hadeev1.jpg

Денис Хадеев, заместитель председателя правления ОАО «Первобанк»

Кажутся ли кризисы далеким прошлым, суровым настоящим или неминуемым будущим, споры о судьбе банковской системы в России не прекращаются ни на минуту. Еще прошлым летом многим небезосновательно казалось, что эпоха гегемонии госбанков уходит в прошлое и впереди нас ждет победа более прогрессивных коммерческих банков. Особо успешные из них блестяще вливались в мировую банковскую систему путем продажи, другие активно привлекали на долговом рынке России и зарубежья. Доля госбанков на протяжении последних пяти лет неуклонно падала, и даже ожидаемые кризисы не должны были изменить этот тренд. Но на дворе весна 2009 года - лидеры рынка ищут поддержки у государства или проданы за копейки госбанкам. Сами же госбанки, пользуясь конъюнктурой и привилегиями, вновь стремительно укрепляют свои позиции.

Вопрос конкуренции уже не первый десяток лет остается краеугольным для становления банковской системы в России. Причем касается он, главным образом, конкуренции между двумя сторонами - государственными и коммерческими банками. Как показывает история мировой экономики, право на жизнь имеют и те, и другие, но есть определенные нюансы. В нашей стране это, в первую очередь, вопросы специализации и доли.

Долгосрочное финансирование стратегических отраслей и масштабных инфраструктурных проектов, несущих в себе повышенные риски, как правило, лежит на специализированных организациях или государственных банках. Коммерческие банки специализируются, главным образом, на обслуживании бизнеса, привлечении средств населения и компаний. Естественным следствием такого профиля являются сравнительно краткосрочные пассивы при относительно высокой норме доходности и ставке размещения кредитных ресурсов. Являясь в абсолютном большинстве предприятиями частными, коммерческие банки также несут более высокую ответственность перед собственниками. Жесткое соответствие активов банков их обязательствам - по срокам, ставкам, уровню риска - выступает своеобразным фильтром при кредитовании.

В России госбанки и, в первую очередь, Сбербанк также занимаются кредитованием среднего и малого бизнеса, вступая в прямую конкуренцию с коммерческими банками. Казалось бы, что плохого в том, что крупнейшие банки занимаются массовым кредитованием? Лишь в том, что такая работа ведется на заведомо неконкурентной основе, и сейчас это становится особенно ощутимо. Государственные банки, не привлекая денежные средства по конкурентным ставкам на открытом рынке, демпингуют в ставках по кредитам, заставляя коммерческие банки искать заемщиков «второй свежести» или же существенно падать в ставках. Качество кредитного портфеля коммерческих банков страдает, а пониженная банковская маржа не покрывает кредитные риски. В итоге нарастает стратегический риск недостаточности капитала всей банковской системы в целом.

Можно не соглашаться с тем, что госбанки демпингуют, - они сохраняют банковскую маржу, просто себестоимость ресурсов у них существенно ниже. Но за счет чего это происходит? Львиную долю пассивов составляют вклады населения, доставшиеся по наследству, а также дешевые средства государственных компаний, которые осознанно концентрируются в крупнейшем госбанке.

Закономерно, что монополист заведомо оказывается в выигрышном положении по отношению к другим участникам рынка. Но если мы имеем более 50% совокупных пассивов банковской системы в одном банке, это не просто монопольная позиция, позволяющая диктовать условия рынку. Такое положение дает еще одно колоссальное преимущество - при выдаче кредита монополист фондирует его лишь на 50%. Любой кредит, в конечном счете, минимум наполовину оседает в виде остатков на расчетных счетах в том же банке.

Антикризисное кредитование

Сама по себе ситуация с наличием абсолютного лидера могла бы быть оправданной, если бы он в полной мере выполнял функции регулятора и работал в тесной связке с финансовой властью как часть механизма реализации монетарной политики.

В этой связи стоит обратить внимание на нашего восточного соседа. Китай в первом квартале 2009 года показал не коллапсирующее падение ВВП, а рост более чем на 6%. И во многом - благодаря фантастическому увеличению объема кредитования собственной экономики через национальные государственные банки, выполняющие антикризисные решения правительства.

Что же происходит у нас? В последнее время рост кредитного портфеля действительно наблюдается лишь в госбанках. Но вспомним, как они вели себя в начале кризиса. Когда лето еще было в разгаре, глава Сбербанка Герман Греф заявил, что видны признаки ослабления российской экономики и развития мирового финансового кризиса, поэтому его банк снизит объемы кредитования. Такое высказывание, а тем более его реализация на деле была бы вполне адекватна руководителю любого частного коммерческого банка. Но не государственного монополиста с функциями системного регулятора.

В самом начале кризиса госбанки не стали поддерживать споткнувшуюся российскую экономику, подтолкнув ее своим бездействием к самому мощному падению, как за последние десятилетия, так и в сравнении с другими странами G20. В ситуации, когда банковская система оказалась парализованной кризисом ликвидности, реальный сектор экономики и население встретились не с институциональной поддержкой госбанков, а с эгоистическим поведением монополистов, руководствующихся чисто коммерческим принципом - «зачем кредитовать сейчас, если скоро ставки будут выше». Такая позиция, усиленная традиционной неповоротливостью, стала основным препятствием на пути быстрой реализации мер, направленных на поддержку экономики. Сотни миллиардов выделенных средств до сих пор буксуют в госбанках.

«Чистка» кредитных портфелей

В последние месяцы особенно много говорится о роли госбанков в спасении финансовой системы от «плохих кредитов». Как они справляются с этой миссией, отрабатывая свое особое положение и привилегии со стороны государства?

Весной 2009 года госбанки не без нажима со стороны основного собственника начали потихоньку кредитовать реальный сектор экономики. Корпорации стали переводить свои кредиты в госбанки, ослабляя хватку «плохого заемщика», и коммерческим банкам стало чуть легче дышать. Да-да, заемщики вновь диктуют свои правила, угрожая непогашением и вынужденными пролонгациями. Стало возможно сворачивать кредитный портфель. Но за счет каких активов? В первую очередь, за счет немногих оставшихся на плаву предприятий, которые не сократили объем оборотного кредитования, а ушли от заоблачных ставок коммерческих банков к более комфортным государственным.

На пользу ли будет такая расчистка кредитных портфелей? В части кредитования стратегических проектов и системообразующих предприятий, пожалуй, да, но в части массового бегства качественных средних заемщиков мы получаем мину замедленного действия. Кредитный портфель комбанков лишился самой надежной его составляющей. По факту банки остаются с заемщиками, в лучшем случае способными лишь обслуживать кредиты и искать пути перекредитовки в Сбербанке. Такая услуга может стать «медвежьей» для всей банковской системы и, в конечном итоге, еще больше дестабилизировать финансовый сектор страны.

Конкуренцию банка с нулевыми ставками по остаткам и банка, привлекающего средства на аукционах под 17-18% годовых едва ли можно назвать справедливой. Стоимость государственных ресурсов для коммерческих и государственных банков должна быть сопоставимой и отличаться на спрэды по рейтингам, а не в разы, как сейчас. Этот вопрос может и должен быть решен достаточно оперативно. Однако рано или поздно острота кризиса пройдет, средства экстренной господдержки начнут покидать финансовую систему, что уже видно по беззалоговым аукционам, а проблемы монополизации рынка останутся.

Как предотвратить деградацию и съеживание национальной банковской системы, раздираемой колоссальными гравитационными силами гигантов-госбанков?

Дробить или регулировать?

Начиная с 90-х годов государство планомерно создает условия для развития полноценной конкуренции в банковской системе. Либерализация рынка и допуск международных игроков, внедрение системы страхования вкладов - все эти меры постепенно давали результат, но сегодня процесс демонополизации пошел вспять. Не исключено, что наряду с мягкими решениями, стоит задуматься и о более радикальных мерах.

Так, Сбербанк - самый крупный банк центральной и восточной Европы - может быть разделен на несколько земельных или отраслевых банков с такой же структурой акционеров. Причем если доля государства из федеральной собственности перейдет к региональной, повысится ответственность менеджмента ввиду появления реального собственника, получившего в руки реальный же актив. Лишившись монопольного положения, банки-наследники Сбербанка будут вынуждены действовать, исходя из экономических основ ведения банковского бизнеса и создавая условия для развития нормальной конкуренции.

Безусловно, такое радикальное решение требует серьезной оценки и подготовки. Пока Сбербанк играет двоякую роль, являясь, с одной стороны, коммерческим банком, а с другой выполняя социальные функции, вопрос конкуренции на рынке едва ли получится решить одним махом.