Продолжение. Начало: Как сестре «в душу плюнули», или О некоторых вопросах, возникающих при наследовании банковских вкладов

II.

Прежде, чем мы продолжим, хотелось бы обратить внимание читателя на одно деликатное обстоятельство, поскольку с ним связаны прочтение Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) и правоприменительная практика. Оговорка, содержащаяся в пункте 1 статьи 1110 ГК РФ, выглядит так: «если из правил настоящего Кодекса не следует иное». Для контраста приведем здесь некоторые другие оговорки, которые во множестве встречаются в ГК РФ:

«…если иное не предусмотрено федеральным законом» (пункт 1 статьи 2 ГК РФ);

«…если иное не предусмотрено законодательством» (пункт 3 статьи 2 ГК РФ);

«…предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами и иными правовыми актами» (пункт 7 статьи 3 ГК РФ);

«…если иное не вытекает из закона или национального обычая» (пункт 1 статьи 19);

«…если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или существа правоотношения» (пункт 3 статьи 23);

«…если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или учредительными документами юридического лица» (пункт 7 статьи 63 ГК РФ);

«…предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами» (пункт 1 статья 131).

Как видим, законодатель использует довольно широкую палитру различных оговорок и делает это вполне осмысленно. Отсюда мы можем сделать вывод, что, если в пункте 1 статьи 1110 ГК РФ он использовал оговорку: «если из правил настоящего Кодекса не следует иное», то это означает одно и только одно – лишь правила ГК РФ могут изменить порядок применения пункта 1 статьи 1110 ГК РФ (фактически его второй нормы). И правила никакого другого закона этого сделать не могут. Казалось бы, все ясно и понятно.

Но не зря в народе говорят: «Закон, что дышло, куда повернул – туда и вышло». Одним из правил ГК РФ является, в частности, норма пункта 2 рассматриваемой нами статьи 1110 (см. выше) о том, что наследование регулируется ГК РФ и другими законами, а в случаях, предусмотренных законом, иными правовыми актами. Таким образом, получается, что нормы о наследовании могут содержаться не только в ГК РФ, но и в других законах и даже, если на это прямо указывает закон, в иных правовых актах.

Лично я бы соотносил норму третью пункта 1 (оговорку) и норму пункта 2 статьи 1110 ГК РФ, как норму специальную, которая по этой причине имеет более высокую юридическую силу и оказывает свое действие, как это мы только что установили, лишь на норму вторую пункта 1 этой статьи, и норму общую, которая распространяет свое влияние на все законодательство о наследовании, за исключением пункта 1 статьи 1110 ГК РФ.

Если бы это было не так, то законодателю следовало бы норму пункта 2 статьи 1110 ГК РФ выделить в отдельную статью, которая предваряла бы все другие нормы о наследовании. Между тем, он этого не сделал и поместил эту норму после определения наследования как такового, обеспечив тем самым, относительную стабильность этого определения и блокировав все попытки его изменения со стороны других федеральных законов, которые могут проходить не столь придирчивую правовую экспертизу как ГК РФ.

Практически пункт 2 статьи 1110 ГК РФ посвящен вопросу об источниках права, регулирующего наследование. По большому счету в нем названы три источника: ГК РФ, другие законы, а также иные правовые акты. При этом для последних еще устанавливается, что они принимаются в случаях, предусматриваемых законами.

ГК РФ не относит к источникам права, регулирующим наследование, Конституцию РФ (имеется в виду часть 4 статьи 35), которая предоставляет праву наследования конституционную гарантию. Следует также отметить, что хотя пункт 2 статьи 1110 ГК РФ относит к источникам наследственного права «другие законы», однако реально отношения по наследованию могут регулироваться только федеральными законами, но ни в коем случае не законами субъектов федерации. Это следует из статьи 71 Конституции РФ, ибо согласно ей гражданское законодательство – а наследование как раз и является институтом гражданского права – находится в исключительном ведении Российской Федерации. Отсюда также вытекает, что под «иными правовыми актами» понимаются указы Президента РФ и постановления Правительства РФ, содержащие нормы гражданского права; при этом под случаями, предусмотренными законом, следует понимать только случаи, предусмотренные федеральным законом.

К сожалению, в действующем законодательстве и юридической литературе мы находим примеры, которые идут вразрез с изложенной позицией. Рассмотрим отдельные примеры наследования в порядке, отличном от универсального правопреемства.

Например, в пункте 1 статьи 1156 ГК РФ говорится о том, что если наследник, призванный к наследованию, умер после открытия наследства, не успев его принять в установленный срок, то право на принятие причитавшегося ему наследства переходит к его наследникам по закону, а если все наследственное имущество было завещано – к его наследникам по завещанию (наследственная трансмиссия). При этом право на принятие наследства в порядке наследственной трансмиссии не входит в состав наследства, открывшегося после смерти такого наследника. Этот пример как раз и являет нам случай сингулярного правопреемства. Однако данное правило предусмотрено самим ГК РФ и поэтому вполне удовлетворяет оговорке, предусмотренной пунктом 1 статьи 1110 ГК РФ.

Следующий случай сингулярного наследственного правопреемства мы находим уже вне ГК РФ – в статье 8.1. Федерального закона «О введении в действие части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации». Согласно названной статье, если до введения в действие части третьей ГК РФ (1 марта 2002 года) вкладчиком в соответствии со статьей 561 Гражданского кодекса РСФСР было сделано распоряжение о выдаче вклада в случае своей смерти, находящиеся на данном вкладе денежные средства не входят в состав наследственного имущества и на порядок и условия их выдачи не распространяются нормы раздела V "Наследственное право" третьей части ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных частью третьей статьи 8.1.

В случае смерти вкладчика выдача таких денежных средств лицу, указанному в распоряжении, осуществляется банком на основании документов, удостоверяющих факт смерти вкладчика.

В качестве исключения, о котором говорится в предпоследнем абзаце, рассматривается ситуация, когда лицо, указанное в распоряжении, умерло до дня смерти владельца вклада или в один день с ним. В этом случае распоряжение на случай смерти утрачивает свою силу, находящиеся на вкладе денежные средства включаются в состав наследственного имущества владельца вклада и на порядок и условия их выдачи распространяются нормы раздела V "Наследственное право" третьей части ГК РФ. Если в распоряжении на случай смерти вкладчика в качестве получателя вклада указано более одного лица, данная норма применяется при условии, что все указанные лица умерли до дня, следующего за днем смерти владельца вклада. Иначе говоря, сингулярное наследственное правопреемство не наступает, если лицо, указанное в распоряжении, умерло до дня смерти вкладчика или в один день с ним. Кроме того, сингулярное наследственное правопреемство не наступает и в тех случаях, когда вкладчик в распоряжении на случай смерти в качестве получателя указал более одного лица и когда все названные лица умерли до дня, следующего за днем смерти вкладчика. При этих обстоятельствах наследование осуществляется по правилам раздела V ГК РФ "Наследственное право".

Таким образом, в общем случае вклад, о котором говорится в статье 8.1. вводного закона, не входит в состав наследственного имущества, являющегося объектом универсального правопреемства. Он переходит к лицу, указанному вкладчиком, в порядке, предусматривавшемся ГК РСФСР. Это лицо может и не быть наследником при универсальном правопреемстве. Можно также отметить, что на денежные средства этого вклада не может быть обращено взыскание по долгам наследодателя.

Тот факт, что в данном случае мы имеем дело именно с наследственным сингулярным правопреемством, а не с дарением, следует из пункта 3 статьи 572 ГК РФ, который устанавливает, что договор, предусматривающий передачу дара одаряемому после смерти дарителя, ничтожен. Поскольку вводный закон наделяет соответствующие распоряжения юридической силой, то из этого вытекает, что он не считает их дарением на случай смерти.

Еще один случай сингулярного наследственного правопреемства встречается в статье 45 Федерального закона от 07.07.2003 № 126-ФЗ «О связи». В этой статье имеется, в частности, норма, согласно которой оператор связи до истечения установленного ГК РФ срока принятия наследства, в состав которого входит телефонизированное помещение, не имеет права распоряжаться соответствующим абонентским номером. При наследовании указанного помещения с наследником заключается договор об оказании услуг связи. Наследник обязан оплатить оператору связи стоимость оказанных услуг связи за период до вступления в права наследования.

Здесь объектом правопреемства являются права и обязанности гражданина, предусмотренные заключенным им договором об оказании услуг связи. Закон «О связи» исходит из того, что эти права (и обязанности) переходят в порядке наследования и что это правопреемство является сингулярным.

Итак, мы убедились, что не только из правил ГК РФ, но и из правил других федеральных законов может следовать «иное» – наследование не в порядке универсального, а в порядке сингулярного правопреемства.

III.

Рассмотрим некоторые другие случаи, когда «иное» следует в отношении положений пункта 1 статьи 1110 ГК РФ, т.е. в отношении принципа неизменности, согласно которому имущество умершего переходит другим лицам как единое целое и в один и тот же момент.

Как отмечалось выше, с точки зрения конституционного права установленные гражданскими законами изъятия из принципа неизменности имущественных прав и имущественных обязанностей представляют собой ограничения свободы наследования.

Различают две категории изъятий из принципа неизменности. Первая категория связана с защитой прав и законных интересов третьих лиц. Среди таких третьих лиц могут оказаться и сонаследники того лица, против которого эта защита предоставлена. В нынешних российских условиях все введенные до сих пор изъятия этого рода направлены на защиту законных интересов тех лиц, которые стали участниками хозяйственных обществ и других коллективных субъектов экономической деятельности. При этом, отступая от принципа неизменности, законодательство устанавливает, что при переходе в порядке наследования отдельных имущественных прав и имущественных обязанностей происходит их модификация. Фактически к наследнику переходит не то право, которое принадлежало наследодателю, а иное право. Тем не менее, последнее закон прямо связывает с правом, которое имел наследодатель. Это позволяет рассматривать подобные случаи как правопреемство, совершаемое с модификацией переходящего права.

В подобных случаях устанавливается, что на место имущественного права, принадлежавшего наследодателю, становится право на получение компенсации за стоимость переходящего права. Закон исходит из того, что право на получение компенсации должно соответствовать стоимости имущественного права, принадлежавшего умершему.

Например, в состав наследства участника полного товарищества или полного товарища в товариществе на вере, участника общества с ограниченной или с дополнительной ответственностью, члена производственного кооператива входит доля (пай) этого участника (члена) в складочном (уставном) капитале (имуществе) соответствующего товарищества, общества или кооператива.

Если в соответствии с ГК РФ, другими законами или учредительными документами хозяйственного товарищества или общества либо производственного кооператива для вступления наследника в хозяйственное товарищество или производственный кооператив либо для перехода к наследнику доли в уставном капитале хозяйственного общества требуется согласие остальных участников товарищества или общества либо членов кооператива и в таком согласии наследнику отказано, он вправе получить от хозяйственного товарищества или общества либо производственного кооператива действительную стоимость унаследованной доли (пая) либо соответствующую ей часть имущества в порядке, предусмотренном применительно к указанному случаю правилами ГК РФ, других законов или учредительными документами соответствующего юридического лица. Однако такие случаи нас в данный момент не интересуют.

Вторую категорию изъятий из принципа неизменности составляют отступления, обусловленные тем, что закон связывает со смертью обладателя имущественного права изменение срока существования этого права. В результате субъект имущественного права обладал правом, срок существования которого был одним, а к его наследникам переходит то же самое имущественное право, но уже с иным сроком существования. Например, в соответствии со статьей 1281 ГК РФ исключительное право на произведение действует в течение всей жизни автора, тогда как для наследников оно будет действовать в течение семидесяти лет, считая с 1 января года, следующего за годом смерти автора.

Или, скажем, в случае наследственной трансмиссии право на принятие наследства, принадлежавшее умершему наследнику, может быть осуществлено его наследниками на общих основаниях. Однако если оставшаяся после смерти наследника часть срока, установленного для принятия наследства, составляет менее трех месяцев, она удлиняется до трех месяцев.

Но это все случаи, предусмотренные правилами ГК РФ, а потому они вполне удовлетворяют третьей норме пункта 1 статьи 1110 ГК РФ.

IV.

После того как мы рассмотрели общие положения ГК РФ о наследовании, мы можем вернуться к рассмотрению вопросов, связанных с наследованием сбербанковских вкладов, имеющих статус гарантированных сбережений граждан. Имеем ли мы здесь случай универсального правопреемства или их наследование осуществляется в порядке сингулярного правопреемства, в результате чего наследники, имеющие равные доли, получают по-разному?

Здесь есть несколько тонких моментов.

Например, что есть компенсация и право на компенсацию? На что или на кого «нацелено» право на компенсацию – на вклад или на вкладчика?

С одной стороны, если обратиться, например, к Указу Президента Российской Федерации от 18 мая 1996 г. № 733 «О мерах по предварительной компенсации вкладов отдельных категорий граждан Российской Федерации в Сберегательном банке Российской Федерации, обесценившихся в 1992 - 1995 годах», то в абзаце 2 пункта 1 мы прочитаем буквально следующее:

«Установить, что предварительной компенсации подлежат вклады граждан, родившихся в 1916 году и ранее».

Аналогичную формулировку мы встречаем и в Указе Президента Российской Федерации от 2 декабря 1997 г. № 1269 «Об очередном этапе предварительной компенсации вкладов отдельных категорий граждан Российской Федерации в Сберегательном банке Российской Федерации, обесценившихся в 1992-1995 годах»:

«Предварительной компенсации подлежат вклады граждан, родившихся в 1917-1920 годах».

Налицо «привязка» к денежным вкладам, хотя и не ко всем, а только к вкладам граждан определенных возрастных категорий. А коли эти вклады компенсируются, то они и к наследникам должны переходить в «компенсированном» виде. Но тогда какую роль при этом играет возраст наследников? Он не должен играть никакой роли. Все наследники, имеющие равные доли, должны получить поровну и в одно и то же время. Правда, все эти рассуждения справедливы только в том случае, если бы компенсация вкладов осуществлялась в автоматическом режиме, т.е. не требовала бы присутствия самого вкладчика. Интересно отметить, что Верховный Суд Российской Федерации (ВС РФ) в своем решении от 15 февраля 2000 года № ГКПИ 00-1497 (цитируется ниже в следующем разделе) использует понятие «наследование предварительной компенсации», что казалось бы подтверждает изложенную позицию. Другими словами, ВС РФ допускает наследование компенсации, о которой мы ведем речь.

С другой стороны, если обратиться к части 2 статьи 19 Федерального закона «О федеральном бюджете на 2008 год и на плановый период 2009 и 2010 годов», то мы увидим, что формулировка изменилась:

«2. В 2008 году гражданам Российской Федерации … (в том числе наследникам, относящимся к указанным категориям граждан), выплачивается компенсация в размере остатка вкладов в Сберегательном банке Российской Федерации … и дополнительная компенсация в размере остатка вкладов в Сберегательном банке Российской Федерации по состоянию на 20 июня 1991 года …».

Здесь компенсация уже явно привязана к определенным категориям граждан, а сами вклады (их остатки) выступают в качестве базы для расчета компенсации.

Если мы будем считать, что компенсация «привязана» к вкладчику (или его наследнику), относящемуся к соответствующей категории, то в связи с этим возникает следующий вопрос, является ли право на получение компенсации требованием неразрывно связанным с личностью гражданина, подобно требованиям об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом?

Читателю нетрудно догадаться, что за приведенным вопросом скрывается другой: наследуется ли право на компенсацию? Другими словами, входит ли оно в наследственную массу? И опять-таки, если оно наследуется, то как: универсально или сингулярно? А если сингулярно, то на каком основании?

Для правильного ответа на эти вопросы мы должны еще раз четко осознать, что выплата компенсации не имеет ничего общего с реализацией Федерального закона «О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации», преследующего цель восстановления ценности денежных сбережений граждан, в частности, вкладов, а носит исключительно характер социальной поддержки определенных категорий населения, определяемых целым рядом признаков: наличием вклада (его остатков) в Сбербанке по состоянию на такую-то дату, годом рождения, инвалидностью и т.д.

Но это не гражданско-правовая компенсация, а социальная. Даже получив в наследство сбербанковский вклад, имеющий статус гарантированного сбережения, наследодатель которого имел право на получение компенсации, гражданин не может требовать компенсации, если он не относится к той категории граждан, которую законодатель решил облагодетельствовать социальной поддержкой подобного типа. Точно также гражданин не сможет унаследовать пенсию по старости, которую получали его родители.

Размеры остатков вкладов играют троякую роль. Во-первых, они позволяют определить, является ли вклад гарантированным сбережением, во-вторых, они позволяют определить возраст вкладчика (его наследников), а, в-третьих, рассчитать размер компенсации.

В случае, рассмотренном нами во вступлении, нет смысла говорить о сингулярном правопреемстве – мы не наследовали права на компенсацию, которое принадлежало моему отцу. Мы в порядке универсального правопреемства унаследовали только ту «свинью», которую Сбербанк подложил моему батюшке, причем в равных долях – по ⅓. Как единое целое и одномоментно. И только по той причине, что я и моя мать попадаем в категорию граждан Российской Федерации, которых законодатель соизволил облагодетельствовать компенсацией, мы на свои доли кое-что получили в качестве наследства.

* * *

Давайте теперь представим себе гражданина Российской Федерации Х, который оказался в положении аналогичном тому, в котором оказалась моя сестра, т.е. ему, как наследнику, в ближайшем будущем компенсация не полагается, поскольку он не входит в категорию избранных, к примеру, молод еще. Представили? Ну, тогда Вам нетрудно будет представить и какое-нибудь печальное событие, в результате которого г-н Х вдруг отдает Богу душу. А у него есть наследники, которые по счастливой случайности относятся к указанным в части 2 статьи 19 закона «О федеральном бюджете» категориям граждан, которым, как мы знаем, компенсация и дополнительная компенсация по вкладам выплачивается вне зависимости от возраста умершего владельца вкладов. Вопрос заключается в следующем: вправе ли они рассчитывать на получение компенсации?

Мое мнение – безусловно, вправе. Они получат ее просто в силу того, что они имеют право на компенсацию не когда-то, а прямо сейчас. И здесь не играет большой роли то обстоятельство, успел ли г-н Х, призванный к наследованию, вступить в наследство или же имеет место наследственная трансмиссия.

Забавная картина складывается в нашем законодательстве, не правда ли? Сам г-н Х получить компенсацию без проволочек не мог, поскольку был «социально дискриминирован» законодателем, а его «недискриминированные» наследники могут кое-что получить в качестве компенсации.

Подобные метаморфозы с «социальной дискриминацией» вкладчиков стали возможны именно по той причине, что государство фактически не обеспечило восстановление и сохранность ценности денежных сбережений, созданных гражданами Российской Федерации, в частности, путем помещения денежных средств на вклады в Сберегательный банк Российской Федерации в период до 20 июня 1991 года, а применяет механизм выплаты компенсаций отдельным категориям граждан, поставив россиян в неравные – в рассматриваемом нами отношении – условия.

Даже если умершему была положена компенсация, то его наследник наследует не восстановленные в ценности сбережения, как это должно было бы быть, если бы закон «О восстановлении сбережений» исполнялся, а ту свинью, которую подложил покойному Сбербанк. А чтобы подсластить некоторым наследникам эту «пилюлю», им предоставляется возможность получения компенсации в настоящем, оставляя другим надежду на получение этой компенсации в будущем.

Продолжение следует.