evtushenkov150x200.jpg Почему, по вашему мнению, у России так труден путь к инновационному развитию? Что мешает? Мы обречены на «догоняющую» экономику?

– Природа наделила нас сырьём, остро необходимым всему миру, в значительных объёмах. Отказываться от естественных преимуществ на рынке – это не роскошь, а безумие. Все последние годы Россия активно входила в мировой рынок. И от него получила сильнейший импульс: экономики многих стран, в т.ч. такие гигантские, как Китай, Объединённая Европа, арабские страны, активно росли, и этот рост стал требовать больше ресурсов. То есть спрос увеличивался именно на то, что мы привыкли делать, и делать неплохо – добывать и продавать сырьё. Получился парадокс: чем больше и лучше развивались экономики других стран, тем больше нам приходилось уделять внимания развитию наших сырьевых отраслей.

Разрешение проблемы нефтяного (газового, лесного и вообще сырьевого) проклятия состоит не в том, чтобы отказаться от продажи сырья и развития сырьевого комплекса, а в том, чтобы преодолеть соблазн покупать всё и вся на мировом рынке (ведь деньги же есть!) и использовать полученные средства для развития других отраслей экономики. Это задача экономической политики и её составляющей – промышленной политики – в современном её понимании: не раздача денег, а целевая поддержка эффективных производителей, эффективность которых доказана рынком.

Сформулировать и реализовать такую политику в условиях подавляющего благополучия сырьевых отраслей очень непросто: кто решится посадить курицу, несущую золотые яйца, на диету? Наступил кризис, и стало ясно, что без структурных сдвигов уже не обойтись. Потребовалось ориентировать экономическую политику на развитие многих других отраслей экономики, которые в состоянии внести вклад в национальное благополучие не только не меньше, но гораздо больше, чем сырьевые. При этом было бы совсем глупо просто оказать помощь другим отраслям для поддержки их на плаву. Они, между прочим, оказались мало востребованными на рынке ещё и потому, что выпускали устаревшую продукцию, которую покупали только потому, что была дешёвой.

Так в повестку дня встали инновации как цель всей экономической политики. Но инновационный путь развития экономики – это целый клубок проблем: это и новые идеи, и новые разработки, и перестройка производств, и продвижение на рынок, и продажи, и сервис и многое другое. И на всё это требуется соответствующее финансирование, которое как раз в условиях кризиса очень трудно изыскать. Это только на первый взгляд кажется, что достаточно придумать что-то новенькое, как его тут же схватят, – нужна реконструкция всей системы ведения экономической деятельности. Так что кризис, с одной стороны, подтолкнул экономическую политику к инновационному переделу, а с другой – значительно усложнил его осуществление.

В этих условиях ключевым вопросом стал выбор стратегии: самим создавать инновационные продукты, технологии или купить готовые на мировом рынке? Последний вариант – так называемое догоняющее развитие – многим экспертам, особенно зарубежным, кажется единственно возможным в сложившихся условиях. На мой взгляд, это тупиковый путь. Ещё древнегреческий философ продемонстрировал логический парадокс, как бегун Ахилл никогда не сможет догнать черепаху.

Мне представляется, что заслуживает самой активной поддержки позиция, выдвинутая учёными Российской академии наук: не пытаться просто тиражировать в производственном секторе импортные технологии, а сосредоточить усилия на разработке и внедрении принципиально новых, так называемых конвергентных технологий, опирающихся на синтез молекулярной биологии, нанотехнологий, информационных технологий и когнитивных наук. Во всех этих отраслях знания российская наука находится на достаточно высоком уровне. По мнению экспертов, именно эти технологии будут доминировать в мировом ВВП в течение ближайших 15 лет и обеспечат конкурентоспособность основанных на них экономик.

Каким видит крупный бизнес модель нашего будущего экономического устройства? Что должно быть положено в основу инновационной составляющей нашей экономики?

– Бизнес, прежде всего средний и крупный, уже давно озабочен созданием и внедрением инноваций. И это происходит не потому, что он такой прогрессивный, но, главным образом, потому, что давно работает в конкурентной среде! Именно конкуренция является самым мощным инструментом инновационного поведения! Поэтому, отвечая на вопрос, могу определённо сказать: в основу инновационной политики государства должен быть положен конкурентный механизм.

Это не открытие, такой механизм работает и в нашей, пусть даже постсоветской экономике. Но он нуждается в значительном усилении именно по инновационной составляющей. Бессмысленно просто давать деньги на инновации – под этот лозунг можно подвести и перестановку мебели. Только то, что повышает реальную конкурентоспособность товаропроизводителя на рынке – не важно, внутреннем или внешнем, – заслуживает господдержки в виде всяческих льгот или даже прямых вложений. И тогда становится ясным: не важно, за счёт чего обеспечено повышение уровня конкурентоспособности – за счёт отечественных или мировых разработок и технологий, – важно, что это дало повышение эффективности производства товаров или услуг. Китайский путь копирования – зачастую пиратского производства тех или иных товаров, – возможно, и полезен для национальной экономики, но конкурентоспособность его производителей никак не повышает.

Поэтому должен сказать, что в экономическом устройстве нашей страны упор должен быть сделан на активную кооперацию с лучшими производителями мира, открытость для взаимного сотрудничества, на создание режима максимального благоприятствования для передачи новых технологий и инвестиций в их разработку и внедрение.

Чем мотивировать бизнес на внедрение инноваций? Какие механизмы взаимодействия между участниками инновационной деятельности являются оптимальными? Присутствует ли коррупционная составляющая в среде внедрения инноваций?

– Обычно считается, что мотивировать бизнес можно только одним – бюджетными деньгами, но это, конечно же, не так. В частности, в инновационном бизнесе гораздо большую роль играют другие механизмы, – которые, кстати говоря, уже есть у нас, но работают пока очень слабо. Я приведу один пример (замечу, не из опыта нашей корпорации). Один известный в стране институт совместно с конструкторским бюро разработал современный аппарат, показавший высокую эффективность при лечении опасных заболеваний. Когда началась кампания по поддержке (финансовой прежде всего) производителей современного медицинского оборудования, у директора запросили: сколько средств ему нужно для организации серийного производства данного аппарата? Ответ удивил: «Нисколько, дайте деньги клиникам, чтобы они могли покупать это оборудование, которое ввиду своей инновационности довольно дорогое».

Мотивировать и поддерживать спрос на инновационную продукцию – задача куда более сложная и обширная, чем бюджетные вливания в те или иные отрасли. Здесь необходимо более активно задействовать такие формы частно-государственного партнёрства, как создание территориальных и функциональных кластеров, особых внедренческих зон, технопарков, бизнес-инкубаторов, бизнес-ангелов и т.д. Именно там могут быть созданы оптимальные условия и для межотраслевых взаимодействий, как говорится, на стыке разных отраслей знания и производства, и для ускоренного внедрения разработок в массовое производство, и для диффузии инновационных подходов, идей, решений новых задач, и для грамотного, профессионального управления всеми этими процессами.

Между прочим, в системе управления такими структурами коррупционная среда практически отсутствует – слишком много заинтересованных субъектов в общих результатах деятельности, а делёж преференций слишком прозрачен, поскольку отягощён высокими рисками (достигнут своей цели разработчики, производственники, продавцы или нет – заранее не известно). Договорные отношения между всеми участниками инновационного процесса являются действенным инструментом и мобилизации ресурсов, и разделения функций – ведь очень часто учёный и разработчик той или иной инновации замечательно справляется со своей задачей, но плохо знает законы рынка. Неслучайно так много и часто говорят о коммерциализации результатов научной деятельности – мало придумать новую вещь, мало создать опытный образец, это ещё не инновация. Когда эта вещь появится на рынке и на неё будет устойчивый спрос, вот тогда цель достигнута.

Где инноватору добыть финансы для «раскрутки» своих идей, технологий, нового продукта? Есть ли в России эффективно работающие фонды? Насколько развиты схемы венчурного финансирования?

– Финансирование инновационной деятельности – вопрос вечный. Здесь чаще всего говорят о повышенных рисках, о латентной структуре затрат, о превалировании в этой структуре «ручного» (творческого) труда, не поддающегося нормированию, о неопределённости временного интервала реализации проекта и т.д. Всё это так, но инновационное развитие экономики идёт и расширяется – значит, все риски окупаются. Здесь нужно говорить о развитии прежде всего венчурного финансирования. Этот вид бюджетирования в российской экономике развит чрезвычайно слабо. Создана государственная венчурная компания, призванная формировать специализированные фонды венчурного финансирования. Есть такие фонды и у некоторых отраслевых министерств, например у Министерства связи и массовых коммуникаций. Есть функция финансирования новых разработок у госкорпораций. К примеру, РОСНАНО уже вложила миллиарды рублей в такие проекты. Но этого мало – нужно стимулировать любую бизнес-структуру, чтобы она вкладывала свои или привлечённые ресурсы в инновационные разработки.

Здесь не обойтись без налоговых льгот, льготных кредитов, льготного страхования рисков, экспортной государственной поддержки и других мер. Правительство уже пошло по этому пути, выделив 60 млрд руб. на прямую поддержку компаний-экспортёров высокотехнологической продукции. Плюс ещё 3 млрд руб. предусмотрено на субсидирование процентных ставок по экспортным кредитам. Наконец, создаётся специальное государственное агентство по страхованию внешнеторговых контрактов, которое получит для своей деятельности 13 млрд руб.

Скажете: не так уж много! Да, но важно обозначить трассу, а движение по ней придаст необходимую динамику. Важно и другое: чтобы доступ к этим ресурсам получил не только оборонно-промышленный комплекс, признанный локомотивом технологического развития российской экономики. Опасения, что все эти льготы будут использованы не по назначению, по-моему, бросают тень на органы государственного управления, на которые возложены контрольные функции. Неужели весь этот довольно значительный аппарат не способен отследить правомерность затрат? Кроме того, и само бизнес-сообщество не должно отстраняться от решения задачи добросовестного исполнения взятых обязательств и правильного (т.е. в полном соответствии с действующими законами и правилами) использования предоставленных льгот и привилегий.

Здесь стоит обратить внимание на такую эффективную форму, как создание саморегулируемых организаций. Их участники добровольно берут на себя обязательства по исполнению всех требований и предписаний, связанных с работой в определённой сфере, например инновационной, и сами осуществляют профессиональный контроль над работой. Обмануть своих коллег, тем более конкурирующих, практически невозможно.

– Какие первостепенные законодательные или другие вопросы надо бы решить, чтобы сдвинуть с мёртвой точки переход от сырьевой к инновационной экономике?

– Я не уверен, что сейчас нужны какие-то особые законы об инновационной деятельности, на чём настаивают некоторые эксперты. Уверен, что никакой специальный юридический закон не заставит заниматься инновациями с той силой, которой обладают экономические законы вообще и законы конкуренции в частности. Хорошо бы сейчас в полной мере использовать те законы и положения, которые уже приняты. Я уже упоминал, к примеру, о недостаточной работе с особыми экономическими зонами, да и государственные венчурные фонды находятся на стартовой позиции. Есть подвижки и в законодательном обеспечении взаимодействия бизнеса и науки – я имею в виду принятый закон, позволяющий научным учреждениям создавать коммерческие структуры, выводящие полученные результаты на рынок. Многие компании сотрудничают с наукой давно, но как бы факультативно. А как известно, все серьёзные инновации начинаются с научного исследования.

Имело бы смысл стимулировать более тесное взаимодействие бизнес-организаций с исследовательскими структурами, причём стимулировать и ту и другую сторону сотрудничества: наряду с работой активно создаваемых бизнесом R&D (research and development) центров, куда учёные и специалисты идут достаточно охотно, необходимы и центры D&E (design and engineering), которые ещё не получили такого же развития. И всё же у меня складывается впечатление, что разговоры о создании какого-то специального инновационного законодательства служат прикрытием для того, чтобы ничего не делать, а только ждать. Известно, что процедура разработки и принятия законодательного акта – процесс длительный, а инновации не ждут, мы и так безобразно отстаём. Иногда хочется вообще остановить законодательный азарт, чтобы не выдвигали, например, такие инициативы, как случилось с поправками к закону о госзакупках, усугубляющие проблемы при закупках высокотехнологической и наукоёмкой продукции.

Каков общий настрой власти и бизнеса по поводу того, что перемены наступят и страна придёт к «экономике знаний»? И ваши краткие комментарии к приоритетным направлениям модернизации экономики.

– Безусловно, тот факт, что руководство страны постоянно ставит вопросы инновационного развития экономики в центр своего внимания, внушает определённый оптимизм. Причём для решения этих вопросов принимаются и организационные меры. Президент создал и возглавил специальную Комиссию по модернизации и технологическому развитию экономики, которая уже активно работает по сформированным приоритетным направлениям. Учитывая опыт успешной реализации национальных проектов, есть основания ожидать, что и эта программа будет выполнена. Однако одних административных и даже законодательных усилий для этих целей недостаточно. Бизнес в равной степени с политическим руководством и исполнительной властью заинтересован в инновационной модернизации российской экономики и должен поддержать их усилия на корпоративном уровне.

Если в Послании Президента РФ Федеральному Собранию в качестве конкретного примера повышения энергоэффективности приводится переход к использованию энергосберегающих ламп, то нельзя думать, что этим можно и ограничиться. Бизнес, безусловно, воспринимает это предложение как сигнал для серьёзной и глубокой проработки совместно с государством целой программы современной энергетической политики, реализация которой принесёт выгоду всем. Великое всегда начинается с малого. Остроумно замечено, что простой ремонт наших теплоцентралей может остановить глобальное потепление.

Можно так сформулировать квинтэссенцию этого Послания: модернизация – это демократизация плюс электронизация всей страны. Пусть никого не смущает созвучие с известным лозунгом советской эпохи: нам опять необходим экономический рывок. И неизвестно, легче ли решать эту задачу в наше время. Тогда рывок был сделан за счёт социальной составляющей, сейчас – вместе с её развитием. Нетрудно заметить, что именно электронизация взята в качестве той сквозной технологии, которая обеспечит модернизацию всей социально-экономической и даже политической системы. Я перечислю основные направления её приложения:

1)                   создание электронного правительства (предоставление госуслуг, а также электронная таможня и электронный «страж» – информационная система арбитражного суда);

2)                   электронное голосование (выборы);

3)                   электронное образование (интерактивное обучение);

4)                   электронное лечение (медицинские услуги, консилиумы);

5)                   электронная торговля (в т.ч. электронные торги госимуществом и услугами по социальной карте);

6)                   электронная связь и коммуникации.

Эти проекты уже заявлены как основные в планах государства на ближайшую перспективу, и в этом бизнес, безусловно, окажет максимальную поддержку, поскольку их реализация действительно выдвинет страну в число высокоразвитых.

Между прочим, поддержка намерений власти проявляется не только в усилиях по преодолению кризисных явлений в экономике и обеспечении собственного посткризисного развития, но и в своевременной и принципиальной постановке вопросов, требующих оперативного разрешения, в проявлении инициатив и разработке предложений по преодолению имеющихся узких мест и конфликта интересов. Именно в этом РСПП видит свою миссию.