«В Российской Федерации гарантируются единство

экономического пространства, свободное перемещение товаров,

услуг и финансовых средств, поддержка конкуренции, свобода

экономической деятельности».

Конституция Российской Федерации, статья 8, часть 1.

 

Экономическая свобода – понятие весьма широкое и по этой причине мы не будем рассматривать его во всем объеме и полноте, а остановимся только на «свободе» коммерческих банков устанавливать процентную ставку по депозитам для физических лиц, ибо в настоящее время банковское сообщество испытывает определенное давление по этой части со стороны регулятора – Банка России.

Прежде всего, замечу, что автору прекрасно известно содержание части 4 статьи 4 федерального закона № 174-ФЗ от 13 октября 2008 года «О внесении изменений в статью 11 федерального закона "О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации" и некоторые другие законодательные акты Российской Федерации», согласно которому со дня вступления в силу названного Федерального закона и до 31 декабря 2009 года включительно в случае неисполнения в установленный Банком России срок предписаний Банка России об устранении нарушений, выявленных в деятельности кредитной организации, а также в случае, если эти нарушения или совершаемые кредитной организацией банковские операции или сделки создали реальную угрозу интересам ее кредиторов (вкладчиков), Банк России вправе ввести ограничения на величину процентной ставки, которую кредитная организация определяет в договорах банковского вклада, заключаемых (пролонгируемых) в период действия ограничения, в виде максимального значения процентной ставки (но не ниже двух третей ставки рефинансирования Банка России по банковским вкладам в рублях и не ниже ставки ЛИБОР по банковским вкладам в иностранной валюте на дату введения ограничения), на срок до одного года. В целях настоящего положения в расчет процентной ставки наряду с процентами включаются любые непроцентные платежи, которые кредитная организация выплачивает вкладчикам – физическим лицам.

Мы сейчас не будем обсуждать возможность пролонгации до 31 декабря 2010 года права Банка России ограничивать величину процентной ставки в договорах банковского вклада – эта информация муссируется средствами массовой информации.

Интересно другое – уж если законодатель так заботится об интересах кредиторов (вкладчиков) банка, то почему он не предоставил Банку России право ограничивать процентную ставку по договорам банковского вклада навечно, а не только на срок до 31 декабря 2009 года включительно?

Складывается впечатление, что, если законодатель предусматривает данную меру как временную, то, по всей видимости, он и сам понимает, что указанная правовая норма отдает «волюнтаризмом» и носит далеко не рыночный характер.

К тому же, если вспомнить времена десятилетней давности – автор имеет в виду кризис 1998 года и последующие один-два года, – то мы увидим, что, например, в феврале 2000 года ставка рефинансирования, установленная Банком России, была 45%. Соответственно и проценты по банковским вкладам значительно превышали нынешние пресловутые 17-18%, на которые так ополчился Банк России. И ведь что удивительно – банковская система-то в целом выжила, (если не считать несколько «непотопляемых авианосцев» в виде олигархических банков, типа СБС-АГРО, Инкомбанка и иже с ними),  несмотря на высокие ставки процентов по депозитам, которые существовали в начале века. И никто не говорил, что раз банки привлекают депозиты под такие проценты, значит, они не собираются возвращать их вкладчикам.

Интересную информацию для обсуждения данной проблемы мы находим в небезызвестном письме Центрального банка Российской Федерации (ЦБ РФ) от 29 июля 2009 года № 93-Т « О работе с банками, устанавливающими процентные ставки по депозитам физических лиц на уровне выше рыночных». В данном письме констатируется тот факт, что анализ информации об уровне процентных ставок по вкладам физических лиц свидетельствует о росте уровня указанных ставок, вызванном повышением интереса кредитных организаций к вкладам населения как к источнику ресурсов. В то же время руководство ЦБ РФ сетует на то, что территориальными учреждениями Банка России

- не изучаются причины, обусловившие их повышение,

- не анализируется динамика объемов привлеченных средств во вклады по отдельным продуктам,

- не устанавливаются реальные источники и достаточность процентной маржи для обеспечения доходности банков.

В связи с этим возникает вопрос, как можно, не изучив экономическую обоснованность привлечения банками денежных средств под повышенные процентные ставки, достаточность процентной маржи для обеспечения доходной деятельности банка, уровень ликвидности банка с точки зрения обеспечения выполнения обязательств, а также не оценив реальность формирования доходов банков в форме процентов по ссудам и иным активам, приносящим доход, устраивать гонения на повышенные процентные ставки по депозитам?

Скептическое отношение вызывает и методическая рекомендация по определению среднерыночной ставки, как превышающей на два процентных пункта среднюю по 10 крупнейшим банкам величину максимальных ставок в рублях, которые кредитные организации выплачивают вкладчикам - физическим лицам. Можно ли сравнивать десять крупнейших российских банков, имеющих доступ к средствам государственной поддержки, к более дешевым иностранным кредитам и рядовые российские банки, которые не имеют доступа к подобным источникам?

Озабоченность и законодателя, и Банка России интересами вкладчиков достаточно понятна, но почему проблему надо решать, попирая основные принципы и нормы гражданского оборота?

Для читателя, не искушенного в юридических вопросах, поясним, что в гражданском праве один из основных принципов – это принцип свободы договора, который провозглашается в статье 421 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ):

«Статья 421. Свобода договора

1. Граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

2. Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами.

3. Стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). К отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора.

4. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.

5. Если условие договора не определено сторонами или диспозитивной нормой, соответствующие условия определяются обычаями делового оборота, применимыми к отношениям сторон.

 

Статья 422. Договор и закон

1. Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

2. Если после заключения договора принят закон, устанавливающий обязательные для сторон правила иные, чем те, которые действовали при заключении договора, условия заключенного договора сохраняют силу, кроме случаев, когда в законе установлено, что его действие распространяется на отношения, возникшие из ранее заключенных договоров».

Обратите особое внимание на пункт 4 статьи 421 ГК РФ – условия договора (в частности, процентная ставка по договору банковского вклада) определяются по усмотрению сторон, а не по усмотрению Банка России (или его территориальных управлений).

Конечно же, Банк России в соответствии с законом «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» вправе по вопросам, отнесенным к его компетенции названным законом и другими федеральными законами издавать в форме указаний, положений и инструкций нормативные акты, обязательные для федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления, всех юридических и физических лиц. Но в том-то и дело, что Банк России пока не издавал нормативного акта, прямо формулирующего содержание условия о процентной ставке для депозитных договоров с физическими лицами.

Упомянутое выше письмо Банка России № 93-Т, рекомендующее территориальным управлениям направлять письменные рекомендации по снижению нерыночной величины процентной ставки (величин процентных ставок), указывая при этом на возникновение реальной угрозы устойчивости банка и интересам его кредиторов (вкладчиков), и называть конкретные сроки, в течение которых процентные ставки должны быть снижены, не является нормативным актом, поскольку оно не является ни указанием, ни инструкцией, ни положением, а потому играет для коммерческих банков только роль «огородного пугала» – считается, что если Банк России «покажет зубы» коммерческим банкам, то этого будет достаточно. И это действительно так – вряд ли кто из коммерческих банков вступит с ЦБ РФ в открытую конфронтацию.

Смотрите, какая в связи с этим интересная ситуация получается: формально, то есть на уровне нормативного акта, Банк России ничем не ограничил свободу коммерческих банков по установлению процентной ставки по депозитам физических лиц, хотя и вправе был сформулировать ограничительное условие, касающееся процентной ставки по договору банковского вклада, в нормативном акте (именно этого требует пункт 4 статьи 421 ГК РФ). Другими словами, сложился забавный прецедент, когда гражданские отношения начинают регулироваться не собственно нормативными актами, а по сути дела «угрозами и запугиванием» участников гражданского оборота со стороны властных структур, в данном случае непосредственно со стороны регулятора.

Что же касается предписания территориальным управлениям Банка России безотлагательно применять ограничение, предусмотренное частью 4 статьи 4 Федерального закона № 174-ФЗ в случае, если коммерческим банком не предпринимаются действия по снижению уровня процентных ставок до уровня рыночных, то, думается, оно некорректно, – по крайней мере, с точки зрения статьи 421 ГК РФ, ибо содержание условия договора банковского вклада  с физическим лицом, ограничивающее процентную ставку по вкладу, должно быть определено на уровне «закона или иного правового акта».  А иной правовой акт может быть издан только самим Банком России, но никак не его территориальными органами.

Можно признать тот факт, что часть 4 статьи 4 Федерального закона № 174-ФЗ предоставляет Банку России право ввести ограничения на величину процентной ставки, которую кредитная организация определяет в договорах банковского вклада, заключаемых (пролонгируемых) в период действия ограничения, в виде максимального значения процентной ставки (но не ниже двух третей ставки рефинансирования Банка России по банковским вкладам в рублях и не ниже ставки ЛИБОР по банковским вкладам в иностранной валюте на дату введения ограничения), на срок до одного года.

Но значит ли это, что ограничение, в виде максимального значения процентной ставки, должно вводиться – вразрез с требованием статьи 421 ГК РФ – вне правового акта? Ведь сама часть 4 статьи 4 Федерального закона № 174-ФЗ максимального значения процентной ставки не устанавливает; единственное, о чем она говорит, что максимальное значение процентной ставки не может быть ниже двух третей ставки рефинансирования Банка России по банковским вкладам в рублях или ниже ставки ЛИБОР по банковским вкладам в иностранной валюте на дату введения ограничения.

Поэтому мы не можем признать, что часть 4 статьи 4 Федерального закона № 174-ФЗ формулирует содержание условия, ограничивающего максимальную величину процентной ставки для договора банковского вклада с физическим лицом; она только закрепляет за Банком России право на установление подобного ограничения.

В то же время несложно понять, что Банку России не очень-то хочется фиксировать содержание условия, ограничивающего максимальную процентную ставку по банковскому вкладу с физическим лицом в нормативном акте, ибо такую ограничительную меру он хотел бы применять исключительно избирательно – к наиболее «строптивым» банкам, которые не понимают намеков и рекомендаций. Однако, если строго придерживаться буквы закона, то, не приняв соответствующего нормативного акта, Банк России не может ограничивать максимальные процентные ставки коммерческих банков по депозитам физических лиц, не погрешив при этом против статьи 421 ГК РФ.

К тому же есть еще один деликатный момент. Вся эта катавасия вокруг процентных ставок по депозитам физических лиц не слишком красиво выглядит с точки зрения части 1 статьи 8 (она вынесена в эпиграф данного материала), а также статьи 74 Конституции Российской Федерации.

Статья 74 Конституции РФ устанавливает, что:

«1. На территории Российской Федерации не допускается установление таможенных границ, пошлин, сборов и каких-либо иных препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств.

2. Ограничения перемещения товаров и услуг могут вводиться в соответствии с федеральным законом, если это необходимо для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей».

Обратите внимание, что статья 74 допускает возможность ограничения перемещения только товаров и услуг, но не финансовых средств, тогда как возможность ограничения максимальной процентной ставки по договорам банковского вклада физических лиц можно расценивать как ограничение свободного перемещения финансовых средств в направлении коммерческих банков, которые предлагают более высокие процентные ставки.

Но даже ограничения перемещения товаров и услуг вводятся только в целях необходимости обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей. Подводить под этот исчерпывающий перечень заботу об интересах вкладчиков было бы большой натяжкой, хотя у нас все возможно, в том числе и такое.

Вдобавок, если посмотреть на возникшую ситуацию через призму федерального закона «О защите конкуренции», – а в данном случае этот закон притягивается действительно «за уши», поскольку мы не можем констатировать, будто бы банки, устанавливающие процентные ставки по вкладам физических лиц в размере 17-18 процентов, занимают доминирующее положение, – то окажется, что методику определения необоснованно высокой и необоснованно низкой цены услуги кредитной организации утверждает, хотя и по согласованию с Центральным банком Российской Федерации, антимонопольный орган, а вовсе не сам Банк России. Поэтому гонения на высокие процентные ставки по вкладам физических лиц можно было бы ожидать не столько со стороны Банка России, сколько со стороны антимонопольного органа, который в свое время довольно активно вмешивался в деятельность кредитных организаций, оказывающих, например, услуги по потребительскому кредитованию граждан. (Напомню, что необоснованно высокая цена финансовой услуги или необоснованно низкая цена финансовой услуги – это цена финансовой услуги или финансовых услуг, которая установлена занимающей доминирующее положение финансовой организацией и которая существенно отличается от конкурентной цены финансовой услуги, и (или) затрудняет доступ на товарный рынок другим финансовым организациям, и (или) оказывает негативное влияние на конкуренцию).

В связи со всем вышеизложенным возникает вопрос, а не конструктивнее ли было бы решить проблему с высокими процентными ставками по депозитам физических лиц иным путем – например, изменив порядок исчисления и уплаты страховых взносов в федеральном законе «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации»? Уж коль признается, что банк, устанавливающий более высокие процентные ставки по договорам банковского вклада с физическими лицами, принимает на себя более высокий риск по сравнению с остальным банковским сообществом, то, наверное, было бы справедливым поставить исчисление страховых взносов в зависимость не только от средней хронологической за расчетный период ежедневных балансовых остатков на счетах по учету вкладов, за исключением денежных средств во вкладах, которые не подлежат страхованию, но и  от средневзвешенной процентной ставки, действующей в банке в последний расчетный период.

А то как-то некрасиво выглядят гонения на процентные ставки по банковским вкладам физических лиц на фоне того, что сам законодатель вносит определенные послабления в федеральный закон «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» по части соответствия банков требованиям к участию в системе страхования вкладов. Автор имеет в виду приостановление до 31 декабря 2010 года включительно действия пункта 2 части 3, пунктов 1 и 3 части 3.1 статьи 48 названного закона.

Для тех, кто не помнит, о чем говорится в названных пунктах, я напомню.

В пункте 2 части 3 статьи 48 закона «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» говорится о том, что банк не соответствует требованиям к участию в системе страхования вкладов в случаях, если он в течение шести месяцев подряд не выполняет один и тот же обязательный норматив из числа установленных Банком России. (Невыполнением обязательного норматива в отчетном месяце является его нарушение по совокупности за шесть и более операционных дней в течение данного месяца).

Что касается части 3.1. статьи 48 федерального закона «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации», то она устанавливает, что финансовая устойчивость банка должна быть признана Банком России недостаточной, в частности, в случаях, если банк:

- имеет оценку "неудовлетворительно" по одной и той же группе показателей: оценки капитала, включающей показатели оценки достаточности и качества капитала (а), оценки активов, включающей показатели качества задолженности по ссудам и иным активам, размера резервов на потери по ссудам и иным активам, степени концентрации рисков по активам, включая величину кредитных рисков на акционеров (участников) и инсайдеров (б), оценки ликвидности, включающей показатели ликвидности активов, ликвидности и структуры обязательств, общей ликвидности банка, риска на крупных кредиторов и вкладчиков (в) на шесть отчетных месячных дат подряд или на две отчетные квартальные даты подряд (это пункт 1) и

- имеет оценку "неудовлетворительно" по группе показателей оценки доходности, включающей показатели рентабельности активов и капитала, структуры доходов и расходов, доходности отдельных видов операций и банка в целом на две отчетные квартальные даты подряд (это пункт 3).

Уж если радеть об интересах вкладчиков – физических лиц, то разумно предположить, что радеть-то нужно последовательно, а не избирательно: в чем-то давая поблажки, а в чем-то «закручивая гайки». Иначе общественность может заподозрить, что под лозунгом заботы об интересах вкладчиков – физических лиц проводится кампания, преследующая совсем иные цели.