Итак, мы видим, что изменения в наше законодательство вносятся довольно большие, хотя мы рассмотрели их далеко не все.  Только вот возникает вопрос, а стоит ли овчинка выделки?

Вы можете удивиться и даже возмутиться: как это не стоит? Очень даже стоит – разве плохо, если банки получат доступ к еще одному источнику (ре)финансирования?

Так-то оно так, да только как на это посмотреть. Ведь нынешний мировой кризис протекает в исключительно острой форме именно «благодаря» секьюритизации. Из этого, конечно, не следует, что именно секьюритизация послужила его причиной – кризисы случались и раньше, причем с завидной регулярностью, но тот размах и глубина, которую он получил, это во многом «заслуга» секьюритизации. Вспомните, все эти Fannie Mae and Freddie Mac и иже с ними – это «плоды» секьюритизации.

Главной причиной нынешнего мирового кризиса называют чрезмерно экспансионистскую кредитно-денежную политику Алана Гринспена, а секьюритизация выступила одним из основных инструментов этой экспансии. Именно в связи с секьюритизацией раздавались обвинения и в адрес мировых рейтинговых агентств, неприглядная роль которых состояла в том, что по сути дела некачественным активам присваивались высокие рейтинги. Когда дело в стране складывается так, что для того, чтобы получить кредит, достаточно только быть не мертвым – это уже не кредитование, а кредитная вакханалия.

Леон Лоу в материале «Кризис на рынке субстандартных ипотечных кредитов лежит на совести государства» приводит данные о том, что, якобы, на балансе только Fannie Mae числились кредиты на приобретение 55 миллионов домов (для сравнения население США около 304 млн. человек).

Следует ли после этого удивляться массовым невозвратам, которые и послужили «детонатором взрыва» мировой экономики? Имевшие место заявления в прессе (Агентство Bloomberg сообщало о том, что ФБР ведет расследование финансовой деятельности крупнейших ипотечных компаний США, таких как Fannie Mae, Freddie Mac, AIG, Lehman Brothers) о том, правительство США подозревает, будто национальный ипотечный кризис, превратившийся в мировой, мог быть результатом мошенничества и махинаций с ипотечными ресурсами, ничего не меняют по сути дела, поскольку махинации, о которых идет речь – приводятся факты, что в 2006 Fannie Mae выплатила рекордный штраф SEC (американская комиссия по ценным бумагам) — $ 400 млн — за использование бухгалтерских махинаций для списания убытков на $ 10,3 млрд, а Freddie Mac выплатила $ 125 млн штрафов в 2003 году в связи с ошибками в учете операций с деривативами, – это только попытки прикрыть проблемы некачественных долгов (кредитов).

Намерение авторов правительственных законопроектов установить ограничение, согласно которому номинальная стоимость всех выпущенных специализированным финансовым обществом (СФО) облигаций не должна превышать более чем в 20 раз размер уставного капитала этого общества может и не спасти СФО от покупки некачественных долгов, особенно, если рейтинговые агентства также оплошают как и в случае с американской ипотекой. Я уж не говорю о возможности политического давления или коммерческого подкупа – всем известно, что Россия – страна коррумпированная. Нельзя исключать и человеческий фактор.

Да и чисто объективно, когда у банков много денег, но отсутствуют достойные с точки зрения рационального кредитования заемщики, они просто вынуждены будут кредитовать любого и каждого, если только не смогут предложить свои средства на рынке межбанковского кредитования. Это справедливо и в отношении субъектов предпринимательской деятельности, когда начинают кредитовать далеко не самые эффективные предприятия и проекты, и в отношении потребительского кредитования, когда кредиты получают заемщики, которых и на пушечный выстрел нельзя подпускать к банку.

Конечно, когда грянет гром и мужик перекрестится, банки вспоминают, особенно в условиях нехватки ликвидности, о правилах рационального кредитования, но только до тех пор, пока очередной бум не наберет силу. И тогда отдельные кредитные организации заболевают кредитной лихорадкой. Вспомните времена, предшествовавшие кризису 1998 года, когда каждый олигархический банк считал своим долгом и особой гордостью публично отрапортовать в средствах массовой информации о получении синдицированного кредита на международном рынке заимствований. И где эти банки теперь? Большинство из них – юридические трупы, хотя оставшиеся активы и сумели «слить» в бридж-банки.

Однако опыт их не послужил уроком и на излете «тучных лет», предшествовавших нынешнему кризису, опять-таки можно было найти в средствах массовой информации аналогичные рапорты о международных заимствованиях. Это тем более удивительно, что средства были и в родном отечестве, правда, кредитор последней инстанции – Банк России не придумал ничего лучше как разместить 21 % золотовалютных резервов (на январь 2008 года) в облигации трёх американских ипотечных агентств – Fannie Mae, Freddie Mac и Federal Home Loan Banks. Справедливости ради надо отметить, что к середине 2008 года объём этих вложений был сокращён вдвое, причём в портфеле остались бумаги только Fannie Mae и Freddie Mac. За 1 полугодие 2008 года падение стоимости данных ценных бумаг составило 0,5-1 %, в то же время ставка купонного дохода по ним находилась на уровне 3,5 % [«Fannie и Freddie вернули долги» // Ведомости, № 139 (2161), 29 июля 2008].

Увы, уповая на средства международного капитала, необходимо помнить, что как они притекли, так и утекут, едва только запахнет грозой – фондовый рынок это наглядно иллюстрирует.

В 1998 году 14 августа, как раз перед выходными накануне дня кризиса 17 августа, я лично покупал для клиента ГКО (государственные краткосрочные облигации) с доходностью 157% годовых – так рухнули цены государственных облигаций Российской Федерации в связи с тем, что так называемые иностранные инвесторы «сматывали удочки» и «уносили ноги».

А посмотрите, как в мае 2008 года рухнули индексы ММВБ и РТС – по той же причине. Вот и надейся на иностранных инвесторов! Но в 2008 году России еще повезло: в отличие от 1998 года бюджет был профицитный, золотовалютные резервы были немаленькие, благодаря высоким ценам на нефть накоплен большой стабилизационный фонд или фонд народного благосостояния – не суть важно как его называть; к тому же в этих условиях начала действовать система страхования вкладов физических лиц, сдерживающая панические набеги вкладчиков на банки. Но эти, казалось бы, положительные факторы привели к извращению рыночной экономики и появлению «красных списков» – субъектов экономики, которые могли рассчитывать на поддержку государства даже при условии проведения собственной безрассудной политики. Нам, правда, объясняют, что это делается исключительно для того, чтобы не сработал «принцип домино», когда стоит упасть одной костяшке, так сразу же друг за другом начнут падать и все другие костяшки. Хотя на самом деле в условиях свободной рыночной экономики все «зарвавшиеся» субъекты должны быть либо ликвидированы, либо санированы через процедуру банкротства, но никак не «подкормлены» за счет средств налогоплательщиков.

По большому счету, иностранный капитал – это тот «воздух», который наполняет тот или иной очередной «пузырь»: в 1998 году лопнул пузырь ГКО И ОФЗ (облигаций федерального займа), а в 2008 году пузырь на российском рынке недвижимости – мыслимое ли дело, когда цены на недвижимость растут такими темпами: чуть не на сто процентов в год. К тому же международный капитал не заинтересован в диверсификации российской или любой другой развивающейся экономики.

Кто-то, возможно, заподозрит, что автор – ретроград и клонит к тому, что было бы лучше, чтобы рассматриваемые законы не были приняты. На самом деле это не так, хотя автору и не хотелось бы, чтобы в российскую экономику закладывалась бомба замедленного действия да еще на законодательном уровне. А то, что секьюритизация может способствовать эскалации кредитной экспансии – это несомненно. Досадно будет, если лет через десять Россия опять наступит на те же самые грабли, на которые некоторое время назад наступили Соединенные Штаты. Американцев нельзя назвать дураками – они стреляные воробьи и извлекали определенные уроки и из Великой Депрессии, и из других значимых событий (комиссия по ценным бумагам, закон Гласа-Сигала и др.), но и они обмишурились – значит, порок лежит в самой системе, которая оказывается сильнее регулирующего вмешательства государства.

Но коль скоро экономика не свободна от государственного вмешательства, то при этом тем более необходимо соблюдать главную врачебную заповедь: «Не навреди!»

Тот факт, что выпуск облигаций Специализированным финансовым обществом будет, якобы, обеспечен правами требования, не должен вводить в заблуждение. К сожалению, права требования и реальные живые деньги – это две большие разницы, ибо требования еще хуже, чем заменители денег. Требования, несмотря на то, что они – денежные, еще не деньги.

Даже с заместителями денег люди обращаются так, как если бы они были деньгами, только потому, что они уверены в возможности обменять их на деньги в любое время без задержек и затрат. Это принципиальный момент – можно ли действительно без задержек и затрат обменять заместитель денег на деньги, или нет.

Поскольку так называемые кредитные деньги не имеют стопроцентного покрытия, то возникает вопрос о том, существуют ли границы увеличения количества инструментов, не имеющих покрытия, и этот вопрос имеет фундаментальное значение. Дело в том, что банковский кредит в отличие от товарного кредита, который в принципе не подлежит расширению, может расти в значительных масштабах. При этом, конечно, следует учитывать, что кредитная экспансия возникает только тогда, когда в обращение выпускаются дополнительные инструменты, которые не имеют покрытия, а не тогда, когда банк по-новой выдает ссуды инструментами, не имеющими покрытия, возвращенными ему прежними заемщиками.

Что послужит пределом, который остановит экспансионистское увеличение количества инструментов, не имеющих покрытия? Установления законодателя и регулятора – имеются в виду пресловутые банковские нормативы? И только в том случае, если они не сработают, – а жизнь показывает, что не срабатывают они достаточно регулярно, иначе кризисы давно бы прекратились, – в действие вступают естественные механизмы, которые посредством кризиса выправляют те перекосы и извращения, которые были достигнуты в ходе экономического развития, неважно, соблюдались ли при этом требования регулятора или же действительно нужные ограничения еще не были установлены в силу фактического непонимания реалий экономического развития?

Секьюритизация, особенно в условиях, когда банки будут полностью освобождаться от ответственности за выданные кредиты, уступая права требования по этим кредитам (а с ними и ответственность за их невозврат) специализированной финансовой организации, заведомо приведет к тому, что с течением времени банки начнут предлагать СФО «товар с гнильцой». Разумеется, это произойдет не сразу, а лишь по мере нарастания кредитной экспансии, но если банки получат новый источник рефинансирования в виде секьюритизации, то экспансия, которая и без секьюритизации имела место, не заставит себя ждать.

То обстоятельство, что законопроект «Об особенностях обеспечения исполнения финансовых обязательств», возможно, чаще оперирует понятиями залога денежных требований и залога прав по договору банковского счета (вклада) нежели понятием уступки этих требований, не меняет сути дела, ибо при неисполнении банком своих обязательств перед СФО произойдет обращение взыскания и реализация заложенных денежных требований. Можно представить, что это будут за требования, если банк, благодаря им, стал неплатежеспособным! Согласно статье 12 упомянутого в данном абзаце законопроекта, если иное не предусмотрено договором о залоге денежных требований, реализация заложенных денежных требований осуществляется путем их уступки залогодателем залогодержателю по соглашению между ними или путем перевода заложенных денежных требований на залогодержателя судом по его требованию.

Крайними в любом случае окажутся инвесторы, купившие облигации СФО, но не банки, выдавшие некачественные кредиты. С точки зрения элементарной человеческой справедливости подобная картина выглядит некрасиво, хотя и не более неприглядно, чем выпуск в обращение инструментов, не имеющих покрытия – имеются в виду так называемые кредитные деньги.

                                                                         *  *  *

Что же касается залога прав по договору банковского счета (вклада), то в этом случае залогодателем будет выступать не сам банк, а его клиент. Особый интерес представляет случай, когда клиентом является физическое лицо, не являющееся индивидуальным предпринимателем, поскольку согласно пункту 2 статьи 837 действующего Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) «по договору банковского вклада любого вида банк обязан выдать сумму вклада или ее часть по первому требованию вкладчика, за исключением вкладов, внесенных юридическими лицами на иных условиях возврата, предусмотренных договором» [в этом месте предлагается внести дополнение – «и вкладов, права по которым были переданы в залог»].

В то же время абзац второй этого пункта остается в неизменной редакции:

«Условие договора об отказе гражданина от права на получение вклада по первому требованию ничтожно».

В результате у правоприменителей, скорее всего, так и не будет ясности в вопросе о том, может ли гражданин получить вклад по первому требованию, если права требования по этому вкладу были переданы в залог.

По замыслу авторов законопроекта следовало бы предположить, что даже и гражданин не вправе будет получить вклад по первому требованию, если права требования по этому вкладу были заложены. Но тогда абзац второй пункта 2 статьи 837 ГК РФ уже не нужен, ибо обязанность банка выдать вклад по первому требованию вкладчика уже сформулирована в абзаце первом обсуждаемого пункта статьи 837.

Если же гражданин будет вправе получить вклад по первому требованию, несмотря на то, что права требования по этому вкладу заложены, то зачем залогодержателю этих прав будет нужен такой залог?

В заключение хотелось бы обратить внимание читателя на тот факт, что в угоду секьюритизации появляется новое основание, ограничивающее распоряжение счетом. Согласно действующей редакции статьи 858 ГК РФ ограничение прав клиента на распоряжение денежными средствами, находящимися на счете, не допускается, за исключением наложения ареста на денежные средства, находящиеся на счете, или приостановления операций по счету в случаях, предусмотренных законом. Разработчики рассматриваемых законопроектов полагают, что ограничение прав клиента на распоряжение денежными средствами, находящимися на счете, может допускаться в случаях, предусмотренных ГК РФ или законом в отношении номинальных счетов и банковских счетов, права по которым переданы в залог.

Кроме того, налагается ограничение на расторжение договора банковского счета по инициативе клиента. Если согласно действующей редакции пункта 1 статьи 859 ГК РФ договор банковского счета расторгается по заявлению клиента в любое время, то в новой редакции этот пункт предлагается дополнить оговоркой «, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами и иными правовыми актами».

В частности, законопроект «Об особенностях обеспечения исполнения финансовых обязательств» (статья 20) устанавливает, что клиент (вкладчик) не вправе без согласия залогодержателя по соглашению с банком или в одностороннем порядке, в том числе путем одностороннего отказа от исполнения договора полностью, расторгать договор банковского счета (вклада), права по которому переданы в залог, или совершать иные действия, влекущие его досрочное прекращение. А также клиент (вкладчик) не вправе без согласия залогодержателя по соглашению с банком или в одностороннем порядке, в том числе путем одностороннего частичного отказа от исполнения, вносить в договор банковского счета (вклада), права по которому переданы в залог, какие-либо изменения, которые затрагивают или могут затронуть права залогодержателя.