, как утверждают некоторые экономисты, организованная реструктуризация задолженности ускорила бы восстановление и помогла бы избежать травмы вынужденного дефолта.

Недавно канцлер Германии Ангела Меркель, при поддержке французского президента Николя Саркози, попыталась убедить руководителей других европейских стран в том, что владельцам облигаций необходимо взять на себя риск будущих спасений. Однако ее заявление, вызвавшее ажиотаж на рынке облигаций, упоминалось при обсуждении лучшего пути для разрешения долгового кризиса, в то время как внимание Европы перемещается с Ирландии на Португалию и Испанию.

Сторонники дефолта приводят в пример Аргентину и Россию, которые вернулись к жизни после реструктуризации задолженности в 2002 и 1998 годах. Обе страны отказались от выплаты иностранных займов и смогли восстановиться, девальвировав свои валюты.

Однако, в отличие от Аргентины и России, Ирландия и прочие проблемные европейские государства, использующие евро в качестве единой валюты, не могут девальвировать свои валюты; таким образом, они лишены этого инструмента, способного вылечить их экономику, улучшив их конкурентоспособность и увеличив объем экспорта.

В Ирландии, внешний долг которой в десять раз превышает объем ВВП, мало кто сочувствует тем, кто одалживал деньги ныне проблемным банкам. По мнению банковского консультанта Питера Мэтьюса, за последствия должны отвечать те, кто предоставил средства этим банкам. Согласно расчетам эксперта, если бы держатели облигаций взяли на себя убытки от своих банковских активов в размере 18 млрд. евро, это сэкономило бы стране около 15 млрд. евро.

Сторонники реструктуризации утверждают, что было бы гораздо справедливее, если бы кредиторы приняли убытки и разделили убытки. Объем ущерба для кредиторов был бы примерно таким же, сколько правительство намерено выудить из карманов своих граждан в ближайшие четыре года путем сокращения расходов и увеличения налогов, чтобы снизить дефицит бюджета с 32% от объема ВВП до 3%.

Профессор Гарвардского университета Кеннет Рогофф считает, что Греции и Ирландии не удастся избежать реструктуризации долга.

Но если это неизбежно, как говорят эксперты, почему не сделать этого прямо сейчас?

Как поясняет г-н Рогофф, это не так просто. Исполнительный комитет МВФ, наделенный полномочиями по одобрению любого предоставления помощи, контролируется ведущими странами-кредиторами, такими как Соединенные Штаты, Великобритания, Германия и Франция, чьим инвесторам и грозят крупные убытки в случае дефолта. По словам Рогоффа, реструктуризация происходит только в случае провала программы помощи.

В отличие от Аргентины до дефолта, у Греции и Ирландии существенный уровень исходного дефицита. Это означает, что даже без выплаты процентов по их долговым обязательствам они все равно тратят больше, чем собирают в виде налогов. Дефицит для каждой страны составляет около 10% ВВП.

Так что отказ от долговых обязательств не избавит государства от потребности в деньгах, которая станет еще более острой, потому что из-за дефолта их лишат доступа к международным рынкам долговых обязательств.

Более того, в случае Аргентины и России, к примеру, кредиторами в основном были банки Соединенных Штатов. В еврозоне государственные долговые обязательства Греции, Ирландии, Испании и Португалии на сумму более 2 трлн. евро, принадлежат немецким, французским, британским банкам, а в случае с Грецией еще и местным банкам и пенсионным фондам. Так что убытки инвесторов почувствует вся Европа, что может вызвать системную панику, когда банки по всему континенту неожиданно понесут существенные потери.

В то время как «долговая инфекция» распространяется по всей Европе, небольшая, но растущая группа экспертов допускают возможность некой версии такого кошмарного сценария, как выход некоторых стран от еврозоны.

До недавних пор мрачные прогнозы о распаде зоны евро исходили, в основном, от англо-саксонских скептиков, по мнению которых валютный блок со своей универсальной денежно-кредитной политикой с самого начала был обречен на провал.

Однако, по данным Reuters, с началом второй волны долгового кризиса появились и новые скептики. Они считают, что зона евро не сможет существовать в своем нынешнем виде.

Некоторые из них, подобно комментатору Financial Times Гидеону Рахману, утверждают, что Германия может отделиться, в случае если общественное недовольство помощью будет возрастать, или если Берлин не сможет убедить своих партнеров по евро поддержать ее противоречивый план нового перманентного механизма спасения.

Кое-кто из академиков обратился в Федеральный Конституционный Суд, чтобы оспорить законность участия Германии в спасении Греции. Если они выиграют иск, это окажет огромное влияние на евро. Другие опасаются, что экономические расхождения между стабильной сердцевиной Европы и ее погрязшей в долгах периферией может привести к распаду блока на два уровня – «Евро-Север» и «Евро-Юг». Некоторые продолжают верить, что Германия может добиться изгнания таких евро-«слабаков», как Греция, которых вообще не стоило принимать в валютный блок.

Канал BBC также опубликовал материал с рассуждениями на эту тему. Автор статьи пытается представить, каковы могут быть последствия выхода из зоны евро страны вроде Греции или Ирландии.

Во-первых, для создания новой валюты, которая может понадобиться стране для повышения своей конкурентоспособности путем удешевления экспорта, придется перевести в нее все существующие сбережения, выраженные в евро, по фиксированной ставке в конкретный день. Однако вкладчики и бизнесмены не будут просто сидеть сложа руки и ждать этой даты.

Инвесторы и вкладчики поймут, что новая валюта будет обесцениваться по отношению у евро – вероятно, очень быстро – и захотят сохранить свои накопления в евро или перевести их в другую стабильную валюту, такую как американский доллар.

Итак, первой проблемой страны, которая всерьез намерена отказаться от евро, будет огромный отток капитала – будет выведен большой объем вкладов, что подорвет банковскую систему. Правительство почти однозначно попытается ввести ограничения, чтобы предотвратить вывод капитала, но вряд ли эти меры будут эффективными в Европе 21-го века.

Альтернатива в виде тайной подготовки и неожиданного объявления о выходе из еврозоны могла бы сработать в тоталитарном государстве, но из-за нее будут невозможны парламентские обсуждения, разработка законодательства и прочие процедуры, присущие современной демократии. Кроме того, абсурдна и сама идея тайного изготовления и распространения новых банкнот.

Даже представив, что эти практические проблемы можно как-то преодолеть, необходимо понимать, какова будет финансовая ситуация в этой стране?

У нее будет существенный государственный долг, выраженный в евро. Обещание выплатить проценты по этому долгу в евро притом, что налоги будут собираться в новой валюте, приведет к большому риску. В качестве альтернативы стране придется объявить о переводе государственных займов в новую валюту, а для иностранных инвесторов в облигации это будет равносильно дефолту, и последующие займы будут выдаваться под карательные проценты.

Однако были прецеденты, когда подобные конверсии валюты проходили успешно. Евро вошел в обращение без особых заминок, хотя и не без долгих приготовлений. Остмарки Восточной Германии были успешно конвертированы в дойчмарки.

Но главные отличия тех случаев от сегодняшних сводятся к тому, что валюта, в которую переводили сбережения, считалась стабильной, и стимула к оттоку капитала не было.

Получается, что если фундаментальная проблема заключается в замене слабой валюты на сильную, то самым практичным решением был выход из валютного союза самых сильных участников еврозоны. Это означает, что Германия, в отличие более слабых стран, могла бы покинуть союз. Но в то время как многие немцы ностальгируют по дойчмарке, правительство страны вряд ли станет инициатором распада еврозоны, ведь она создавалась без какой-либо возможности развала.

При всей теоретической привлекательности раскола евро, практические сложности нельзя недооценивать.

Несмотря на сложную ситуацию в валютном союзе, все же есть желающие присоединиться к нему. Управляющий Центрального банка Исландии Мар Гудмандссон заявил BBC, что вступление в зону могло быть «хорошей возможностью». По его словам, в сложившейся ситуации виновата не единая валюта, а провал в банковском регулировании. Сама Исландия по-прежнему находится в состоянии рецессии после вынужденной национализации обанкротившихся банков в 2008 году. В начале этого года страна приступила к переговорам о вступлении в Евросоюз.

Кроме Исландии, желание присоединиться к еврозоне выразил и российский премьер Владимир Путин. По его словам, «вполне возможно», что Россия однажды вступит в валютный союз и поможет единой валюте создать конкуренцию доллару как мировому резервному стандарту..

Согласно газете The Telegraph, в своей речи на конференции в Германии премьер, который прибыл в страну для переговоров с Ангелой Меркель, выразил уверенность в том, что евро стабилизируется и укрепится, несмотря на текущий кризис: «Да, проблемы есть. Но экономическая политика Европейского центрального банка и правительств ведущих европейских экономик… убеждает меня в том, что стабильность евро будет гарантирована».

Он также добавил: «Мы знаем, что в Португалии, Греции, Ирландии существуют проблемы, и евро немного неустойчив. В целом это стабильная, хорошая валюта, и она должна занять свое место как резервная».

Йозеф Аккерман, генеральный директор Deutsche Bank, поддержал Путина и признал, что он вполне допускает переход России на единую европейскую валюту.

В своей речи премьер-министр также подчеркнул необходимость «уйти от чрезмерной монополии доллара как единственной мировой резервной валюты».

Фед создает деньги из воздуха?

Некоторые дефляционисты недавно заявляли, что увеличение баланса Федерального резерва не приведет к инфляции, потому что американский Центробанк не может печатать банки, он лишь может создавать банковские резервы. Автор статьи в The Huffington Post утверждает, что это мнение противоречит самому определению денег и сбрасывает со счетов процесс создания банковских резервов.

Обычно деньги определяются как «средство, подлежащее обмену на товары и услуги и используемое в качестве меры их стоимости на рынке, включая среди прочих форм такие товары, как золото, официально выпущенные монеты или банкноты, или текущие счета или другие легкореализуемые счета (readily liquefiable accounts)». Фед создает «легкореализуемый счет» наряду с чрезмерными банковскими резервами, так что он создает, таким образом, и деньги. Так как инфляция – это увеличение денежной базы, то при увеличении резервов Фед, несомненно, создает и деньги, и инфляцию.

Дефляционисты ошибочно полагают, что без увеличения объема валюты не вырастает и денежная база. Но Фед и не создает валюту – это прерогатива Казначейства; вместо этого он создает банковские депозиты, которые хранятся в самой ФРС. Игнорируя эти «денежную базу», дефляционисты не делают различия между балансом Феда в размере $800 млрд. или $3 трлн. Это огромная ошибка как при принятии инвестиционных решений, так и при прогнозировании цен на активы.

Короче говоря, дефляционисты утверждают, что вызывать инфляцию, то есть повышение цен, могут только деньги, которые в данный момент находятся в обращении. Но они также должны принять, что все увеличения срочных вкладов и вкладов до востребования нельзя включать в денежную базу и считать, что они вызывают инфляцию. Это не просто ошибочно, это страшная ошибка. Мало того, что прирост средств Феда увеличивает денежную базу, этот эффект еще и значительно усиливается через систему частичных резервов.

Помимо этого, процесс создания банковских резервов всегда, в первую очередь, подразумевает покупку активов центральным банком. Фед выдает банкам электронные кредиты в обмен на банковские активы, включая облигации Минфина. Эти покупки вызывают увеличение спроса на данные активы, что ведет к росту цен. Фактически, Бернанке ясно дал понять, что цель этой программы «количественного смягчения» состоит в поднятии уровня инфляции, слишком низкого, в его понимании.

Фед добивается именно снижения покупательной способности американского доллара. Он создает инфляцию, существенно увеличивая денежную базу, и таким образом, снижает уровень доверия тех, у кого есть «зеленые». Если международное доверие к доллару пошатнется, цены на большинство активов, выраженные в долларах, возрастут – за исключением долговых обязательств США.

Дефляционисты также игнорируют рост цен, который наблюдается из-за потенциального банкротства американского правительства. Данная ситуация не слишком отличается от случая с акциями Enron. Когда разгорелся скандал с отчетностью, покупательная способность акций компании рухнула, причем это произошло не из-за увеличения количества непогашенных акций, а потому что инвесторы осознали, что компания была полным банкротом. Логично, что акции этого банкрота тут же обесценились. Так же и совокупные цены на активы вырастут, если мировые инвесторы перестанут верить в доллар, когда поймут, что США неспособны обслуживать свои задолженности.

Что бы ни говорили дефляционисты о денежной базе, объективные показатели дяди Сэма выглядят не очень позитивно. Спад доллара совершенно очевиден по сравнению с ценами на золото и прочими сырьевыми товарами, другими валютами, недвижимостью и так далее. Государственный долг в настоящее время составляет более $13,7 трлн., примерно 94% от ВВП. Это происходит либо из-за несостоятельной валюты, поддерживаемой государством-банкротом, либо из-за бесконечно включенного станка Федерального резерва.

Возвращение Уолл-стрит

В то время как американская экономика усиленно борется с безработицей, на Уолл-стрит – проблемы несколько иного плана. Как рассказали газете The New York Post эксперты, финансовая индустрия испытывает острый недостаток опытных специалистов.

Компании наперегонки ищут таланты, из-за чего количество сотрудников финансовой сферы в Нью-Йорк Сити достигло в сентябре около 432200 человек, это на 10000 больше, чем в феврале.

В число самых «горячих» секторов с шестизначными зарплатами, бонусами и показные привилегии, входят рынки капитала, инвестиционный банкинг, обеспечение нормативно-правового соответствия, продажа активов с фиксированной доходностью, операции бэк-офиса и управление капиталом.

Недостаток подходящих кандидатов неудивителен. Уолл-стрит приходит в себя после худшей кредитной катастрофы, которая в 2008 году низвергла Lehman Brothers, и последние два года молодые, подающие надежды кандидаты искали высокооплачиваемую работу в других местах, включая Вашингтон, пока финансовая индустрия зализывала раны. По словам ветерана Уолл-стрит Джима Росса, «сегодня с работой там гораздо лучше, чем год назад».

Количество вакансий на Уолл-стрит стремительно возросло: в октябре оно увеличилось на 34% по сравнению с этим же периодом годом ранее, по данным сайта eFinancialCareers.com. Самую большую потребность в специалистах испытывает операционный сектор: количество предложений там возросло на 173%, в то время как в секторе рынков капитала, испытывающем нехватку трейдеров по ценным бумагам и долговым обязательствам, число вакансий увеличилось на 166%.

Недостаток специалистов достиг критической точки. В отчете eFinanceCareers говорится об «остром дефиците» сотрудников в секторах технологий, аудита и управления риском. С начала этого года 15 из 16 секторов увеличили число вакансий.

Наряду с количеством предложений растут и привилегии. К примеру, кандидатов на должности консультантов и брокеров привлекают такими льготами, как неограниченные представительские расходы и беспроцентные займы.

После значительных сокращений заработной платы в прошлом году многие банки и брокерские конторы снова вышли в прибыль и теперь нуждаются в расширении штата. Например, количество сотрудников JPMorgan Chase по всему миру возросло за девять месяцев к сентябрю на 6,8% - с 222000 до 237000. Goldman Sachs, известный невероятными бонусами, увеличил штат на 7,5% за этот же период. Возрастают также бонусные ожидания. Как отмечается в отчете Glocap о компенсациях в хедж-фондах на 2011 год, ожидается 5-процентный рост годовых премий для профессионалов хедж-фондов.

Опрос eFinancialCareer.com, проведенный в этом месяце, показал, что уровень безработицы в секторе финансовых технологий составляет 4,8% по сравнению с общим уровнем по стране в 9,6%, и сотрудники сектора ожидают увеличения премий по сравнению с прошлым годом.

По словам хэдхантера в финансовой сфере Дэнни Сарча, причиной возрастания спроса на специалистов является «осторожный оптимизм» и «ощущение, что конец света все-таки не наступил».