Статистические итоги последних месяцев разноречивы. Тут и неожиданно резвые темпы восстановления обрабатывающих производств, которые, по-видимому, не сойдут на нет еще и в августе. И вроде нащупавшее в последнее время очередную ступеньку строительство - и это после головокружительного обвала первых пяти месяцев. А июльский ввод жилья с учетом сезонной поправки, пожалуй, даже и рекордный. Правда, он частично компенсировал провал предыдущего месяца, но все равно - близкого завершения процесса «достройки», который сегодня все еще держит строительные объемы на плаву, пока что не видно.

Это актив, а в пассиве - обозначившийся, по сути дела, впервые со времен «плавной девальвации» новый виток падения розничных продаж. Правда, возможно, это всего лишь временное следствие пришедшихся на эту пору вынужденных и не всегда оплачиваемых отпусков. По предварительным данным, в августе тренд потребительских расходов снова развернулся вверх.

Наконец, главный негатив - не думающее останавливаться кредитное сжатие. В отношении населения - явное (за первое полугодие задолженность населения банкам, если элиминировать влияние курсовых колебаний, сократилось на 8,5%). В отношении предприятий - завуалированное, прикрытое, если верить людям, претендующим на знание ситуации изнутри, пролонгациями и реструктуризациями. В результате, хотя объем кредитования предприятий за 9 месяцев - с конца сентября по конец июня - практически не изменился (если не учитывать рост задолженности по валютным кредитам в связи с изменением курса рубля), новых кредитов выдается немного.

Параллельно поступательно в портфелях банков растет доля проблемных и безнадежных ссуд, по которым допущены просрочки платежей. На начало июля, по данным ЦБ, они составили 7,6%, увеличившись с начала года ровно вдвое. Однако многие эксперты склонны считать, что тут есть и некая «лукавость цифры». В этом году, модифицировав положение «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности», регулятор существенно ослабил (временно, на текущий год) критерии отнесения ссуд к проблемным. Это заодно позволило и несколько замедлить отчисления из прибыли в резервы на возможные потери по ссудам. Если в начале года таковых резервов было больше, чем самих «плохих» ссуд (соответственно, 4,5 и 3,8% всех кредитов), то к началу второго полугодия уже меньше. Тем не менее абсолютная величина потерь прибыли банков по этой причине составила вполне приличную цифру - более 400 млрд рублей, так что в итоге прибыль банков за полгода имела смехотворные 7 млрд рублей (для сравнения: в прошлом, не самом удачном году, - 409 млрд рублей). Сама накопленная просроченная задолженность по не выплаченным заемщикам «траншам» погашения к началу второго полугодия достигла 4,2% суммарного портфеля, прирастая в среднем по 0,35 пункта в месяц (в абсолютных объемах это около 60 млрд рублей в месяц).

Что же дальше - выплескивание пока еще латентных банковских проблем во вторую волну кризиса с переходом их в той или иной силы банковскою панику, как предрекают многие? Или достаточно быстрое, V-образное восстановление кредитной активности, которое решило бы проблемы заемщиков, а значит, заодно банковские? Или все же некий промежуточный вариант - углубление проблем банковского сектора, которые тем не менее останутся под контролем, не выплеснутся наружу и не приведут к повторению кризиса, равного по силе и глубине прошлогоднему осеннему? Ответ на эти вопросы в основном будут зависеть от того, с какой ноги, мы, в силу тех или иных обстоятельств принужденные разбирать текущую ситуацию и даже чего-то там прогнозировать, сегодня встали. Аргументов в поддержку любой из позиций можно набрать предостаточно, однако однозначно убедительных среди них, на наш взгляд, нет. Но по субъективным ощущениям, оснований для катастрофического сценария все-таки меньше.

Веер оценок

Туманность разбираемой темы связана в том числе с тем, что сегодня даже ЦБ вряд ли имеет полное представление о реальном размере просроченной задолженности. Интерес регулятора по выяснению реального масштаба проблемы упирается в нежелание заставлять банки увеличивать резервы на возможные потери по ссудам, что понятно. Прибыли там и так практически нет, правда, достаточность капитала пока еще неплохая, однако она может быстро сойти на нет. Ранее РБК, ссылаясь на неназванный источник в ЦБ, сообщал, что регулятор ожидает рост плохих кредитов до 12-13% от всех кредитов (это некоторый прирост по сравнению с ранее называвшейся первым зампредом ЦБ Алексеем Улюкаевым цифры в 10-12%), а резервы на возможные потери вырастут при этом минимум до 3 трлн рублей, что означало бы их удвоение.

Покрыть такую величину из текущих доходов абсолютно нереально. Кроме того, реализация подобного сценария означала бы снижение достаточности капитала с нынешних 18,5% к активам до минимально допустимых 10. Очевидно, потребуются дополнительные вливания бюджетных средств. Но сколько? На этот счет тоже существует серьезный разброс мнений.

«По результатам стресс-тестирования, проведенного Банком России, отечественным банкам в 2009 году может потребоваться дополнительный капитал от 0,5 триллиона рублей...» - это цитата из недавнего заявления директора департамента банковского регулирования и надзора ЦБ Алексея Симановского, сделанного в начале лета. По мнению еще одного близкого к ЦБ источника, гендиректора АСВ Александра Турбанова, очередное ухудшение ситуации в российском банковском секторе может произойти в IV квартале текущего года. По оценке АСВ, в этом году банковских лицензий лишатся 50-60 участников рынка, еще 15-20 игроков попадет на санацию в АСВ (сейчас оздоровительные банковские процедуры АСВ совместно с частными финансовыми институтами или самостоятельно проводит в 18 банках). С начала года ЦБ уже отозвал 30 банковских лицензий, а из выделенных АСВ 200 млрд рублей средств федерального бюджета на санацию проблемных банков агентство потратило 115 млрд. Таким образом, у него в запасе осталось 85 млрд, и, по оценке Турбанова, этих денег может хватить на преодоление второй волны неприятностей с плохими долгами.

В то же время существуют и более мрачные оценки. По результатам стресс - тестирования чувствительности банков (первой сотни) к кредитному риску, проведенному Сергеем Моисеевым из Центра экономических исследований Московской финансово-промышленной академии (ЦЭИ МФПА), потребность в ресурсах из-за проблемных кредитов на начало будущего года может составить от 900 млрд до 1,3 трлн рублей. При этом отмечается, что проблема даже не в общей цифре, а в том, что механизм рекапитализации пока что ориентирован главным образом на крупные государственные банки. (Правда, с другой стороны - и просрочка почти на 70% сконцентрирована в первой двадцатке.)

По тем же подсчетам, для большинства российских крупнейших банков просрочка в 17-18% кредитного портфеля станет смертельным порогом. Минимальной устойчивостью к увеличению просрочки обладают некоторые крупнейшие частные банки, которые смогут выдержать значение в 9-12%.

Еще более тревожные оценки получились у агентства Fitch. Половина из 60 банков, обследованных им в мае, не смогла пройти стресс-тест и, как выражается агентство, имеет «весьма умеренные возможности по созданию резервов по кредитам». Согласно базовому сценарию Fitch, объем просроченной задолженности в российской банковской системе к концу 2009 года может увеличиться до 25% (при этом потребность банков в капитале составит около 37 млрд долларов, то есть чуть более триллиона рублей). Ну, собственно, прикидывать эти суммы несложно, каждый дополнительный процент прироста плохих ссуд требует резервирования, иными словами - удаления из прибыли или капитала, 5 млрд долларов или 150 млрд рублей, а если неоткуда удалять и все «плохие ссуды пойдут на списание», то возникает необходимость в дополнительной капитализации на соответствующую сумму. Что касается списаний, то тут Fitch, особо не заморачиваясь, считает, что таковых будет примерно половина. То есть в базовом сценарии списать надо порядка 12,5% от кредитных портфелей банков. Оптимистичный сценарий Fitch предполагает рост просрочки до 15% к концу года, а пессимистичный - до 40%. В этих случаях списать придется 6% и 24% кредитного портфеля соответственно, а потребность в капитале составит до 20 млрд и 80 млрд долларов.

Рост плохих ссуд к концу года до 25-30% прогнозирует и президент Альфа-банка Петр Авен. Этой величине соответствует докапитализация банковского сектора в размерах 5-10% ВВП. Большинство других экспертов, однако, полагают, что подобные подсчеты чересчур пессимистичны, и называют цифры, более близкие к цифрам ЦБ, но на каких данных основан их оптимизм, сказать сложно. Скорее всего - на экстраполяции сложившихся тенденций роста просрочки, анализ которых позволяет пока говорить о сохранении линейного тренда этого роста, по крайней мере в отношении предприятий.

Однако надо еще раз подчеркнуть, что официальная отчетность, опирающаяся на данные банков, может маскировать проблему. По отчетности доля плохих ссуд может оставаться и небольшой, но если большинство частных банков будут обделены госденьгами, то они продолжат маскировать реальный объем просрочки в своих отчетностях, чтобы выжить. И в этом случае банковской системе будут угрожать проблемы уже другого рода - переход значительного массива банков в состояние банков-зомби, не ведущих операций и не способных исполнять текущие обязательства. Ущерб от этого в конечном счете может оказаться больше, чем от единовременных затрат на решение проблем рекапитализации.

И все же, исходя из всего массива данных о состоянии экономики, умеренные центробанковские цифры кажутся ближе к реальности. Так что все же можно надеяться, что ситуацию в банковском секторе удастся разрулить без астрономических сумм бюджетных затрат. Корни проблемы неплатежей предприятий в падении рентабельности, в резком росте реального процента по мере затухания инфляции. Все они могут быстро сойти на нет при достаточно быстром восстановлении экономики. Сочетание необходимых для этого условий представляется вполне вероятным.

Проблемная ипотека

Неплатежам населения обычно уделяется меньше внимания, чем неплатежам предприятий, просто потому, что доля населения в кредите меньше. Тем не менее просрочки населения по платежам растут быстрее. Для граждан экспоненциальный рост просрочки отчасти связан с неплатежами по жилищным кредитам, доля которых в просроченных платежах выросла с 4,4% на начало октября до 11,1% на начала июля. Может ли этот сегмент представлять проблему для банков? Проведем небольшое сравнение.

По данным Ассоциации ипотечных банкиров США, просрочки там по ипотеке продолжают расти и во втором квартале достигли очередного максимума - 9,24% в сезонно скорректированных цифрах, увеличившись на 2,83 пункта против показателя годичной давности. В отношении 4,30% ипотечных ссуд применяется процедура обращения требований по долгу на заложенное недвижимое имущество.

Если посмотреть на наши цифры просроченной задолженности по жилищным кредитам, и, в частности, по ипотеке, то на первый взгляд ситуация кажется более благопристойной. На начало июля общая просрочка составляла 1,96%, в том числе по ипотеке - 2,12%, правда, по жилищным кредитам в валюте побольше - 4,3%. Но все равно - до американских рекордов вроде бы далеко, да и доля валюты в кредитовании жилищных приобретений у нас невелика (всего 20% по стране в целом, правда, в столицах - основательно побольше).

Однако речь тут идет на самом деле о двух разных показателях. Американский delinquency rate включает в себя всю сумму заложенности, задержка по отношению к графику платежей по которой составляет определенный срок (для ипотеки это три месяца). Наша же просрочка состоит только из суммы накопленных невыплаченных «траншей» по кредиту. Поскольку ипотечные кредиты - долгосрочные, то разница в этих подходах на самом деле может быть колоссальной: например, при сроке кредита в 15 лет 3-месячная просрочка составляет всего 1/60 «тела кредита».

Что же можно сказать о доле проблемных ссуд применительно к жилищным кредитам и составляющим их основную массу ипотечным ссудам, исходя из данных ЦБ? Очень грубо можно попробовать следующий подход. Основной рост просрочки по жилищным кредитам мы видим в течение последних 9 месяцев, то есть с октября 2008 года. Ну, может быть, чуть раньше, но сказать точнее сложно, поскольку до начала текущего года данные есть только с квартальным шагом. Далее, у нас есть и средняя дюрация по каждому виду жилищных кредитов (ипотечные, рублевые, валютные) до погашения. На начало октября она составляла 212,9 месяца. Стало быть, если бы в течение этих 9 месяцев кредиты не обслуживались вовсе, прирост просрочки по жилищным кредитам составил бы примерно 9:212,9=4,2%. В действительности она выросла за это время на 1,6%, и, стало быть, проблемы с обслуживанием могли быть в этот период у 1,6:4,2=33% жилищных кредитов. Аналогичным образом получаем долю проблемных кредитов собственно по ипотеке - 38%. С валютными жилищными кредитами вообще дело труба - оценка дает ¾ проблемных ссуд среди них.

Однако в таком подсчете есть один существенный изъян - он не учитывает выплат процентов, а ведь если ипотечная ссуда не обслуживалась, то и проценты скорее всего не выплачивались тоже, отнесены на общую величину просрочки. Исходя из процентной ставки в 13% годовых, накопленная за 9 месяцев сумма просрочки будет составлять порядка 10% от первоначальной ссуды (при ссуде на 15 лет), а не 1/20, как получается, если учитывать только платежи по основному долгу. Исходя из этих соображений, просроченные ссуды по ипотеке могут составлять сегодня порядка 20%.

Таким образом, если полученные оценки имеют хоть сколько-нибудь отношения к реальности, то относительные масштабы нашего «ипотечного кризиса» в разы больше американского. Разумеется, проблемные ссуды в данном случае еще не значит безнадежные, отчасти перебои в обслуживании можно рассматривать как временные, связанные с падением доходов от производства и девальвацией рубля. Тем не менее, судя по бюджетным вливаниями, которые предусмотрены в этом году в уставной капитал АИЖК для скупки прав требования по ипотечным кредитам у банков, включая и те, по которым есть перебои в обслуживании (200 млрд рублей, что составляет пятую часть от всей задолженности по ипотеке на сегодня), проблема есть. Но насколько она серьезна для банковского сектора?

Продолжая сопоставление с американской ипотечной ситуацией, все же надо подчеркнуть, что если соотносить масштабы проблемы с размерами экономики, то наш «ипотечный кризис» не идет ни в какое сравнение с американским. В США общая задолженность домохозяйств по ипотечным ссудам составила на конец первого квартала 74,3% ВВП, и, стало быть, проблемные ипотечные ссуды составляют 6,9% ВВП (это колоссальная величина, учитывая масштаб американской экономики - лишь чуть меньше триллиона долларов). У нас же, несмотря на бурный рост ипотеки (практически с нуля) в 2006-2008 годах, она пока что лишь 2,6% ВВП. И даже если принять, что действительно 20% ипотечных кредитов проблемные или даже безнадежные, то все равно они составляют менее половины процента ВВП (сама накопленная просрочка по ним, разумеется, вообще пока мизер - 5 сотых процента ВВП).

Причина этого «счастья», разумеется, в том, что для среднестатистического домохозяйства в России ипотека так и не стала доступной. Индекс доступности ипотечных кредитов (100-процентный уровень которого предполагает, что среднестатистическая семья из трех человек может купить среднестатистическую жилплощадь в 54 кв. м, тратя на обслуживание ипотечного кредита 30% своих доходов, а сам кредит покрывает 70% стоимости купленного жилья, остальное - первоначальный взнос), так ни разу этих 100% и не достиг. Максимум (75%, то есть среднестатистическая семья имела лишь ¾ доходов от уровня, позволяющего пользоваться ипотекой) был в 2005 году. Затем, то есть именно тогда, когда сама ипотека по существу только возникла и стала расти, доступность ее, как это ни странно, стала снижаться из-за стремительного удорожания жилья. Учитывая это сочетание - бурный рост ипотеки одновременно со снижением ее доступности, - в проблемах, с которыми сегодня сталкивается обслуживание ипотечных ссуд, нет ничего удивительного.

Для сравнения - в США, по данным Национальной ассоциации риэлторов, аналогичная ситуация с доступностью ипотеки была в начале 1980-х годов: индекс возможности приобретения жилья с помощью ипотечного кредита (housing affordability index, HAI) составлял 70-90%. К 2000 году он вырос до 140%, а в 2006 году снизился до 106,1%, тем не менее ипотека все равно оставалась доступной для среднестатистической американской семьи.

Очевидно, что в условиях, когда 20% заемщиков могут сейчас испытывать проблемы с обслуживанием кредитов, неприятные моменты возникают и у банков, развивавших ипотечные программы. Правда, все относительно: в общем-то, серьезно занимался ипотекой непотопляемый крупняк вроде Сбера, BTБ-24, а их без поддержки пока не оставляют, да и АИЖК тоже. Кроме того, цены на жилье быстро росли, а падают пока недолго, поэтому залоги по кредитам, выдававшимся до 2007 года, по сути не успели обесцениться. Макроэкономически это, видимо, все же пока не проблема, кризис, к счастью, застиг нас в начале развития ипотеки, и она не набрала оборотов. Если бы бум 2006-2008 продолжился бы еще года 3-4, то проблема сабрпайм ипотеки (а исходя из индекса доступности, она у нас вся сабрпайм), ударила бы по банкам весьма основательно.