heinsworth150x200.jpg- Хотелось бы начать наш разговор с провокационного вопроса. Почему на ваш взгляд, Центробанк так негативно настроен против российских рейтинговых агентств?

- Не думаю, что ЦБ негативно настроен. Он, скорее, осторожен, как и положено регулятору. Я думаю, что причина, прежде всего, в том, что российские рейтинговые агентства в кризис подняли рейтинги, в то время как зарубежные, наоборот, их снижали. Это очевидный факт. Но вопрос – как это интерпретировать. Например, мы, действительно, в минувшем феврале подняли очень многим банкам рейтинги. Вообще я собирался пересмотреть наши рейтинги еще в сентябре, потому что считаю, что для этого есть основания - есть признаки работы системы, в то время как раньше банки работали как разобщенные единицы.

- Но с другой стороны в сентябре начались первые признаки кризиса в России…

- Да, и поэтому рейтинговый комитет мне сказал: «Ричард, не время!». Это, кстати, иллюстрация того, что я не решаю все вопросы внутри агентства.

- Но вы бы странно выглядели тогда, повысив рейтинги в тот момент, когда вкладчики уже выстраивались в очереди за вкладами…

- Но мы и так странно выглядели, когда пересмотрели рейтинги в лучшую сторону в феврале! Это объясняли тем, что, начиная с ноября прошлого года, наши рейтинги стали учитываться Центробанком для допуска к пятинедельным беззалоговым аукционам. Мол, рейтинги повышены, потому что для многих они стали пропуском «за деньгами»…

- И это первая мысль, которая приходит в голову…

-  Это понятно. Но подоплека была сложнее. У нас были банки, которым мы присваивали более высокие рейтинги, потому что в момент присвоения рейтинга мы могли переоценить какой-то конкретный положительный фактор. И этот фактор объективно как бы «подталкивал» рейтинг вверх. Не думаю, что нас можно обвинить в несерьезности оценок. Мы консервативно подходим к оценке банка, другое дело, что в кризис всегда обнаруживается, что ряд банков переоценен, а другие банки, наоборот, - недооценены. Это некая точка, на которой все ставится на новые места. Так что повышение ряда рейтингов в момент кризиса отнюдь не нечто непонятное. Это закономерный процесс. Тем более, что в феврале стало ясно: несмотря на кризис, банковская система России работает, она жизнеспособна, и повысить рейтинги было уместно.

- Да, но, может быть, без скорой помощи ЦБ, начиная с прошлого октября, система бы не выжила?

- А что это меняет? Да, российский Центробанк отлично понимает свою роль и настроен помогать. С осени было видно, что ЦБ работает через госбанки – Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, которые, например, очень сильно помогли банку «Русский стандарт». «Русский стандарт» получил значительную помощь от государства, потому что государство не хотело, чтобы «Русский стандарт» не выполнил свои обязательства перед иностранными кредиторами. В начале кризиса такое неисполнение обязательств очень сильно повлияло бы на банковскую систему в целом. Поэтому старались, как могли, удержать равновесие на рынке. На мой взгляд, ЦБ и государство использовали свои резервы очень эффективно.

Но при этом был и другой момент. Государство очень громко заявляло о перечне инструментов поддержки, которые в итоге появились с большим опозданием. Например, был обещаны деньги малому и среднему бизнесу, которые должны были быть вложены через Российский банк развития. Обещали выделить до конца года, а деньги поступили только в июне. Те же инфраструктурные проекты, по которым тоже были обещаны значительные средства - этот вопрос решается до сих пор. Я бы не сказал, что это задержка была намеренной, потому что Россия страдает от рака бесконтрольной бюрократии. В отношении расходования резервов этот сдерживающий фактор был даже полезен, потому что Минфин, накопивший золотовалютные резервы, не хотел, чтобы они слишком быстро были израсходованы…

- Если говорить о запаздывающих мерах, то опять возвращаемся к теме беззалоговых аукционов. Они были введены только в октябре, в то время как первая помощь банкам потребовалась еще в середине сентября, когда КИТ-Финанс и Связь-банк перестали исполнять свои обязательства из-за отсутствия ликвидности…

- Эта ситуация возникла из-за конфликта в самом законодательстве. По Федеральному закону «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» ЦБ является кредитором последней инстанции, но фактически он не мог выполнять эту функцию, т.к. по статье 46.1 (этого же закона) Банк России имел право выдавать кредиты исключительно под залог. А проблема как раз в том, что когда банку потребуется помощь ЦБ как кредитора последней инстанции, он уже отдал все ликвидные активы и ему нечего закладывать. Можно вспомнить давний случай с СБС-Агро, который получил существенный стабилизационный кредит от ЦБ. Всем было известно об этом кредите, и все одобряли его предоставление, но после этого был осужден тот зампред ЦБ, который подписал выделение этого кредита. Потому что в законе не было оговорено право ЦБ на выдачу беззалоговых кредитов. Кредит оказался вне закона.

Кредитор последней инстанции необходим для банковской системы. Я всегда говорил, что ЦБ должен выполнять эту функцию. Но в ЦБ возражали, и их аргументы логичны. Выдавая кредиты без залога, ЦБ берет на себя риски как коммерческий банк-кредитор. А такую роль все же должны играть коммерческие банки. В теории это абсолютно правильный аргумент, но во время кризиса необходимо, чтобы у ЦБ была возможность оперативно реагировать на ситуацию. В начале кризиса ЦБ старался привлечь крупные банки, чтобы они распространяли ликвидность в средние и мелкие банки. Это Сбербанк, ВТБ и Газпромбанк. И что получилось? Фактически они получили огромные суммы, что вызвало недовольство со стороны других игроков рынка. Говорили, что государство хочет поддержать только эти банки, а все остальные, мол, пусть выживают как могут.

На самом деле ЦБ ставил благую цель, действуя через эти банки. Просто не учли тот факт, что Сбербанк вовсе не стремится кредитовать на межбанке. До 1995 года он активно кредитовал другие банки, но с тех пор было принято политическое решение – коммерческим банкам кредиты не выдавать. Сейчас Сбербанк по-прежнему является одним из крупнейших кредиторов на межбанковском рынке. Одним из! А так как на него приходится около 60% ликвидности всей банковской системы России, то, по идее, Сбербанк должен быть не «одним из», а самым крупным кредитором на межбанке. А если посмотреть, кого же кредитовал Сбербанк до кризиса – так мы увидим, что это его же собственные региональные отделения, испытывавшие дефицит ликвидности.

- А почему же, по-вашему, Сбербанк так неохотно выступает кредитором российских банков?

- Сбербанк очень скептически относится к другим российским банкам, он стремится конкурировать с мировыми банками – Дойче, Сити, JP Morgan. Он себя позиционирует именно в таком контексте. У него не было ни желания работать с российскими банками, ни лимитов, ни процедуры выдачи. Поэтому когда ЦБ выдал ему кредит, это не обеспечило вливания ликвидности в банковскую систему. Именно потому и были приняты поправки к закону, позволяющие ЦБ кредитовать банки напрямую. Чтобы выбрать, какие именно банки кредитовать, взяли за ориентир кредитный рейтинг. Изначально ЦБ признал только оценки трех международных агентств. Мы в то время активно лоббировали включение в этот список и российских рейтингов.

- Как лоббировали?

- Мы посылали запросы регуляторам и законодателям, действовали через Ассоциацию региональных банков России. Встречались с руководителями и членами профильных комитетов Государственной Думы и Совета Федерации ФС РФ, руководителями ведущих российских банков, выступали на конференциях, принимали участие в парламентских слушаниях, были в ЦБ и Минфине, Минэкономразвития и  Внешэкономбанке, общались с членами Национального банковского совета и Совета директоров Банка России. Создалась довольно эффективная инициативная группа трех российских рейтинговых агентств - AK&M, Национальное рейтинговое агентство и Рус-Рейтинг.

- «Эксперт РА» не участвовал в этом?

- Мы их приглашали, но они не участвовали. Если вы помните, еще в декабре 2007 года мы объединили усилия трех агентств и разработали профессиональный Кодекс этики, где учли ошибки международной практики. Также мы втроем обсуждали институт аккредитации рейтинговых агентств. Предлагали и «Эксперт РА» присоединиться и объединить усилия. Но у «Эксперт РА» принципиально другой подход к рейтингам. Мы считаем, что рейтинги должны исходить из качественной оценки. Для этого нужна команда аналитиков, а если опираться только на компьютерные обработки, то это не рейтинг, а ранжировка. Хотя, конечно, граница здесь может быть очень размытой.

- Ричард, у вас есть ряд банков, чьи рейтинги вы поддерживаете на бесплатной основе. Это что, чистой воды альтруизм?

- Мы начали работать в 2001 году, никто не знал, что это за компания и мы присваивали рейтинги бесплатно. При этом мы получали деньги от инвесторов, которые платили за отчеты по банкам. Мы искали банки, которые активно работают на межбанке. В первый год у нас было 20, а потом 40 банков. Только в 2003 году появились первые банки, которые оплачивали свои рейтинги. С того моменты мы постепенно снизили количество бесплатных рейтингов и сейчас только 15 банков мы рейтингуем без контракта. Один из них, кстати, Банк Москвы. И он вел бурную кампанию против бесплатных рейтингов.

- Фактически вы присваиваете рейтинг, не получая полной информации от банка, а значит, рейтинг не может быть объективным и достоверным. Поэтому?

- Да, такой аргумент они и высказывали. На конференции в Сочи представитель банка спросил, откуда, мол, у нас информация о банке, и назвал наши оценки «псевдорейтингами». Но ведь мы получали данные непосредственно от Банка Москвы, которые он посылал нам как контрагенту на межбанке. То же и с «Русским стандартом» - мы получили данные непосредственно от банка…

Некоторые банкиры выступают за то, чтобы рейтинговые агентства были аккредитованы при Ассоциации российских банков и рейтинги были контактными. Но, с учетом особенностей российского бизнеса, контактный рейтинг есть контрактный. Это тема отдельной дискуссии. Лично я считаю, что это неправильно, когда за рейтинг платит сам эмитент. Знаю, что мой коллега, директор НРА Виктор Четвериков тоже так считает. Но многие банки не хотят, чтобы рейтинг был присвоен без их участия.

- А сколько времени занимает присвоение рейтинга?

- В нашем агентстве как минимум две недели с момента получения всей информации о банке. В зависимости от сложности, эта работа может занять и два месяца. Многое зависит от того, сложный ли банк, то есть какая у него структура владения, очевидны ли конечные бенефициары, много ли аффилированных структур. Каждый рейтинг сопровождается ежемесячным отчетом.

- Стоимость международных рейтингов где-то на уровне 45-50 тыс. долларов или евро. А сколько стоят российские рейтинги?

- Мы проводили маркетинговые исследования и спрашивали у банков, сколько стоят их международные рейтинги. Должен сказать, что фиксированной суммы нет, она различается от банка к банку. Кроме того, она варьировалась во время кризиса.

- Дешевели?

- Наоборот! До 2008 года у нас была цена 15 тыс. долларов, в январе 2008 года я утвердил 20 тыс. долларов. Потом цена поднялась до 20 тыс. евро. Во время кризиса мы получили очень много заявок, и банки были готовы платить сколько угодно, чтобы получить рейтинг быстро. Но в июне 2008 года мы выяснили, что больше не можем повышать нашу цену, потому что она уже лишь чуть ниже стоимости услуг одного из агентств «большой тройки». Но оно, в отличие от нас, требует не только оплату рейтинга, но и возмещение всех издержек, что добавляет к цене рейтинга еще 20-25%. В кризис, например, S&P, по данным наших банков, поднял цену до 90 тыс. долларов, Moody’s – до 65 тыс. долларов, Fitch – до 50-60 тыс. долларов.

При этом надо иметь в виду, что рейтинговые агентства, по идее, должны конкурировать не по цене, а по качеству рейтинговых аналитиков. Знаю, что некоторые участники рынка нанимают на эти позиции студентов. Но для нас аналитик – это не механическая работа. Это три составляющих. Первая - собрать информацию и выявить тенденцию. Вторая – понять, почему произошли изменения. Третья – уметь объяснить, что конкретно происходит с банком. И порой именно третьей составляющей не хватает. Как можно выдавать продукт в 50 страниц, в котором ничего непонятно? Я уже упоминал наш Кодекс этики. Уверен, это важный критерий оценки - насколько агентство соответствует стандартам, в нем изложенным. Я предлагал Центробанку даже проверять нас, на что регулятор возразил, что ЦБ в отношении рейтинговых агентств не надзорный орган, а пользователь рейтингов, такой же как и все. Но я даже готов платить деньги, чтобы нас проверяли. Потому что нам нужна возможность подтвердить качество наших оценок. Я, может быть, не имею права говорить от имени всех участников нашего рынка. Но мое личное мнение таково: пусть нас всех проверяют и тогда не будет никаких вопросов к нашей деятельности. Думаю, это пошло бы на пользу всему институту российских рейтинговых агентств.