tutunnik.jpg

Александр Тютюнник, Доктор экономических наук, профессор, Партнер международной аудиторской компании КПМГ в России и СНГ

Итак, в чем, кратко, состоят позиции сторон. Форма государственных корпораций не традиционна и не понятна для нашей системы права, она не существуют в таком виде в континентальной системе права вообще. Никакой у них уникальности нет, есть только излишняя запутанность, которую можно легко решить упразднением госкорпораций как класса и перерегистрации: кого назад в госучреждения, кого в акционерные общества и почти всех - из некоммерческих структур в коммерческие.  Госкорпорации отстаивают свою уникальность и как следствие уникальный статус, связанный с необходимостью решения различных публичных задач и сформулированных перед ними государством целей, достижение которых крайне осложнено или не эффективно в других организационно-правовых формах.

Первое, что приходит на ум при углублении в данный вопрос - это явная его теоретичность и надуманность. Насколько важна юридическая форма и ее нюансы для эффективной работы организации? Но ведь существует у нас Банк России, вообще не имея никакой юридической формы. Он и не орган государственной власти и не госучреждение. И, тем не менее, работает, вроде бы даже вполне успешно последнее время. Если уж наводить порядок, почему бы не начать с него и, наконец, определить его юридический статус.

Конечно, здесь есть упрощение вопроса. Но все таки полагаю, что первично - то насколько та или иная организация справляется с поставленными государством, обществом или ее акционерами целями. Форма и система управления должны, прежде всего, помогать достижению поставленных целей наиболее эффективным, читай - быстрым и наименее затратным способом.

Желание написать эту статью вряд ли бы реализовалось, если не понимание того, что этот теоретический спор имеет серьезнейшие экономические и политические последствия. В развитых странах, тех же США, в кризисы происходит консолидация общества, в этом их сила и один из секретов того, почему последствия кризиса в США менее заметны, чем в других странах. Именно такая консолидация нужна нам вместо «охоты на ведьм».

Несовершенство правовой системы, существование «правового нигилизма»  в России налицо и это общее мнение профессионального сообщества. Полностью согласен, что нужно совершенствовать правовую систему. Но как? Что такое нигилизм как ни желание все расчистить, разрушить, ни отказ от традиций и сложившихся подходов и правил. И разве предложения Президентского совета не предлагают именно это. Нужно совершенствовать меры контроля, систему взаимодействия юридических конструкций для их содействия развитию правового общества и формирования традиций для блага людей и экономики, а не чистоты революционной идеи. Предлагаемые авторами изменения требуют колоссальных средств для реализации. Проблем у нас других, что ли нет для приложения юридической мысли? Возможно и ошибочный, но это - взгляд практика, экономиста, который помнит тургеневского Базарова, который  ввел определение нигилизма в нашу жизнь.

Другая мысль, с которой не согласен - это попытка апеллировать к необходимости чистоты континентальной (римской) системы права. Да, государственные некоммерческие корпорации не известны в этой системе права, на основе которой в основном и сформулирована российская правовая традиция. Ну и что.  Общественные отношения, а с ними и правовые механизмы развиваются, идет взаимопроникновение и глобализация по всем направлениям деятельности человека. Не уверен, что чистое римское право можно найти в странах современной континентальной Европы. А за бизнес и мировую экономику могу совершенно уверенно сказать, что она функционирует, невзирая на различия систем права или стандартов учета. Более того, с учетом того, что именно страны с англо-саксонской системой права главенствуют в мировой экономике и определяют ее правила, отгораживание от этих общемировых тенденций будет однозначно мешать России в ее экономической интеграции в систему мирового распределения финансовых, трудовых, прочих ресурсов.  

Смешение континентальной и англосаксонской системы права, особенно в финансовой и фондовой сфере - состоявшийся факт. Что же теперь - начать пересмотр корпоративного законодательства и законодательства по рынку ценных бумаг? Уверен, что там также можно найти много несоответствий континентальной системе права. Возможно, это  путь к чистоте и корректности российской правовой системы, но точно не к удобству ее для роста бизнеса, международной торговли и развития России в целом.

Претензия общества в другом - в недостаточной прозрачности, эффективности, а порой -  и бесконтрольности отдельных госструктур. В конце концов, если Олимпийский Сочи будет построен в назначенные сроки и в рамках бюджета, не все ли равно, какая форма была у организации это осуществившей? Юридическая научная дискуссия в стиле цивилистики советских времен и повышенное внимание к ней со стороны СМИ и профессионального сообщества является следствием именно указанной бесконтрольности некоторых структур.

Ну, и, в конце концов, обратимся к мировому опыту. Так, например, в США и других развитых странах считается важным внедрение в практику работы государственных органов и служб практики управления, типичной для бизнеса, как более эффективной. Госкорпорации являются проводником этого подхода, так как являются наиболее бизнес-ориентированной частью государственного хозяйства. В США существует более двадцати госкорпораций. Первые появились сто лет назад. И хотя там тоже, время от времени, начинаются дискуссии об их месте и роли в экономике, эти дискуссии носят сугубо практический характер и в основном направлены на поиск путей совершенствования работы как самих госкорпораций, так и всей государственной системы. Вот, например, цитата 2006 года из  доклада Конгрессу США Ronald C. Moe and Kevin R. Kosar «Деятельность государственных корпораций является более эффективной, чем прямое вмешательство в рыночные механизмы. Госкорпорации в США создаются для выполнения государственных функций (как например, Федеральная корпорация по страхованию депозитов)».

Безусловно, госкорпорации не панацея, к их деятельности и роли в экономике нужно относиться осторожно, в первую очередь потому, что государство передает им наиболее важные с точки зрения общественной и государственной значимости сферы, делает их своеобразными «агентами» в проведении госполитики в областях, где присутствие его необходимо.

При этом, давая госкорпорациям определенную свободу в осуществления деятельности, не следует забывать о важности общественного контроля за ними, например, путем введения независимых директоров в советы директоров госкорпораций, представителей бизнес-сообщества в состав исполнительных органов, разработки единых правил, регулирующих систему мотивации и оплату труда руководителей госкорпораций.

Нужно аккуратное обсуждение идей с участниками разных сфер профессионального сообщества по созданию новых госкорпораций, с обязательным подтверждением соответствующего международного опыта.

Возможно, стоит рассмотреть вопрос об изменении организационно-правовых форм отдельных госкорпораций после выполнения ими возложенных на них задач, либо, в случаях, когда общественные отношения изменились настолько, что форма просто изжила себя и надобность в ней полностью отпала. Вряд ли можно предположить, что это произошло в нашей ситуации - история создания и деятельности госкорпораций в России составляет менее одного десятилетия (а в отдельных случаях один-два года). За такой короткий период возможно лишь начало нормального функционирования организации и кажется преждевременным делать заключение о неэффективности ее деятельности, тем более, что некоторые организации уже доказали эту эффективность, как например, существующее с 2003 года Агентство по страхованию вкладов (АСВ) - в разгар нынешнего кризиса.

Неслучайны здесь слова руководства «Росатома» о том, что идея превратить эту организацию в федеральный орган исполнительной власти «означает полный возврат назад к прежней структуре отрасли», ранее уже показавшей свою несостоятельность.

Вызывают недоумение тезисы новой концепции развития законодательства о юридических лицах и относительно Агентства по страхованию вкладов, которое, по мнению авторов,  «занимается коммерческой деятельностью, фактически представляя собой страховую компанию». Наверное, как и любая охота на ведьм, она должна дойти до абсурда? Деятельность Агентства даже с натяжкой нельзя отнести к коммерческой, где отношения между участниками стоятся на основе рыночных принципов. Как можно извлечь коммерческую выгоду из компенсации убытков вкладчикам и заведомо убыточной деятельности по ликвидации обанкротившихся банков без применения алхимии неизвестно. Система страхования существует во всех развитых странах, как государственная функция, необходимость которой даже подтверждена, например Директивами ЕС пятнадцатилетней давности и семидесятипятилетней историей, уже упоминавшейся Федеральной корпорации страхования депозитов США (FDIC).

В заключение хотелось бы отметить, что лучше предоставить организациям время и возможности для решения возложенных на них задач, а затем делать вывод об их эффективности. Есть ли уверенность что доверие населения к акционерному обществу останется на том же уровне, что и к государственной корпорации? Да и сам факт перемен обычно вызывает у населения дополнительную нервозность и, скорее всего, например, в случае АСВ, спровоцирует отток вкладов. Просто на бытовом уровне, не хочется наблюдать на улицах буйство вкладчиков. Охота на госкорпорации в разгар кризиса обернется тем, что разрушив созданный механизм, идеологи предлагаемых изменений не успеют создать ничего взамен, и такие сферы как атомная промышленность, банковская система, высокотехнологичные отрасли окажутся под угрозой, не говоря уже об олимпийских играх, для которых ликвидация «Олимпстроя» будет означать необходимость начала работы по их подготовке с нуля.