suhov250.jpgСледующий год станет знаковым для банковской системы: уже в январе вступит в силу закон о повышении требований к размеру капитала банков, который может устранить с рынка несколько десятков финансово-кредитных структур. Кроме того, Центральный банк продолжает сворачивание антикризисных мер, а правительство заявляет о том, что больше не будет делать масштабных финансовых вливаний в банковскую систему. О том, как будет «жить» банковский сектор в наступающем 2010 году и какие действия планирует предпринять регулятор, рассказал директор департамента лицензирования деятельности и финансового оздоровления кредитных организаций Банка России Михаил СУХОВ.

РАЗНЫЕ БАНКИ - РАЗНЫЕ КРИЗИСЫ

– Михаил Игоревич, нынешний кризис показал, что существовавшая в мировых финансах система риск-менеджмента дала сбой. Какие использовались банками модели риск-менеджмента и почему они оказались неэффективными?

– Действительно, применяемая система риск-менеджмента в крупнейших международных банках не сработала, и некоторые из них разорились или оказались на грани разорения. Эти события сделали необходимым оценить эффективность существующих международных стандартов Basel I и Basel II, и сейчас на Западе активно дебатируется вопрос о верности параметров, установленных регуляторами.

Вместе с тем многие проблемы, возникшие в ходе кризиса в российской банковской системе, принципиально отличались от тех, которые возникли на международных банковских рынках. В России банки столкнулись с финансовыми трудностями либо потому, что их деятельность была сосредоточена на кредитовании бизнеса акционеров, либо потому, что они «проигрались» на рынке ценных бумаг, либо потому, что большая часть кредитного портфеля была сосредоточена на финансировании строительной отрасли. Что же касается риск-менеджмента, то он во многих пострадавших кредитных организациях в принципе отсутствовал. Руководство банка принимало решение о размещении денежных средств не на основании установленных правил и стандартов, а на основании субъективных оценок. Затем эти решения «подгонялись» под нормативы Центрального банка. Такой принцип работы на цивилизованном рынке, конечно, не может обеспечить надежную платформу для развития.

В тупике оказались кредитные организации, которые работали не как заводы по производству финансовых продуктов, а как мастерские. Те же банки, которые выстроили свою деятельность на основании общепризнанных стандартов и технологий, смогли найти инвесторов в трудный период. Например, ипотечный портфель банка «КИТ Финанс» вызвал большой интерес у участников рынка, и в результате банк был санирован. Кредитный портфель банка «Московский капитал», сконцентрированный на финансировании недвижимости, оказался никем не востребованным. Итог предсказуем: один банк продолжил работу, другой был признан банкротом.

– Но банки регулярно предоставляют отчетность надзорным органам. Почему надзору не удалось выявить эти нарушения раньше?

– Как я уже говорил, сначала проводились операции, а потом бухгалтеры и юристы банков «подгоняли» данные под установленные регулятором нормативы. В результате на основании предоставленной отчетности рисовалась достаточно радужная картина. Но манипулирование отчетностью и фальсификация документов – это отдельная проблема, с которой пришлось столкнуться не только Центральному банку, но и другим надзорным и регулирующим органам. В этой сфере имеется много резервов, в первую очередь с точки зрения личной ответственности руководителей банка за введение в заблуждение надзорного органа и кредиторов банка. Как меру, учитывающую вскрытые манипуляции с отчетностью, Банк России внес серьезные коррективы в порядок отзыва лицензии за существенную недостоверность отчетных данных, прямо предусмотрев случаи фальсификации операций при составлении отчетности.

– Российские банки не первый раз «переживают» кризис. Неужели прошлые ошибки их ничему не научили?

– Нынешний кризис значительно  отличается от предыдущих. В 1998 году ситуация развивалась абсолютно по другому сценарию: остановились крупнейшие частные банки -СБС-Агро, Инкомбанк, Промстройбанк, «Российский кредит». В их балансах оказались огромные дыры, которые невозможно было «заткнуть» даже государственными деньгами.

За десять минувших лет крупнейшие кредитные организации привели свою   деятельность   в   соответствие с нормативами и стандартами банковского бизнеса. Поэтому, когда осенью прошлого года под воздействием внешних факторов банки столкнулись с дефицитом ликвидности, правительству и ЦБ удалось решить проблему достаточно оперативно, влив деньги в финансовую систему.

«САНАЦИЯ ДОЛЖНА ОСТАТЬСЯ»

– Центральный банк постепенно сворачивает антикризисные меры. Свидетельствует ли это о том, что теперь банковская система может справиться с проблемами самостоятельно?

– Я бы сказал, что Центральный банк не сворачивает антикризисные меры, а «сжимает» их, повышая требования к банкам, которые пользуются предоставленными льготами и инструментами. Если не менять подобное регулирование по мере улучшения ситуации в банковском секторе, количество пользователей антикризисными мерами может значительно увеличиться. Это нежелательно, потому что антикризисные меры призваны решать проблемы, вызванные именно кризисом, и они должны носить точечный характер. Сравните, в острую фазу кризиса к беззалоговым кредитам имели доступ чуть более сотни банков, а сейчас их насчитывается немногим менее 250.

Необходимо помнить еще одно: льготные механизмы имеют как положительный эффект (способны поддержать экономику в сложный период), так и отрицательный. Они могут подорвать рыночную дисциплину. Поэтому перед регулятором стоят две важные задачи: подобрать необходимый антикризисный инструментарий и точно определить «дозировку» его применения.

Когда беззалоговые деньги используются в качестве локальной инъекции, то они не представляют опасности для экономики. Например, в острую фазу кризиса в банковскую систему поступило 2 трлн рублей, которые позволили устранить «разрыв» ликвидности. Однако в больших объемах и на постоянной основе беззалоговые деньги опасны, потому что могут спровоцировать инфляцию и камуфлировать более глубокие проблемы самих банкиров.

Таким образом, сужение круга пользователей беззалоговыми деньгами позволит предотвратить использование средств в тех целях, под которые они не выделялись. Эмиссионные деньги, по определению, должны решать проблему ликвидности, а проблему развития экономики должны решать реальные деньги, которые сегодня, замечу, есть в банковском секторе.

– Таким образом, количество банков, допущенных к беззалоговым аукционам, вернется практически к начальной отметке?

– Не обязательно. Возможно, банки, не соответствующие сейчас новым требованиям, получат более высокие российские или международные рейтинги. Тогда количество участников беззалоговых аукционов сократится не на 70, а на меньшее число.

Повышение рейтинга будет свидетельствовать о том, что банк смог пройти тест на соответствие новым требованиям.

– Насколько и в каком виде может быть продлен механизм льготного резервирования по кредитам?

– Механизм льготного резервирования по кредитам продлен пока на полгода. Мы решили, что данная мера создала для банковского сектора благоприятные условия для работы с заемщиками по реструктуризации долгов. Сегодня необходимо сохранить этот «климат».

Пока сложно оценить, какое количество реструктурированных предприятий выживет после кризиса. Однако очень важно, чтобы банки признали реальные потери, когда они станут очевидными. Велика вероятность того, что следующий год будет достаточно непростым как для банков, так и для реального сектора. Центральному банку с учетом этого приходится балансировать: если мы «пережмем» в регулировании, пострадает реальный сектор, если мы «недожмем», то не узнаем реальной величины потери и создадим дополнительный риск для кредиторов. Однако пока особых оснований для беспокойства нет, потому что среда в банковском секторе сейчас достаточно комфортная, ликвидность есть.

– Некоторые банкиры говорят: несмотря на то что Центральный банк смягчил требования по резервированию, этого недостаточно. Регулятору необходимо сделать большие послабления.

– Деятельность по реструктуризации задолженности заемщиков базируется на инструкции Центрального банка. Во время последнего обсуждения льготного резервирования банкиры сами заявили о том, что не нужно трогать существующий механизм, который уже однажды доказал на практике свою эффективность. Банкиры понимают, что резервы резервами, но нормативные акты от реальных потерь не спасут.

– Иногда банки скрывают истинные объемы проблемных кредитов, выдавая новые ссуды в погашение старых займов. Насколько остро стоит сегодня данная проблема?

– Действительно, банки используют такие механизмы. Но в данном случае риски возникают приблизительно такие же, как и при пролонгации кредита. Однако иногда с помощью подобных операций банки покрывают фиктивный капитал, а выявить операции, связанные с фиктивной капитализацией, в льготных условиях становится сложнее. Тем не менее возможность возникновения подобных махинаций не является поводом для отказа от «послаблений». Потому что регулирование должно прежде всего учитывать массовые процессы и реальные проблемы, а уже потом противодействовать использованию «серых» схем. Хотя профилактическая работа в этом направлении, конечно, также ведется и должна вестись.

– Банкиры сетуют на то, что не знают, как долго будут действовать антикризисные меры - в частности, беззалоговые аукционы, а потому не могут свободно распоряжаться ресурсами. Планируется ли какие-либо антикризисные меры перевести в разряд постоянных?

– Некоторые меры, конечно, должны перейти из разряда антикризисных в разряд постоянных. К их числу прежде всего относится механизм санирования. Опыт показывает, что с экономической и социальной точек зрения гораздо эффективнее забрать активы у владельцев, не справившихся со сложной ситуацией, и передать их новым управленцам, чем банкротить бизнес. Понятно, что частота применения процедур санирования связана с общей ситуацией в финансовой сфере.

– Начали ли банки уже возвращать деньги, предоставленные на санацию?

– Да, причем этот процесс стартовал еще в начале 2009 года. В январе вернулся депозит, предоставленный инвестору Центральным банком для проведения финансового оздоровления Собинбанка. Частично вернулись средства, предоставленные на «лечение» других финансово-кредитных структур. Мы ожидаем, что в 2010 году АСВ отдаст Центральному банку большую часть средств, привлеченных агентством для проведения процедур по санации.

ВРЕМЯ ДИСКУССИЙ О «ПЛОХОМ» БАНКЕ ПРОШЛО

– До сих пор не утихает дискуссия, нужен ли России банк «плохих» активов. По вашему мнению, существует ли сегодня необходимость в его создании, или кредитные организации самостоятельно могут справиться с накопленными проблемными долгами?

– «Плохие» активы есть в большей или меньшей степени в каждом банке, и желание банкиров «пристроить» куда-нибудь долг в обмен на деньги вполне понятно. Однако для экономики, особенно восстанавливающейся после кризиса, вмешательство государства в данную проблему нежелательно. Потому что, если оно начнет выкупать у банка долги - то есть фактически давать ему деньги, - будут нарушены рыночные принципы.

Государство должно оказывать помощь в тех случаях, когда она действительно необходима и под ударом находятся не владельцы конкретных банков, а рядовые граждане. Сейчас ситуация стабилизировалась, и необходимости государственного вмешательства нет.

– Банковским сообществом предлагалось множество схем создания и функционирования «плохого» банка. По вашему мнению, на каких принципах его целесообразно организовывать?

– Можно придумать множество вариантов «плохого» банка. Однако как бы его ни назвали и какую бы схему ни нарисовали, принцип действия всегда будет сводиться к одному и тому же: кредитные организации передают проблемные долги в какую-то структуру и получают за них деньги, снижая, таким образом, свои риски. Но этот механизм, как я уже сказал, не является рыночным.

Если банки объединят свои усилия, создав частный фонд, и самостоятельно начнут выкупать токсичные активы, то такой формат «плохого» банка будет для государства наиболее благоприятным. Но лично я сомневаюсь, что подобный механизм сможет у нас «прижиться», потому что большинство банкиров имеют параллельно сферы бизнеса, где они являются конкурентами. Оказание помощи банку в рамках одной бизнес-группы для решения проблемы токсичных активов является более реальным. Такие структуры существуют уже во многих крупных банках.

– Одно время обсуждалась возможность возложения на АСВ функции «плохого» банка. Возможно ли такое?

– Я не думаю, что если такой механизм все-таки будет внедряться, то он будет реализован на базе АСВ. Сейчас агентство ведет расчистку балансов санированных банков. Данная  деятельность имеет мало общего с работой с токсичными активами.

Как я уже говорил, острой необходимости в создании «плохого» банка на рынке уже нет. Однако если потребность в создании такого института все-таки возникнет, то лучше, если он будет организован на принципах частно-государственного партнерства.

– Насколько серьезный риск для банковской системы представляют «плохие» долги?

– Естественно, часть «плохих» долгов обернется для банковской системы потерями. Но эти потери не представляют угрозы в целом для банковской системы. Конечно, владельцы некоторых банков пострадают, но это закон рынка: если владелец не смог выстроить эффективный бизнес, то он полностью теряет его или теряет часть его стоимости.

– Когда «плохие» кредиты превратятся в реальные потери?

– Я думаю, что картина прояснится в конце следующего года. К этому времени уже станет ясно, как ведет себя реструктурированный портфель и как банковский сектор справляется со своими задачами без масштабной господдержки.

Однако и в будущем году банки не останутся со своими проблемами наедине: сохраняются инструменты поддержки, которыми они смогут воспользоваться для восстановления ликвидности, если их финансовое состояние пошатнется.

ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ПРЕВРАЩЕНИЯ БАНКА В НКО?

– Согласно закону, с 1 января 2010 года минимальный размер капитала банка должен составлять не менее 90 млн рублей. У какого количества банков, по вашим оценкам, могут быть отозваны лицензии из-за недостаточности капитала?

– Возможно, с проблемой недостаточности капитала в будущем году столкнутся несколько десятков банков. Но это не значит, что им в обязательном порядке придется уйти с рынка, потому что кредитные организации, не имеющие достаточного объема денежных средств, могут быть преобразованы в НКО - небанковские кредитные организации. Кстати, с начала декабря малые банки стали активно использовать эту возможность. Несколько заявок сейчас находится на рассмотрении в Центральном банке.

– Сколько сегодня на рынке представлено кредитных организаций с капиталом менее 90 млн рублей?

– По состоянию на 1 декабря их осталось 82. При этом стоит отметить, что с момента принятия закона их количество постоянно сокращалось. 1 апреля 2009 года банков с размером капитала менее 90 млн рублей насчитывалось 145. За прошедший период их количество существенно сократилось: несколько десятков банков нарастили капитал, у других была отозвана лицензия.

В основном увеличение капитала происходило за счет внесения средств действующими акционерами, реже в эти банки приходили новые акционеры.

Крупным банкам «малыши», как и следовало ожидать, оказались неинтересны. Потому что федеральные сетевые банки развиваются технологично, и им нужны офисы и люди, способные работать по современным стандартам. Объединение бизнесов для повышения капитализации также не получило распространения. На данный момент зарегистрирован только один случай объединения двух мелких банков. Можно предположить, что данный пример окажется единственным, потому что у этих банков был один владелец.

– А почему «малыши» не хотят объединяться в своей «беде»?

– Вероятно, это связано с низким уровнем защиты прав собственности. Кстати, эта проблема актуальна не только для банковского сектора, но и в целом для российского делового сообщества.

– Если размер капитала не будет соответствовать установленным нормативам, то у банка будет отзываться лицензия. Сколько времени займет этот процесс?

– Решения будут приниматься по мере того, как в Центральный банк будут поступать документы, свидетельствующие о несоответствии величины капитала кредитных организаций установленным требованиям. Если владельцы не будут предпринимать действия по преобразованию банка в НКО, то регулятор отзовет лицензию. Если банк будет допускать хронические убытки, снижающие капитал ниже 90 млн рублей свыше трех месяцев, то у него также будет отозвана лицензия.

Отчетность начнет поступать в территориальные учреждения Центрального банка во второй половине января. Согласно закону, Банк России обязан отозвать лицензию в течение 15 дней после того, как органы, ответственные за отзыв лицензии, получают необходимые документы. То есть в феврале-марте могут последовать действия Центрального банка в отношении конкретных кредитных организаций. Однако если в этот период в кредитных организациях будет идти преобразование в НКО, то приоритет будет отдан преобразованию.

ИНОСТРАНЦЫ ПРОСЯТ ПОДОДВИНУТЬСЯ

– Как, по вашему мнению, будет выглядеть банковская система после окончания кризиса? Сколько банков останется на российском рынке?

– В данном случае важно не количество, а качество этих банков. На рынке останутся банки, ориентированные на массовое обслуживание, потому что им проще выжить в период экономической нестабильности.

Небольшие банки будут уходить с рынка. Этот процесс шел всегда, просто с принятием ряда административных решений он несколько ускорится. Но для банковской системы и для клиентов уход мелких игроков, как показывает статистика, окажется практически незаметным.

– Мелкие банки имеют и преимущества. Например, в них ставки по кредитам ниже, чем в федеральных банках.

– Формально ставки по кредитам в мелких банках могут быть ниже, чем в федеральных. Но нужно учитывать, сравнивая данные показатели, что в основном такие банки создаются для обслуживания бизнеса собственника. Их владельцы собирают деньги, а потом кредитуют свои же предприятия по низким процентным ставкам. У таких банков часто нет даже вывески на улице.

Если рассуждать логически, то становится понятно, что банк с капиталом несколько миллионов рублей не может быть жизнеспособным, потому что бизнес становится рентабельным, только когда выходит на высокую оборачиваемость средств. Для этого как раз нужен капитал.

Именно поэтому, как я уже отмечал, на рынке останутся, прежде всего, банки, нацеленные на массовое обслуживание. Уход мелких игроков сузит сферу кэптивного финансового посредничества, которого не должно быть в банковской системе.

– Количество иностранных банков на российском рынке продолжит увеличиваться?

– Сейчас доля иностранных инвесторов в уставном капитале стабилизировалась на достаточно высоком докризисном уровне: она составляет около 26%. Я не думаю, что этот показатель сильно изменится в ближайшее время.

Однако иностранные банки могут изменить свою бизнес-стратегию. Скорее всего, они возьмут курс на привлечение вкладов населения и средств от предприятий. То есть в посткризисном развитии они будут более активно конкурировать с российскими кредитными организациями на внутреннем рынке. Активизация иностранных банков на внутренних рынках связана с тем, что некоторые материнские компании начинают снижать на консолидированном уровне рублевые риски, а потому «дочки» вынуждены искать новые источники финансирования.

– Получается, что в скором времени иностранцы смогут потеснить российские банки и по другим фронтам?

– Российские банки имеют свои преимущества: они лучше знают рынок и клиентов. Я сомневаюсь, что западные бренды смогут «перебить» российские.

Усиление позиций иностранных банков на внутреннем рынке - нормальное явление для страны, которая хочет вести цивилизованный бизнес. Другой вопрос, что и российским банкам нужно продвигаться на западные рынки. Но для этого им необходимо капитализироваться, повышать репутацию.

Пока российские банки очень слабо представлены за рубежом. В основном их присутствие ограничивается странами СНГ, есть отдельные примеры работы на европейских рынках. Это вполне понятно: завоевать, например, европейский рынок очень сложно, потому что он давно поделен. В отличие от российского, где население до сих пор не до конца удовлетворено банковскими услугами.

Кстати, именно в силу этого обстоятельства российский рынок имеет еще большой потенциал для роста: в объемах он может, как минимум, удвоиться. Так, объем активов ВВП составляет на Западе 120-130%, а у нас - только 68%. Поэтому на нашем рынке пока найдется ниша для развития как отечественных, так и зарубежных игроков.