turbanov150x200.jpgВесь 2009 год Агентство по страхованию вкладов (АСВ) было в центре внимания: и потому что играло главную роль в санации банков, и потому что выдвинуло несколько примечательных инициатив – в частности, по созданию банка «плохих» активов и по распространению гарантий системы страхования на вклады юридических лиц. Какие из предложенных агентством идей будут востребованы в 2010 году; как будет развиваться рынок банковских вкладов; к каким переменам может привести повышение требований к капитализированности банков; насколько частым явлением будет в новом году санация? На эти и другие вопросы генеральный директор АСВ Александр Турбанов ответил НБЖ в своем первом интервью в 2010 году.

РЫНОК ВКЛАДОВ: В 2010 ГОДУ ВЫСОКИЕ ТЕМПЫ РОСТА СОХРАНЯТСЯ

– Александр Владимирович, подводить окончательные итоги 2009 года на рынке вкладов физических лиц, наверное, преждевременно, но выводы об основных тенденциях уже можно сделать. Насколько сильно кризис повлиял на этот рынок?

– Негативное воздействие кризиса на рынок частных вкладов было предельно велико осенью позапрошлого (2008) года – тогда произошел кратковременный «слом» многолетней позитивной динамики. Но уже в декабре 2008 года рост возобновился. Продолжился он и в минувшем году. По предварительным данным, совокупный объем вкладов физических лиц достиг по итогам 2009 года 7,5 трлн рублей, при этом прирост составил 26% против 15% годом ранее. Такое почти двукратное увеличение темпов роста депозитной базы, во–первых, свидетельствует о том, что доверие к российской банковской системе со стороны людей не только сохранилось, но и упрочилось, а во–вторых, о том, что вклады в нынешнее непростое время оказались для населения одним из самых надежных и прибыльных инвестиционных инструментов.

– Прогноз на 2010 год для этого рынка тоже оптимистичный?

– Да. Мы ожидаем, что в этом году рост будет около 20%.

– В самый острый период кризиса наблюдался отток вкладов из частных банков и их переток в государственные банки: прежде всего – в Сбербанк и ВТБ24, ассоциировавшиеся у людей с максимальным уровнем надежности. Будут ли в 2010 году их доли на рынке сокращаться?

– Переток действительно наблюдался, но период, когда он происходил, был непродолжительным. По мере стабилизации экономики тенденция изменилась, и доля госбанков на рынке вкладов частных лиц снова начала сокращаться. Что касается Сбербанка, по итогам года его доля немного снизилась. Сейчас она составляет 50%, может, даже чуть меньше. Думаю, что в 2010 году обозначившаяся тенденция сохранится. Этому будет способствовать и то, что Сбербанк начал новый год со снижения ставок по рублевым вкладам до 8,5%, опустив их ниже уровня инфляции. Частные банки – во всяком случае, многие из них – предлагают своим клиентам более привлекательные условия по вкладам.

– Вы отметили, что частные банки предлагают своим клиентам более привлекательные условия по вкладам, чем банки с госучастием. Особенно это было заметно в 2009 году, который фактически прошел под знаком борьбы ЦБ с завышенными ставками. Какие уровни ставок, по вашему мнению, являются, с одной стороны, достаточно привлекательными для клиентов, а с другой – нормальными, не свидетельствующими о выстраивании банком финансовой пирамиды?

– «Потолок» ставок по депозитам устанавливает ЦБ. В 2009 году регулятор оперативно и совершенно правильно реагировал на ситуацию: когда банки стали привлекать деньги населения по завышенным ставкам и тем самым принимать на себя неоправданно высокие риски, Банк России стал ограничивать предельно допустимый уровень процентных ставок. На сегодняшний день он составляет 13,9%.

– Но все–таки реакция ЦБ на завышение ставок в любом случае была «отложенной» – то есть сначала имели место сами факты установления слишком привлекательных ставок, и только потом – сигналы и административные действия со стороны ЦБ. Значит ли это, что на рынке все–таки есть банки, которые успели принять на себя слишком высокие риски? И насколько большим может быть их число, по вашим оценкам?

– Мне не кажется, что Центральный банк действовал с запозданием. Другое дело, что банкам требовалось какое–то время для того, чтобы привести свою депозитную политику в соответствие с требованиями регулятора. Так, число кредитных организаций, не успевших отреагировать на последнее обновление требований надзорного органа, составляет несколько десятков, не более.

ЗАДАЧА ССВ – ЗАЩИТА МАССОВОГО ВКЛАДЧИКА, А НЕ ВСЕХ ПОГОЛОВНО

– Когда мы говорили об итогах 2009 года, то не упомянули, наверное, еще одну причину высоких темпов роста рынка вкладов: существование системы страхования вкладов (ССВ). Она, безусловно, доказала свою эффективность, но на рынке есть эксперты, которые считают, что еще эффективнее она будет работать, если размер стопроцентного возмещения вкладов будет увеличен до 1 млн или даже до 2,5 млн рублей. Рассматривает ли АСВ возможность выйти в правительство с одной из подобных инициатив в этом году?

– Начнем с того, что в принципе мы рассматриваем последовательное увеличение размера стопроцентного возмещения как одно из основных направлений развития системы страхования вкладов. За то время, что она существует, агентство трижды инициировало повышение суммы страхового покрытия. Но каждый раз мы делали это не спонтанно, а ориентируясь на изменение показателей пяти индикаторов. Сейчас эти индикаторы не сигнализируют о необходимости увеличения размера страхового возмещения. Поэтому с нашей стороны пока подобных предложений не поступает.

– А можно подробнее по поводу индикаторов? Что принимается во внимание?

– Прежде всего то, какова доля вкладчиков, чьи депозиты полностью покрываются страховкой. Сейчас она превышает 99%! По этому показателю отечественная система страхования – одна из самых щедрых в мире. То есть задача защиты массового вкладчика успешно решается уже сейчас без повышения суммы страхового возмещения.

Второй индикатор – отношение размера страхового покрытия к размеру средней заработной платы (после уплаты налогов). Сегодня сумма страхового возмещения в 43 раза больше, чем средний размер зарплаты в нашей стране. При создании системы страхования данное соотношение составляло 18:1 –т. е. темпы роста страхового возмещения более чем в два раза превышают темпы роста средней заработной платы.

Еще один важный индикатор, свидетельствующий о финансовой достаточности фонда, – отношение размера фонда страхования к размеру совокупных страховых обязательств агентства. Оно должно находиться на уровне не ниже 5%. Вот сейчас данный показатель как раз балансирует на этой минимальной границе! То есть текущие нагрузки система выдерживает и гарантирует, что справится с возможными обязательствами по выплате страхового возмещения. Но с одной существенной оговоркой: при существующем размере страховки!

Если же мы говорим о желательности увеличения страховки, то давайте зададимся вопросом: из каких источников будет пополняться страховой фонд? За счет взноса государства? Я сомневаюсь, что для этого у него сейчас есть финансовые возможности. За счет повышения ставки отчислений банков в фонд страхования? Я опять же очень скептически оцениваю возможности банков безболезненно пережить это дополнительное обременение.

– После ваших слов тем более странными становятся предложения по увеличению максимального размера страхового возмещения более чем в три раза по сравнению с ныне действующим уровнем. Если 99% вкладчиков надежно защищены, кого стремятся защитить последователи этой идеи?

– Крупных вкладчиков. И здесь налицо подмена задач: система страхования вкладов в любой стране призвана защищать в первую очередь массового вкладчика. А защитой крупных вкладов, не покрываемых полностью страховкой, их обладатели и банки должны заниматься самостоятельно.

– Например, путем заключения соглашения со страховыми компаниями по страхованию вкладов на сумму свыше 700 тыс. рублей?

– Такой вариант выглядит на первый взгляд очень привлекательно. Но необходимо задуматься: кто за все это будет платить? Не окажется ли, что заявления о наличии дополнительного страхования – просто элемент пиар–кампании банка, направленной на привлечение состоятельных клиентов?

Напомню вам одну историю, имевшую место летом 1998 года. Тогда вкладчиков обанкротившегося впоследствии банка «СБС–Агро» в каждом из многочисленных его офисов встречало объявление о том, что все вклады застрахованы. О том, что страховщиком выступает аффилированная с банком страховая компания, «деликатно» умалчивалось. Она, кстати, прекратила свое существование еще раньше, чем сам банк. А организацию погашения его обязательств перед вкладчиками пришлось взять на себя государству в лице Агентства по реструктуризации кредитных организаций (АРКО).

– А в других странах есть практика, когда вклады, размер которых превышает размер гарантированного страхового возмещения, страхуются частными компаниями?

– Насколько мне известно, нет. Для нормального страхового бизнеса такая деятельность неинтересна, потому что риски очень велики.

СТРАХОВАНИЕ ВКЛАДОВ ЮРЛИЦ – КТО ЗАПЛАТИТ ЗА НЕГО?

– От вкладов физических лиц перейдем к вкладам юридических лиц. В прошлом году вы выступали с инициативой создания страхового фонда для последних. Насколько рабочей является эта идея, рассматривается ли возможность ее реализации в обозримом будущем?

– Пока в правительство мы с этой инициативой не выходили. Но наша позиция такова: по мере развития системы страхования вкладов было бы целесообразно распространить ее гарантии и на средства юридических лиц – подобная практика существует во многих странах мира. Например, в США система страхования защищает всех вкладчиков независимо от того, являются они физическими или юридическими лицами. Это реализация принципа равенства всех субъектов экономической деятельности.

Но двигаться в этом направлении надо поступательно. Поэтому имеет смысл начать со страхования вкладов индивидуальных предпринимателей без образования юрлица, некоммерческих организаций и малых предприятий.

– Но, с другой стороны, когда речь шла о повышении размера страхового возмещения для физических лиц, вы говорили о том, что и государству будет сложно увеличить страховой фонд, и банки не будут в восторге, если повысить для них норму страховых отчислений. А в случае с созданием страхового фонда для вкладов юрлиц не возникнут те же самые препятствия?

– Возникнут. Сама идея представляется нам правильной, но ее реализация возможна лишь в среднесрочной перспективе. Но задумываться об этом стоит уже сейчас, и кризис это лишний раз подтвердил. Были прецеденты, когда банкротство банка оборачивалось банкротством для малого предприятия, которое держало свои средства на счете в этом банке. При том что поступать иначе оно и не могло: если физическое лицо добровольно решает, размещать ли ему средства в банке, то юридическое лицо по закону обязано делать это. В результате предприятие оказывается заложником банка, а государство не гарантирует ему сохранность его средств.

– Банки, насколько известно, задумываются о создании другого механизма – страхование кредитов. Комиссия АРБ выступала с такой инициативой и предлагала реализовывать ее, что вполне естественно, на базе АСВ. Как вы относитесь к этой идее?

– Она выглядит заманчиво, но, к сожалению, при ее рассмотрении возникает все тот же вопрос: кто будет платить? И ответ оказывается таким же, как и в случае с увеличением страхового возмещения или со страхованием вкладов юрлиц. Один из вариантов – банки. В данном случае существуют сомнения, смогут ли они оплачивать эту страховку в условиях, когда риски кредитования высоки, а размер страховых взносов должен быть адекватен им. Предположим, банки соглашаются на это, но перекладывают расходы на заемщиков – тогда неизбежно повышается стоимость кредитов, и они становятся попросту недоступны.

– А мировой опыт, на который можно опереться, в данном случае есть?

– Скорее был. В Индии, где функцию частичного страхования кредитов осуществляла организация, аналогичная АСВ, – Индийская корпорация по страхованию депозитов. Впрочем, страховались только кредиты малому бизнесу, я бы даже сказал –микробизнесу (сумма страховки составляла около 50 долларов США). И в тот момент, когда мы изучали этот опыт, наши индийские коллеги сообщили, что данная программа страхования сворачивается.

– В связи с разорением корпорации?

– Нет, просто в какой–то период важно было поддержать малый бизнес, обеспечить ему благоприятные условия для развития. Импульс развитию был дан, результат получен, и государство решило отойти в сторону. Бизнес частный, и он должен самостоятельно справляться с рисками, которые на себя берет.

«ПРОСРОЧКА»: БАЛАНСИРУЕМ МЕЖДУ НАПРЯЖЕННОЙ И ТРЕВОЖНОЙ СИТУАЦИЕЙ

– Видимо, этим принципом как раз и руководствуется правительство, отказываясь создать банк «плохих» активов. В прошлом году АСВ выступало в качестве инициатора этой идеи. В этом году будете продолжать убеждать правительство, что «плохой» банк нужен?

– Все зависит от того, как будет дальше развиваться экономическая ситуация в стране. В начале прошлого года были, с нашей точки зрения, серьезные предпосылки для возникновения второй волны кризиса. Ко всеобщему удовлетворению, она не наступила, и в этом году мы ее тоже не ожидаем. Банки стали активно работать с «токсичными» активами, и надеюсь, они справятся с проблемой «плохих» долгов самостоятельно.

– А не выйдут ли они из этой борьбы обескровленными?

– Да, такой риск есть. Банки могут в результате «усыхания» капитала остаться без ресурсов для кредитования экономики. Если это случится, то, возможно, идея создания банка «плохих» активов снова станет предметом обсуждения.

– Наверное, это будет зависеть от того, каким окажется реальный размер просроченной задолженности в кредитных портфелях банков. В прошлом году вы не раз высказывали сомнения в достоверности официальных цифр «просрочки». Какой она может быть в действительности, по вашим оценкам?

– Могу только предполагать. По состоянию на 1 декабря 2009 года, согласно официальной статистике, этот показатель составлял 5,2%. По мнению большинства экспертов, уровень «просрочки» около 5% – это еще нормальное явление. От 5 до 12% – уже тревожное, но еще не критичное. Выше – появляются основания говорить об угрозе стабильности банковской системы.

ЭФФЕКТИВНЫМИ ОКАЗАЛИСЬ ВСЕ МЕХАНИЗМЫ САНАЦИИ

– С темой «плохих» долгов тесно связана тема санации банков. Вместе с наступлением второй волны кризиса ожидали и наступления второй волны санаций. АСВ прогнозировало, что пик оздоровительных мероприятий придется на конец 2009 года.

– Мы не «привязывались» к конкретному периоду, а прогнозировали, что число проектов по санации может составить в 2009 году от 0 до 20. Такой широкий прогностический диапазон объяснялся тем, что ситуация была крайне неопределенной. Но мы тем не менее в собственный прогноз уложились: в течение года появилось три новых проекта. А в 2010 году, по нашим оценкам, их, скорее всего, вообще не будет – ну, или в крайнем случае это будут единичные проекты. Если, конечно, ситуация в экономике страны резко не изменится к худшему.

– Не будет, потому что радикально улучшилась ситуация в банковской сфере или потому что, как сказал Геннадий Меликьян (первый зампред ЦБ РФ. – Прим. ред.), Банк России и АСВ будут более жестко подходить к процессу отбора банков на санацию?

– Потому, что не возникнет необходимости. Жесткий или мягкий подход… Мне в принципе не очень нравятся эти определения санации. Банки должны отбираться в соответствии с установленными критериями, то есть исходя из того, являются ли они социально и экономически значимыми в масштабах страны или отдельного региона. А значит, угрожает ли их банкротство системной стабильности.

– В течение 2009 года были использованы разные механизмы санации: полная, частичная. Какой из них оказался, с вашей точки зрения, наиболее эффективным?

– На самом деле механизмов было три, и все они, по нашему убеждению, себя оправдали. Первый и основной – поиск частного инвестора, то есть максимальное использование рыночного потенциала. В случае, когда такого инвестора не удавалось найти, но клиентов банка все–таки надо было спасать, использовался второй механизм: часть активов и обязательства перед вкладчиками передавались от банка, фактически являющегося банкротом, финансово здоровой кредитной организации. И наконец, третий механизм: государство в лице АСВ было вынуждено входить в капитал банка.

– Таким образом, на данный момент агентство является акционером трех банков?

– Да. В двух случаях –стопроцентным акционером, в третьем – мы делим ответственность за судьбу банка с двумя частными инвесторами.

– Скоро агентство «прирастет» четвертым банком в лице «Союза». Не очень понятно, зачем понадобилось забирать «Союз» у прежнего санатора и делить его пополам между агентством и частным инвестором в лице «Ингосстраха».

– Мы признательны прежнему санатору, который в тяжелейшее для экономики время взял на себя функцию финансового оздоровления банка «Союз» и добросовестно выполнял свои обязательства. Но любой санатор очень рационален. Если он видит, что сроки окупаемости проекта сдвигаются или возникает потребность в дополнительном финансировании, он начинает задумываться о целесообразности своего дальнейшего участия в проекте. И ни агентство, ни кто другой не может настаивать на том, чтобы он продолжал «оздоровительные» мероприятия. Мы нашли другой, вполне приемлемый вариант, при котором 50% плюс 1 акцию «Союза» выкупает АСВ, а оставшуюся часть – «Ингосстрах».

– Странно… У акционеров прежнего санатора были в свое время грандиозные планы создания супербанка с участием «Союза», а теперь они передумали…

– Ничего странного, если учесть, что решения по санации приходилось принимать просто в цейтноте, причем не только нам, но также и инвесторам.

Определить на тот момент с точностью до рубля, какие активы являются «безнадежными», а какие – «рабочими», было невозможно. И все тогда понимали, что через полгода–год может возникнуть необходимость в переоценке ситуации.

– Но в таком случае возврат принятых на санацию банков может стать массовым. Выходит, все брали «кота в мешке»?

– Подобные случаи возможны, но массовыми они точно не станут. Никаких предпосылок для этого нет. В подавляющем большинстве текущих проектов все идет по плану, и там, где присутствуют частные инвесторы, они со своими задачами справляются.

ПЕРВАЯ ЛАСТОЧКА

– Один банк уже полностью оздоровился, не так ли?

– Да, Нижегородпромстройбанк. В декабре 2009 года агентство поставило перед ЦБ вопрос о завершении проекта, и на состоявшемся 20 января заседании Комитета банковского надзора наша позиция нашла поддержку регулятора: банк был признан финансово здоровым, и с начала года контроль за его деятельностью осуществляется на общих основаниях.

– То, что первым «снят с санации» Нижегородпромстройбанк, – случайность или закономерность? Он изначально был в лучшем состоянии, чем его столичные коллеги?

– Все банки, поступившие к нам на санацию, были в плачевном состоянии, и Нижегородпромстройбанк не был исключением. Я думаю, что на сроки завершения проекта повлияло несколько причин. Во–первых, предельная слаженность действий непосредственных участников процесса санации – Банка России, агентства, инвестора («Саров–бизнесбанка») и санируемого банка, а также всемерное содействие со стороны региональных властей (роль губернатора и областного правительства в успешном завершении проекта трудно переоценить). Во–вторых, в данном случае был применен механизм выкупа части «проблемных» активов банка. То есть ему не предоставлялось кредитов, но он получил «живые» деньги в обмен на свои «плохие» долги. И то, что события дальше развивались по позитивному сценарию, лишний раз подтвердило: выкуп «проблемных» активов является одним из самых эффективных механизмов оздоровления банков. Впрочем, мне было известно об этом и по собственному опыту работы в АРКО. Об этом свидетельствует и мировой опыт. И наконец, третья причина – структура активов Нижегородпромстройбанка (кредиты предприятиям реального сектора экономики, а не спекулятивные вложения) и ответственная позиция менеджмента, не пытавшегося эти активы вывести.

– А при определении оптимального дисконта при выкупе «плохих» долгов – 5–7% – вы тоже опирались на опыт санации Нижегородпромстройбанка?

– Да. Дисконт был от 5 до 7%, в зависимости от качества активов. Если бы он был больше, то не было бы положительного экономического эффекта для банка.

Специально подчеркну: выкупались именно «проблемные», но не «безнадежные» активы.

СОКРАЩЕНИЕ ЧИСЛА БАНКОВ –НЕИЗБЕЖНОСТЬ, НО НЕ ТРАГЕДИЯ

– В завершение интервью хотелось бы узнать ваше мнение о тенденциях, которые формируются на банковском рынке сейчас, в том числе в результате изменения законодательства. Например, при ужесточении требований к минимальному размеру капитала банков. С 1 января текущего года он повышен до 90 млн рублей, с 2012–го будет повышен до 180 млн рублей, а в течение пяти следующих лет его планируется довести до 1 млрд рублей. Не слишком ли это «круто»?

– Я так не считаю. Банк по определению должен быть солидной структурой с весомым капиталом, позволяющим кредитовать хотя бы «свечной заводик». Кредитная организация должна быть способна окупать себя и генерировать прибыль, выполняя при этом все требования Центрального банка. А у нас на рынке до сих пор есть «карманные» банки – причем «карманные» не только в смысле их «привязанности» к одному собственнику, но и потому, что их капитал вполне может разместиться в кармане пиджака.

– Но когда обсуждается этот вопрос, обычно приводятся в пример США, где существуют тысячи банков, и многие из них, наверное, тоже имеют «карманный» капитал.

– Это заблуждение: люди путают уставный капитал с собственными средствами. Уставный капитал у некоторых американских банков действительно мог составлять 10 тыс. долларов при его учреждении, а сегодняшний размер его собственных средств в сотни и тысячи раз превышает этот показатель.

Сегодня, кстати, в США к категории малых банков относятся организации с активами менее 5 млрд долларов. Это означает, что банки с капиталом до 500 млн долларов – мелкие. Если взять наши банки, то лишь несколько десятков не являются мелкими по американским меркам!

Поэтому генеральная линия наших властей совершенно правильная. И не надо говорить о том, что Россию, банковская система которой имеет всего лишь 20–летнюю историю, нельзя сравнивать с США, где банковская система развивается уже на протяжении двух столетий. Давайте сравним Россию со странами СНГ. По уровню требований к минимальному размеру капитала вновь создаваемого банка мы на предпоследнем месте среди стран Содружества! После нас – только Киргизия с 3 млн евро, а в Казахстане, например, требования к минимальному размеру капитала – 22 млн евро.

Теперь что касается стенаний и причитаний: говорят, что малые банки уйдут и некому будет кредитовать региональный бизнес. А вы знаете, какова их доля в этом кредитовании? Мизерная – буквально доли процента. Говорить, что из–за ухода этих банков без финансирования останутся компании реального сектора экономики, – абсурдно.

Агентство как раз выступает за упрочение роли локальных банков, занимающихся развитием производства «на местах» и оказанием финансовых услуг населению. Поэтому мы считаем целесообразным задуматься о создании института региональных банков и создать для них условия «наибольшего благоприятствования».

– То есть о том, чтобы к региональным банкам предъявлялись более мягкие требования по нормативам, чем к федеральным?

– Да. Но только при условии, что они работают именно в регионе своего присутствия, а не имеют филиал в Москве и счета за границей.

– То есть банку со статусом «региональный» вообще будет не позволено выходить за рамки своего региона? Шаг вправо, шаг влево – побег?

– В предлагаемой нами модели если банк выходит за рамки своего региона, то под определение «региональный банк» больше не подпадает и должен работать на стандартных условиях. А если он будет «переходить границы», действуя при этом в статусе регионального банка, то регулятор будет расценивать эти действия как нарушение законодательства – «со всеми вытекающими», как говорится.

– Вернемся к повышению требования к минимальному размеру капитала банков. На протяжении предшествующих нескольких лет, и особенно в прошлом году, было много заявлений о том, что в результате реализации новой нормы число банков резко сократится.

– Да, слез и стонов было достаточно. Но ничего страшного не произошло и не происходит. ЦБ уже знает число псевдобанков, которые вынуждены будут уйти с рынка, и, уверяю вас, оно совсем не так велико, как кому–то могло показаться. Эти, с позволения сказать, банки не выбрали для себя ни один из трех предложенных путей выживания: не увеличили капитал до необходимого уровня, не объединились с более крупным банком или друг с другом и не преобразовались в небанковскую кредитную организацию (НКО). Почему надо сокрушаться о них? Они не сделали ничего для того, чтобы изменить свою судьбу, – по–видимому, их собственники просто были не заинтересованы в продолжении работы своих банков.

– А произойдет что–нибудь страшное в случае повышения данного норматива до 1 млрд рублей в течение пяти лет? Насколько обоснованны утверждения, что Россия тогда останется со 100–200 банками, а может – даже с 50?

– Обоснованными их считать трудно. На сегодняшний день примерно у 250 банков размер собственных средств превышает 1 млрд рублей. За пять лет, по нашим оценкам и оценкам ЦБ, число таких банков может повыситься более чем в два раза. Так что волноваться, по моему глубокому убеждению, не стоит. В нашей стране останется достаточное число банков. И качество их работы по удовлетворению потребностей экономики и населения должно повыситься.