На фоне быстро и хаотично меняющихся обстоятельств и разворачивающегося финансового кризиса стало ясно одно: высокий уровень виртуализации экономики привел к тому, что цена вещей перестала отражать реальную стоимость товара. Продажа деривативов за другие деривативы все сильнее отдаляла суть сделок от реальной экономики, делая рынок более спекулятивным и не отражающим реального состояния процессов и индустрий. Сегодня независимо от действительного положения дел того или иного акционерного общества или рынка сбыта цена акций может изменяться в разы под действием настроений рынка. CFO остается только наблюдать за стремительным падением стоимости бизнеса, находящегося в их управлении. Невыполнимыми становятся не только планы по привлечению капитала (через IPO или банковское кредитование), сокращаются и текущие кредитные линии предприятий, в том числе объемы средств, необходимые для поддержания оборотного капитала. В результате не только приостанавливается реализация инвестиционных программ компаний, также разрабатываются и меры по "спасению" корпуса ключевых сотрудников, базовых бюджетов (не только бюджетов развития) и основных фондов.

Старые возможности в новом свете

Одной из главных задач CFO всегда являлось обеспечение бизнеса "дешевыми" деньгами. Резкий рост процентных ставок заставил искать альтернативные пути привлечения денежных средств.

Еще совсем недавно относительная стабильность фондового рынка делала эффективным для большинства компаний проведение размещения, а ставки по кредитам лишь незначительно превышали инфляцию. Резкое удорожание стоимости привлекаемого финансирования изменило структуру потенциальных источников привлечения средств для многих CFO - стоимость капитала при прямом финансировании уже не кажется большой. Типовое требование фондов прямых инвестиций (ФПИ) к доходности проектов составляет не менее 40-45%, а в ряде случаев и выше.

По ожиданиям самих ФПИ требования к срокам окупаемости в целом останутся прежними. Кроме того, едва ли не единственные из числа институциональных инвесторов фонды прямых инвестиций, в частности венчурные, не только не будут сокращать свою деятельность (как институты, ориентировавшиеся на работу на фондовом рынке), но и наращивать ее. Еще до недавнего времени ФПИ не могли планировать рост своей деятельности, испытывая дефицит проектов и предпринимательских инициатив. К слову, на дефицит уместных идей (коммерчески полезных и реализуемых) и инициатив по их реализации в России регулярно жалуются не только частные и институциональные прямые инвесторы, но и государственные фонды и разработчики стратегий развития отраслей, опирающиеся на реальные возможности индустриальных бизнес-сообществ, а не на гипотетические, сказочные структуры "идеальных" отраслей.

А будут ли деньги, и какой национальности?

"Мы считаем текущий период значимым "окном возможностей" не только для себя, но и для многих компаний, имеющих реальные перспективы по предложению более конкурентоспособных технологий и инновационных продуктов на сложившиеся рынки при наличии доступа к капиталу", - говорит Максим Каримов, исполнительный директор группы венчурных инвесторов E-Trust.

Опыт 1998 года показал, что послекризисный потенциал экономики позволяет с успехом образовывать и новые фонды. По словам партнера фонда Baring Vostok Capital Partners Андрея Костяшкина, "фонды прямых инвестиций могут укрепить секторы, в которых выбор публичных компаний для инвестирования ограничен, а также способствовать росту самых динамичных игроков".

Отток капитала с фондового рынка не оказал практически никакого влияния на российские ФПИ. Наоборот, за счет изъятия лицами финансовых средств с рынка эти временно свободные денежные объемы могут появиться в уже существующих или новых фондах прямых инвестиций. По мнению Владимира Бернштейна, операционного директора фонда Icon Private Equity, "в отличие от международных фондов, откуда отток капиталов акционеров неизбежен, локальные фонды (как кэптив-ные, так и независимые. - Прим. авт.) сохранят свои возможности и даже способны увеличить вложения". Подтверждение находит и предположение об оттоке европейского и американского капиталов, но российские и, что немаловажно, азиатские "нефтяные" частные и государственные фонды сохраняют объемы своего предложения средств развития.

В противовес другим институциональным инвесторам фонды создают добавленную стоимость, участвуя в управлении бизнесом. "Мы принимаем участие в выработке стратегий, в формировании мотивационных инструментов для команд, реализующих эти стратегии, а это может быть особенно востребовано компаниями в текущий кризисный период", - уверен Владимир Бернштейн. CFO необходимо учитывать, что такие дополнительные сервисы сопряжены с вменением дополнительных обязательств и появлением новых требований к компаниям-реципиентам.

Под какую стратегию просить?

Если вы хотите получить финансирование от фонда прямых инвестиций, то прежде всего необходимо ориентироваться на возможный рост компании. Как показывает опрос Mergermarket среди 100 специалистов в области частного инвестирования, 61 из них при выборе проектов основывается в первую очередь на возможности потенциального роста.

Несмотря на вероятное повышение активности фондов, их подход к оценке компаний, безусловно, станет более консервативным. Прежде всего можно ожидать появления новых требований к технологии прогнозирования рыночных перспектив (емкости рынков сбыта и активности конкурентов). Ранее большинство бизнес-планов составлялось на базе простого экстраполирования данных о рыночной динамике последних лет с незначительной корректировкой в соответствии с макроиндикаторами. Теперь же прогноз рыночных перспектив компании должен основываться на предположении о существенном ("про запас") снижении покупательской способности населения и на неоднородности изменений в деятельности конкурентов.

В стратегических планах не следует бояться нетрадиционных подходов в конкурентной борьбе и отклонений от среднерыночных значений. Существенное преимущество private equity-фондов в том и состоит, что рыночные тренды их интересуют в меньшей степени. В большей мере им необходимо сотрудничество с компаниями, способными эти тенденции опережать, какими бы они ни были в текущем периоде. Команды практически любого сектора, рассчитывающие на завоевание доли рынка в кризисный период и не имевшие такой возможности ранее, могут рассчитывать на поддержку ФПИ в первую очередь. Некоторые компании могут стать "неожиданными" лидерами за счет применения инноваций (в продуктах, услугах, управлении), наличия особых каналов доступа к капиталу и изменений рыночного ландшафта из-за массовых сделок слияний и поглощений.

Новые требования коснутся и повышения прозрачности структуры обязательств компаний. "Если ранее мы были готовы к допущениям, например к ожиданиям компаний по пролонгированию банковских кредитов, то теперь рассчитываем только на свои силы", - говорит Владимир Бернштейн. Необходимо будет показывать и подтверждать намерения кредитных и инвестиционных институтов по уже состоявшимся договоренностям и быть готовым к дополнительным проверкам текущих сделок с другими финансовыми институтами. Именно поэтому особую привлекательность составят компании, участвующие в частно-государственных партнерствах, обеспеченных государственными гарантиями и бюджетными обязательствами.

Однако было бы неправильно рассчитывать на скорое привлечение финансирования даже при наличии перспективных проектов. Начало активной фазы в деятельности фондов последует не сразу. Пока игроки и этого рынка занимают выжидательную позицию. Как отмечает Андрей Костяшкин из фонда Baring Vostok Capital Partners: "Ситуация не достигла своего дна, и нет причины торопиться. Пока рано говорить о том, кто оказался на коне и когда начнется рост цены активов". "Временная осторожность связана скорее с психологическим прессом и атмосферой неопределенности, нежели с объективными факторами, в том числе сокращением капиталов", - поясняет Максим Каримов.

Конечно, есть и объективные факторы пессимистичных настроений инвесторов: существенный рост глобализации экономики сделал компании намного более зависимыми от мировой конъюнктуры, теперь даже небольшие локальные бизнесы подвержены рискам изменения глобальных товарных рынков и стоимости ресурсов.

У кого больше шансов?

При выборе партнера среди ФПИ лучше ориентироваться на его прошлую отраслевую практику и региональные предпочтения (Европа, Россия, страны СНГ и т.п.). Фонд, как правило, активно вмешивается в управление компанией. Соответственно в силу ограниченности управленческих ресурсов каждый для себя определяет ключевые отрасли для инвестирования. Но приоритетность отраслей имеет второстепенное значение - важнейшими факторами выбора для любого фонда являются конкретные перспективные проекты и команды. Отрасли с максимальным количеством подобных проектов и инициатив становятся постфактум приоритетными.

В условиях кризиса особой привлекательностью будут обладать бизнесы с возможностью диверсифицированного, глобального сбыта и ориентированные на mass-market (производство товаров постоянного спроса) - наиболее устойчивые к кризисным трендам секторы. Тем не менее особые опасения прямые инвесторы связывают с розничными сетями, имеющими высокую зависимость от величины оборотного капитала и реализовавшие капиталоемкие инвестиционные программы по расширению сетей в последние несколько лет. "С большим энтузиазмом мы отнесемся к агропромышленному комплексу: как к производству сырья, так и к перерабатывающему комплексу. Потребление продуктов питания растет во всем мире", - добавляет Владимир Бернштейн.

Сколько просить и... сколько дадут?

При определении рамок инвестиционного проекта разумно ориентироваться на имеющуюся практику. Прямые институциональные инвесторы оперируют достаточно универсальными объемами: от $20 млн до 150 млн на проект. Под венчурные проекты выделяется несколько меньше - от $100 тыс. до 10 млн.

Срок реализации проектов фондов прямых инвестиций должен составлять от трех до пяти лет (нетипичный максимум - 10 лет). За это время нестабильность на финансовым рынке, говоря с большой уверенностью, пройдет, и на момент выхода ФПИ из проекта его доля может быть реализована по справедливой цене, в том числе и через IPO. Никто сейчас с уверенностью не может сказать, продлится кризис полгода или полтора, но все уверены, что он пройдет и начнется очередной виток роста.

"Мы переживаем глубокий системный финансовый кризис, он обязательно повлияет на экономику, и потрясения будут продолжаться в течение долгого периода - как минимум 12-18 месяцев", - прогнозирует Андрей Костяшкин. Не лишним будет вспомнить, что стоимость акции - это в первую очередь возможность компании приносить доход акционеру, генерировать денежные потоки. Соответственно, если бизнес не теряет способности к положительным финансовым результатам в долгосрочной перспективе, его привлекательность как объекта инвестирования должна изменяться незначительно, а именно на величину финансовых потерь во время кризиса. "В условиях системного кризиса мы не верим в спекуляции и смотрим на все наши инвестиции как на средне- и долгосрочные", - резюмирует Андрей Костяшкин.

Вместо тоста

В новых условиях компании должны конкурировать за деньги. Рычаги управления конкурентными преимуществами, новые идеи и реальная способность их коммерческой реализации, а вовсе не размер бизнеса и отлаженность традиционных моделей будут определять возможности компаний по доступу к капиталу, то есть к выживанию и развитию. Андрей Костяшкин обоснованно утешает: "Оздоровление выживших бизнесов после кризиса 1998 года было одной из причин быстрого экономического роста в последние годы. Мы позитивно смотрим в будущее. Будет много работы и много неопределенности, но в результате наши компании должны стать сильнее". Поэтому CFO российских компаний рекомендуется не пить с горя, а генерировать новые идеи и проявлять инициативу по их реализации.