В последнее время принято поздравлять. Так сказать, желать здоровья. Согласитесь, здоровье всё-таки самое главное.

С набирающим обороты кризисом себя и россиян поздравил ректор Академии народного хозяйства при правительстве Владимир Мау. Как всегда получилось научно и даже бодро.

Очень понравился главный редактор «АиФ» Зятьков Николай. Он написал замечательную статью « Друг познается…» Не скроем, когда читали, не смогли сдержать слез благодарности. Цитируем.

«Государство тоже в этот раз ведёт себя на удивление достойно. В этом смысле нам надо поблагодарить судьбу за то, что у нас произошло раздвоение высшей власти в виде тандема Путина и Медведева.

Поскольку в любой другой ситуации управляемость страной была бы гораздо хуже. Ведь все российские правители вплоть до самых последних руководителей страны были «двоечниками» в экономике, она их не интересовала. Им не хватало ни времени, ни знаний. На первом месте в стране была всегда идеология, внешняя политика, оборона, а что происходит с деньгами и экономическими показателями в стране должно было волновать неких специалистов, которые жили и мыслили узко схематически. Сначала по социалистически, потом по капиталистически... Сейчас спокойствие россиян защищает не только президент, но и премьер-министр с кабинетом, заседающим в ежедневном «антикризисном» режиме. Тут главное, чтобы оперативно принятые правительством решения так же быстро внедрялись в жизнь. Чтобы, например, деньги, выделенные для погашения нехватки ликвидности, поступали в банки.

Хуже всего… ведут себя крупные бизнесмены. Которые, как говорят многие, тоже плачут сейчас. По сути, они пожинают плоды собственных ошибок, на которые и общество, и пресса неоднократно указывали. Им говорилось, что не следует занимать так много денег на Западе, когда государство уже почти рассчиталось по долгам. Наши крупные бизнесмены не «послушались» и с детским энтузиазмом по самые уши залезли в эти самые долги». (Конец цитаты)

Да, дорогой читатель, все было именно так, как поведал Зятьков. Это не панегирик, а наша история. Пока «отличники» двоились, «двоечники» жили за чужой счет. Они не только не слушали, что им говорят, но даже не заметили, как подкрался кризис…

Но не расстраивайся, на то они и «отличники». Они позаимствуют следующие «пять приоритетов» у профессора Мау и доведут ликвидность до «двоечников». От тебя ведь что требуется?.. «Объединение и единение внутри России». Вот вместо того, чтобы бегать по банкам, и объединяйся. А еще слушай умных людей. Они не только мастера по дефолтам, подушкам безопасности и островам стабильности, но и просто интересные собеседники. Таких за энциклопедичность познаний называют «черепами».

Юноше, обдумывающему житье, мы рекомендовали бы научного руководителя Высшей школы экономики Ясина. Мощный старик… Теперь он предрек ни много ни мало - «остановку производства». Вот его удивительная логика (это достойно цитирования без купюр).

«Рост зарплат россиян, ускорившийся в последнее время, способствуют росту инфляции и, как следствие, ведёт к товарному дефициту и остановке производства. Почему? Сейчас страна «жирует» за счёт экспорта сырья. Это значит, что наш основной доход идёт от увеличения цен на нефть на мировом рынке — то есть он не совсем заслуженный. Только вдумайтесь: доля сырья в общем доходе страны от экспорта — 64%! Эти деньги поступают в бюджет, затем расходятся по всем отраслям. Там они идут, в том числе, и на увеличение зарплат (правда, в бюджетных сферах — в меньшей степени). Но есть подвох. Сегодня цены на нефть высокие, а вдруг завтра они снизятся? Как в 1986 и 1998 годах. И тогда наступит момент истины: зарплаты придётся снижать. В противном случае инфляция зашкалит, и объём денежной массы превысит товарное предложение — наступит дефицит» (конец цитаты).

Действительно, рост зарплат может приводить к товарному дефициту. Но товарный дефицит в магазинах не есть повод останавливать производство и прекращать отгружать продукцию торговым точкам. Напротив, производители спят и видят, чтобы их продукция «сметалась» с прилавков.

Не может привести к товарному дефициту и инфляция. Сократить производство она способна только при условии, что будет опережать рост зарплат и социальных выплат. Но и в этом случае прилавки магазинов не окажутся без товаров. Инфляция, напротив, создает иллюзию товарного изобилия.

У Зощенко есть рассказ «Западня». Так вот, даже там, пусть не без иронии, описывается хрестоматийная картинка: «громадный кризис, безработица, противоречия на каждом шагу. Продуктов и промтоваров очень много, а купить не на что». Поэтому хотелось бы знать, откуда у Евгения Григорьевича столь кошмарный сценарий, и как он связан с тем, что он наговорил после его презентации?

Насколько осведомлены мы, уже как год присутствует озабоченность дефицитом ликвидности у российских банков. С чего он взял, что страна «жировала» от роста цен на нефть? Бюджет получал «незаслуженные» доходы, они формировали рублевый профицит, тот питал так называемый Стабфонд, рубли переводились в валютные резервы, часть которых использовалась для покупки иностранных ценных бумаг. Кто те люди, и каким образом из этих денег им выплачивались «повышенные» зарплаты?.. Лично мы в данный момент говорим о последних восьми годах России. А о чем академик Ясин, не знаем.

Ежу понятно, что придуманная схема уменьшала рублевую ликвидность у банков. Можно даже определить минимальный размер неудовлетворенного спроса в ней со стороны российских резидентов. Вместо того чтобы создать условия для обеспечения таковой, их выталкивали на иностранные рынки ликвидности.

Кризис ликвидности при таких масштабах изъятий был делом времени. Не случись проблемы с ликвидностью на Западе, российские заемщики так и переводили бы часть собственной прибыли в пользу иностранных кредиторов. Впрочем, и сегодня нет гарантий на кардинальное изменение этой ситуации. Слишком все запущено.

Около года назад была опубликована статья « О «здоровых» ответах на больной вопрос». Речь шла о назревающем банковском кризисе. Мы приводили заверения Улюкаева о «совершенной устойчивости» банковской системы и его аргументацию, а именно: «наши валютные резервы – третьи по величине в мире». Ситуация с банковской ликвидностью казалась ему «некоторой проблемой», для преодоления которой достаточно расширить перечень облигаций, принимаемых в качестве обеспечения по кредитам ЦБ. До середины сентября этого года ставки обязательного резервирования только росли.

Наши доводы были проще, но их не стыдно повторить и сегодня.

«Чтобы страшный сон банкира – когда вкладчики все как один обратятся к нему за погашением обязательств – стал реальностью для многих, достаточно невыполнения единственным далеким банком в срок своих обязательств перед единственным вкладчиком. И тогда не исключена вероятность, что от масштабного банковского кризиса отделяет неделя-две. Спрос на деньги растет, как снежный ком. Выясняется, что соблюдение банковских нормативов ликвидности только смягчает удар, но не спасает. Счет идет уже на дни, часы, минуты. И становится очевидным, что «экономический рост» к делу не подошьешь, «золотовалютные резервы» - за океаном, из бюджета можно получить только в следующем году, и единственное, что осталось - упование на оперативность ЦБ».

На наш взгляд, отсчет до банковского кризиса в России начался. Сворачивание банковских программ, проблемы с межбанковским кредитованием, как следствие неплатежи максимум через месяц приведут к тому, что несколько позже специалисты назовут «кризисом ликвидности 2008 года». Не исключено, что информация об этом облетит страну во время очередного заседания «антикризисного штаба». В подобных ситуациях от принимающих решения требуются не общие рассуждения, а знания деталей.

Анонсируемый механизм распространения ликвидности через крупные банки не просто противоречит закону «О банках и банковской деятельности», но и здравому смыслу. При такой дискриминации ликвидность просто не успеет разойтись по банковской системе. Ликвидность – предмет, скорее, виртуальный. Самотеком до страждущих она не доходит. Слабо реагирует и на чиновничьи пинки.

Безразличие к судьбе средних и мелких банков, которое продемонстрировал Сергей Иванов ("На мой личный взгляд, если в условиях нестабильности на межбанковском рынке некоторые банки уйдут - только воздух чище будет") возникло не на пустом месте... Вернее, именно на пустом. Если бы власть знала, что делать для спасения банковской системы, подобных высказываний не было бы. Как раз «прачечных» (как отозвался Иванов о некоторых банках) кризис ликвидности коснется в меньшей степени. Пострадают банки, которые выдавали кредиты и использовали для этих операций заемные средства. А их в банковской среде почти 100%. Качество менеджмента и эффективность проводимой ими политики не хуже, чем у Сбербанка и ему подобных (про персонал не упоминаем вовсе). Поэтому ликвидация и поглощение якобы негодных банков не есть следствие целенаправленной политики, но банального непрофессионализма. Не попав в ворота, игрок любит рассказывать, как угодил в перекладину.

Но лучшее из того, что мы услышали за последний месяц, принадлежит Михаилу Эгоновичу Дмитриеву. Не болтуну, но ученому и федеральному чиновнику в одном лице. Без него многие правительственные документы не имели бы тех достоинств, которыми обладают. На них стоит печать интеллекта этого с виду неприметного человека. С 2005 года он президент "Центра стратегических разработок». Занимается экспертизой нормативных актов, содействует реформам и успешному развитию страны.

Когда рухнул российский фондовый рынок, редактор журнала «Эксперт» пригласил его на ток-шоу. Вопросами не докучал, ответами удовлетворялся ( стенограмму этой беседы можно найти на официальном сайте фонда «ЦСР»).

Сразу «обнадежим», по расчетам Михаила Эгоновича, при самых худших вариантах потери банков от «пока несостоявшегося банковского кризиса» составят не более 1 трлн. рублей (3% от ВВП). Первоначально он сам удивился столь малой цифре.

Потом перешли к обсуждению либерализации российского рынка и иностранных источников. Выяснилось – внутренние источники заместить их не могут. На проекты Газпрома, Транснефти, РЖД и пр. у российских банков таких денег нет. В бюджете у Кудрина есть, а у банков нет. За последние пять лет объем внешних заимствований удвоился, но монетарная политика здесь не причем.

Ведь как рассуждал Дмитриев: деньги вроде и есть, и можно бы дать в долг компаниям через Банк развития, но (цитата) «по закону, который определил его создание, [этот банк] руководствуется не критериями экономической эффективности, а критериями целесообразности тех или иных проектов (вот ведь беда! – Прим. авт.). Это значит…, [что] эффективность проектов тут же отойдет на второй план. А если такие большие инвестиционные проекты не проверяются рынком на эффективность, мы получим второй Советский Союз, который рухнул именно из-за того, что большая часть проектов в 70-80-е годы не проверялась критериями рыночной эффективности и, в конечном счете, оказалась не востребованной экономикой» (конец цитаты).

Вот так, дорогой читатель. Век живи – век учись! Признаемся, до того, как мы это услышали, у нас в голове тоже уживались критерии целесообразности и эффективности, но теперь не знаем, за что хвататься. Как поняли мы, иностранные банкиры получали прибыли, руководствуясь критериями эффективности. Информацией, каких трудов им это стоило, не располагаем. Возможно, просто сообразили, что если Миллер с Якуниным видят Медведева с Путиным не только по телевизору, то возвратность кредитов абсолютная. В случае чего – бюджетная поддержка гарантирована.

Нашему правительству по традиции достался критерий целесообразности. Как напоминание о крушении огромной страны в поисках украденной «рыночной эффективности» по коридорам Белого Дома бродили призраки БАМа и Олимпиады-80, и от страха правительство до времени не могло пошевелиться.

Но неожиданно иностранные кредиторы задумались о целесообразности и наплевали на эффективность, которая перешла нашему правительству. Вместе с ней оно получило и обязанность дать заемщику бюджетные деньги, чтобы тот рассчитался с иностранным кредитором.

Раньше мы считали, что эффективность заемщика – один из критериев целесообразности выдачи кредитов. Т.е. эффективность одного есть целесообразность для другого. Но, если верить Дмитриеву, это полная ерунда: эффективность и целесообразность – вещи несовместные.

Скорей всего, заблуждались не только мы, но и ведущий Привалов. Он спросил, не проще ли поменять закон и напомнить об эффективности? На что услышал примерно следующее: дело не в законе, а в «зрелости и доверии». Оказывается, наши банки не могут давать большие и длинные деньги по причине того, что 60% депозитов имеет продолжительность менее года, а проектам требуется на 5-6 лет, и «это проблемы очень долгой эволюции системы».

Мечта о том, что рынок без вмешательства регуляторов способен привести в соответствие план сбережений одной группы с инвестициями другой, имеет почти двухвековую историю. Чтобы долго не объяснять утопичность подобных взглядов, предлагаем простенький вопрос: с какой целью компании выпускают акции? Правильно, для согласования собственных инвестиционных планов с чьими-то сбережениями. Поэтому сколь угодно долго можно «зреть и перезревать», но так и дождаться описанной Михаилом Эгоновичем картины.

Далее был вопрос о проблемах с кредитованием прочих предприятий, но всё уперлось в «недружественную систему организации государственного регулирования». Словом, всюду замкнутые круги или засады. В этом блеск и нищета либеральной мысли. Которая привела к тому, что имеем.

Поскольку в настоящее время негласно объявлен конкурс на лучшее объяснение казуса с российской экономикой, попытаем счастья и мы. Вдруг именно наши слова помогут при написании Президентского послания.

Рассказы об экономических циклах и очистительных свойствах кризисов уже застолбили другие авторы. Поэтому мы еще раз изучили упомянутые высказывания героев этой статьи на предмет объединяющей мысли. И установили, что реченное ими в той или иной степени созвучно известной поговорке – пришло махом, и пошло прахом. Вот вам и очередное утешение для народа…

 
Максим Гринев.
23.10.2008.