Денис Хадеев, заместитель председателя правления ОАО «Первобанк»Денис Хадеев, заместитель председателя правления ОАО «Первобанк»

Мы селекционировали самую жизнеспособную и эффективную коррупцию в мире, победить которую не может ни iPad, ни Twitter. Валютная политика не решит всех проблем, но она вполне может стать большим шагом на пути России к цивилизованной экономике.

В мире полным ходом идет «холодная валютная война». Причем всех против всех. Миновав активную фазу кризиса, весь мир вспомнил об успехах девальвации национальных валют – от средневековых махинаций с золотыми монетами до примера России после 1998 года. Для сохранения лица лидеры G20 единодушно заверяют, что не прибегнут к такой бесчестной практике, но в США все чаще говорят о политике «количественного смягчения» (в век политтехнологий и свободных выборов слово «девальвация» произносить нежелательно), в Европе с печалью вспоминают те времена, когда проблемы PIGS можно было изящно решить, ослабив их национальные валюты на 50%, а Россия надувает щеки и под шумок плавно девальвирует рубль. Только Япония честно, как и все последние 30 лет, признается в своей борьбе с усилением иены, а Китай величественно стоит над схваткой – курс юаня зависит только от решений Коммунистической Партии Китая. И, конечно же, Эстония – ради вхождения в зону евро она готова пожертвовать всем, даже последним работающим эстонцем и пенсионером. Прочие же, менее гордые экономики, не стесняясь, пустились в догонялки – кто быстрее девальвируется и станет более конкурентным.

Уже много раз писали о бесперспективности такой стратегии. Девальвация может быть успешной лишь при стечении многих обстоятельств, и я тоже писал об этом в ЖЖ и статьях. Один их важнейших моментов - это возможность девальвации валюты относительно всех других валют, что принципиально нереализуемо при мировой валютной войне. Гонка девальваций обесценивает эффект - пока Грузия радуется своей победе, обесценив лари на 20%, соседняя Армения уже празднует 30%-ное падение драма.

Что же делать России в этой ситуации? Бежать вместе со всеми или, пардон за «михалковщину», обрести свой путь? При всем либерализме я сторонник второго варианта.

В чем уникальность нашей страны относительно других в G20? В сочетании нескольких факторов.

Во-первых, в этой великолепной двадцатке мы пока все еще единственная страна – моноэкспортер. Пусть даже решениями партии и правительства мы семимильными шагами хотим уйти от этого непрестижного и опасного состояния.

Во-вторых, мы, как никакая другая страна в этой сборной, нуждаемся в модернизации. И это, опять же, главный лозунг на наших красных полотнищах.

В-третьих, мы имеем не очень хорошую кредитную и валютную историю. «Русские горки» после развала СССР, «тарзанку» 1998 года и «прыжки на батуте» в 2008-2009 году.

В-четвертых, мы селекционировали самую жизнеспособную и эффективную коррупцию в мире, победить которую не может ни iPad, ни Twitter.

Пятой нашей особенностью является столь же непобедимая инфляция.

Ну и напоследок, у нас есть и положительные особенности – мы обладаем колоссальными золотовалютными резервами.

Уникальная совокупность этих шести факторов, а также наши цели – получить модернизированную и диверсифицированную экономику, создать в России международный финансовый центр, сделать рубль одной из резервных валют, одолеть коррупцию, сделать Россию привлекательной для международных и внутренних инвесторов, навели на следующие соображения.

В решении комплексных проблем не может быть простых решений, важен успех на каждом из направлений. Невозможно, просто переименовав МВД, решить проблему правопорядка и безопасности или, построив десяток небоскребов в центре Москвы, сделать МФЦ. Так и предлагаемая валютная политика не решит всех проблем. Но она вполне может стать большим шагом на пути России к цивилизованной экономике.

Итак, на мой взгляд, курс рубля должен быть привязан к бивалютной корзине. Жестко и надолго! Почему, и что это может  нам дать?

1. В мире есть не один десяток карликовых стран, с разным успехом привязывающих свои национальные валюты к доллару или другим валютам. Но есть лишь одна крупная, а сейчас уже крупнейшая экономика мира, практически намертво сцепившая свою валюту с валютой идеологического врага. Конечно же, это Китай, самая успешная экономика последних 35 лет. Несвобода юаня беспокоит США и Евросоюз гораздо больше репрессий в отношении сотни тысяч политзаключенных Поднебесной, но твердость китайской валюты, тем не менее, остается одним из главных камней в фундаменте всей идеологии гениального Ден Сяопина. С твердостью можно сказать, что без существующей валютной политики успех Китая был бы невозможен.

2. Вопрос политического суверенитета часто увязывают с привязкой к той или иной валюте. Квасные патриоты могут недовольно заворчать, узнав, что наш многострадальный рубль будет связан жесткими узами с «аморальным» долларом и либеральным евро. Но все эти опасения можно развеять памятью о застойных 65 копейках за доллар. Привязка национальной валюты никак не ограничивает национальные интересы и идеологии. Опять же, можно вспомнить и Китай, и СССР.

3. Воспоминания о виртуальности обменного курса в СССР (кто мог купить доллары по 65 копеек?) и совсем недавних циклопических оттоков капитала в 2008-2009 годах (только за полгода отток капитала был больше, чем все ЗВР Германии) могут натолкнуть на вполне резонный вопрос. Может ли Россия себе позволить при свободной конвертируемости рубля фиксированный обменный курс? Ответ однозначен – да! При объеме ЗВР в 500 млрд. долларов (третья позиция после Китая и Японии) Россия вполне может себе это позволить. Даже в самые глянцевые периоды нашей современной истории торговый дефицит не превышал 10 млрд. долларов в месяц. Накопленные прямые инвестиции составляют несколько сот миллиардов долларов, но не могут быть немедленно обналичены. Спекулятивный капитал в Россию также особо не стремился. Да и существенного влияния на платежный баланс он оказать не может. Для того, чтобы купить что-то ненужное в России, нужно сначала продать Банку России валюту. Для того, чтобы «сбежать» из России, валюта опять же сначала покупается у ЦБ. Наибольшее влияние на ЗВР в 2008-2009 годах оказывал совсем другой капитал – это были средства населения, предприятий и, в меньшей части, банков, участвовавших в плановой и оттого ошибочной девальвации рубля. Более сотни миллиардов долларов были конвертированы из рублей в доллары/евро после обещания правительства плавно и гарантированно девальвировать рубль. Влияние на платежный баланс, конечно же, оказывали и займы корпораций и банков, но традиционно на этот рынок выходили лишь первоклассные заемщики, и дефолтов не было. Поэтому можно говорить о том, что долгосрочно этот показатель не будет оказывать негативное влияние. Совершенно очевидно, что в условиях гарантированной стабильности рубля ЗВР России будут зависеть преимущественно от торгового баланса и расчетов корпораций по долгам. Кроме России, Китая и Японии ни одна страна в мире не может себе позволить жестко зафиксировать курс в долгосрочном (до 5-7 лет) периоде.

4. Введение фиксированного рубля уже в среднесрочной (год-полтора) перспективе избавит валютный рынок от спекулятивного капитала. В условиях фиксации курса такие операции по определению не могут быть доходными. Защита от спекулятивного, самого мобильного капитала сделает задачу удержания курса проще, а ЗВР - более стабильными. Таких мощных оттоков, как в 2008-2009 годах, не будет - как по причине отсутствия спекулятивного капитала, так и в силу большей стабильности внутренних рублевых накоплений.

5. Как уже говорилось, перед Россией остро стоит задача модернизация экономики, инфраструктуры. Это вопрос не двух-трех лет, а более длительных периодов. Модернизация крупнейших производств, строительство инфраструктурных объектов требует колоссальных инвестиций на большие сроки. Эти ресурсы могут и должны привлекаться извне. Но ни один инвестор не пойдет в 5-7-10-летний проект без уверенности возврата средств. На таком длительном горизонте инвестирования курсовой риск слишком высок, и нет возможности его эффективно захеджировать. Рынок NDF убог, как по срокам, так и по объемам. Раз существующий рынок производных не способен взять на себя такие риски, гарантом должно стать государство через стабильный курс рубля. Исключение курсовых рисков существенно повысит привлекательность долгосрочных инвестиций в Россию.

6. Стабильный валютный курс в совокупности с либеральным таможенным законодательством и тарифным регулированием может помочь справиться с еще одной головной болью российской экономики – инфляцией. В условиях фиксации курса рост цен на товары будет ограничен возможностью импорта.

7. В самый разгар кризиса банки и даже самые надежные заемщики столкнулись с проблемой недостатка рублевых ресурсов. Массовая конвертация рублей в валюту не только сократила ЗВР, но и мгновенно сжала денежную базу. Экономика стала задыхаться от нехватки рублей, а привлекать и размещать средства в валюте в условиях курсовой турбулентности стало крайне рискованно – в итоге процесс кредитования просто встал. Беззалоговое кредитование Центральным Банком решило лишь вопрос краткосрочной ликвидности, но не долгосрочных ресурсов. Всего этого можно было бы избежать в случае фиксации валютного курса. Но это уже дело прошлого. Что же может в будущем дать фиксированный рубль для процесса кредитования? В отсутствии курсовых рисков экономика будет максимально эффективно использовать всю имеющуюся денежную базу – и рубли, и доллары, и евро. В кризис физически «сбежали» - были переведены в иностранные банки - лишь несколько десятков миллиардов долларов (спекулятивный капитал + средства резидентов), тогда как процесс кредитования встал на сотни миллиардов. Фиксация курса поможет избежать таких проблем в будущем.

8. Коррупция. Еще одна классическая стоглавая проблема России может при фиксации курса потерять одну из голов. Не секрет, что при девальвации избранные банки на инсайдерской информации заработали миллиарды. Не секрет, что и сейчас при каждой интервенции ЦБ (сдвиге бивалютной корзины) инсайдерская торговля существует. Фиксация курса положит конец этому злу.

9. При каждом витке девальвации звучат оправдания, что валютный курс - это эффективный инструмент регулирования доходной части бюджета страны и крупнейших госкомпаний страны. С этим невозможно не согласиться. Но вся правда заключается в том, что и в расходной части есть множество статей, прямо или косвенно зависящих от валютного курса. От расходов по обслуживанию и погашению внешних долгов до импорта продовольствия, лекарств, оборудования и технологий. По факту - как и у банков - у государства и крупнейших компаний есть Открытая Валютная Позиция. Ее необходимо рассчитывать, и ей необходимо управлять. Без этого страна превращается в слепого игрока на рынке Forex - что, по моему мнению, сейчас и происходит. Достаточно легко обсчитываются экспортные пошлины и прочие налоги сырьевиков, но слишком мало уделяется внимания затратной части. Фиксация валютного курса упростит управление валютной позицией страны и корпораций, но не лишит инструмента ОВП.

10. И до кризиса, и в самый его пик власти страны не переставали рассуждать об идее превращения рубля в резервную мировую валюту. И сейчас об этом можно часто услышать, в частности, в контексте создания в России международного финансового центра. Но для того, чтобы национальная валюта стала резервной, мало того, чтобы она была свободно конвертируема, мало того, чтобы была необходимая банковская инфраструктура (от объема денежной базы для субъектов экономики до широкой сети банков-контрагентов и эффективной судебной системы). Нужно чтобы участники расчетов, чтобы обладатели депозитов были уверены в стабильности валюты. Трудно представить, например, что Чехия заключает долгосрочный контракт с Вьетнамом в рублях, когда за предыдущий год курс плясал по 20%. Фиксация (или надежная стабилизация) рубля является одним из необходимых шагов, если Россия хочет сделать свою валюту резервной и построить МФЦ.

11. Фиксация курса не может быть самоцелью, ради достижения которой можно пожертвовать многим. Безусловно, политика определения курса должна быть адаптивной к изменениям во внешней и внутренней экономической жизни. Но эта политика должна быть предельно прозрачна и понятна всем участникам рынка, не быть «плавающей». Если экономика страны так сильно зависит от цены на нефть, то политикой может быть предусмотрено заранее определенное изменение курса при достижении и удержании продолжительно цен своих экстремальных значений – например, 40 и 150 долларов за баррель.

Для того, чтобы первым оказаться на финише, существуют три возможности. Самый честный, красивый и почетный способ – бежать лучше всех, быть самым быстрым. Самый эффективный, но так нелюбимый честной публикой – просто остаться на месте и, не тратя сил, и попивая кофе, дожидаться остальных участников соревнования. И есть третий способ – сразу же скосить через футбольное поле, оказаться заметно впереди всех бегущих, но финишную ленточку разрывать, обливаясь благородным потом.

Первый вариант – абсолютная свобода обменного курса без какого-либо вмешательства государства. Второй вариант – все то, что здесь было описано выше. Третий же вариант – опыт США, когда-то тоже «навеки» зафиксировавших доллар бреттонвудским соглашением к самой успешной валюте предыдущих 5 тысяч лет – золоту... В каждом из этих вариантов есть свои плюсы и минусы, но одно можно сказать точно: к финишу первым никогда не придет спортсмен, бегущий зигзагами, с забегами на поле, то меняющий направление на противоположное, то вновь пытающийся догнать группу лидеров.

 

P.S. Статья отражает только личное мнение автора и не имеет никакого отношения к точке зрения его работодателя или иной организации, с которой автора связывают официальные отношения.