Продолжение. Начало: Следует ли нам ждать «еще больше того же самого»?

(В связи с выходом книги Б.Лиетара «Будущее денег» – вместо рецензии)

Наиболее известный труд Джона Хикса «Стоимость и капитал» – его взгляды на процент были рассмотрены в прошлый раз – появился в 1939 году. В следующем (1940) году свет увидела работа Людвига фон Мизеса (1881-1973) «Человеческая деятельность: трактат по экономической теории», в которой, в частности, также рассматривается и вопрос о сущности процента.

14. Точка зрения на процент Людвига фон Мизеса

Людвиг фон Мизес наряду с Шумпетером является представителем австрийской экономической школы (в третьем поколении, если к первому отнести основателя школы Карла Менгера, а ко второму – Фридриха фон Визера и Евгения фон Бем-Баверка). Не смотря на это, его точка зрения на процент отличается от рассмотренных ранее взглядов и Бем-Баверка, и Шумпетера – это будет видно по ходу изложения, хотя общие «корни», безусловно, усматриваются.

Свой взгляд на теорию процента Мизес начинает излагать с констатации того, что фундаментальной ошибкой всех подходов к проблеме процента с точки зрения производительности и использования было то, что они сводили феномен процента к производственным услугам, оказываемым факторами производства. Сам Мизес стоит на том, что использование тех или иных  факторов производства определяет цены, которые за них платятся, но не процент. Цены исчерпывают всю разницу между производительностью процесса с участием конкретного фактора и процесса без его участия.

Что же касается разницы между ценой изделия и суммой цен на используемые факторы производства, то она является следствием более высокой оценки настоящих благ по сравнению с будущими. В процессе производства используемые факторы трансформируются (или вызревают, как выражается Мизес) в текущие блага более высокой ценности. Возникающее при этом приращение является источником специфического дохода, текущего в руки владельца факторов производства, – первоначального процента.

По Мизесу доход собственников материальных факторов производства (в отличие от чистых предпринимателей) складывается из двух экономически различных статей: цены за производительное участие ресурсов, которыми они управляют, с одной стороны, и процента, с другой. Их недопустимо смешивать, поскольку, объясняя процент, нельзя ссылаться на пользу, приносимую факторами производства при выпуске продукции.

Процент, считает Мизес, явление однородное – не существует разных источников процента. Процент за товары длительного пользования и процент за потребительский кредит, подобно другим видам процента, является следствием более высокой оценки настоящих благ против будущих благ.

Отношение ценности, приписываемой удовлетворению потребности в ближайшем будущем, и ценности, приписываемой удовлетворению потребности в более отдаленные периоды будущего – именно таким образом  определяет Мизес так называемый первоначальный процент. В рыночной экономике он проявляется в форме скидки на будущие блага против настоящих благ. При этом существует тенденция выравнивания этого отношения для всех товаров. В идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики ставка первоначального процента одинакова для всех товаров.

Мизес категорически выступает против того, чтобы рассматривать первоначальный процент как цену за услуги капитала. По его мнению, более высокая производительность требующих большего времени окольных методов производства, на которую при объяснении процента ссылаются Бем-Баверк и некоторые  другие более поздние экономисты, на самом деле не объясняет этого явления.

Напротив, считает Мизес, именно феномен первоначального процента объясняет, почему, несмотря на то, что требующие большего времени методы производства дают большую отдачу на единицу затрат, все-таки используются методы, требующие меньше времени. Более того, явление первоначального процента объясняет, почему удобные участки земли можно покупать и продавать по конечным ценам. Если будущие услуги, которые мог бы оказать земельный участок, ценились точно так же, как ценятся его настоящие услуги, то никакая конечная цена не была бы достаточно высока, чтобы побудить владельца продать его. Землю нельзя было бы ни купить, ни продать за определенную сумму денег, ни обменять на блага, способные оказать только конечное количество услуг. Земельные участки обменивались бы только на другие участки земли.

Мизес выступает также против того, чтобы рассматривать первоначальный процент как цену, определенную на рынке путем взаимодействием спроса и предложения капитала или капитальных благ. Мизес полагает, что его величина не зависит от объемов этого спроса и предложения. Скорее ставка первоначального процента определяет и спрос, и предложение капитала. Другими словами, именно она определяет, какая часть из имеющегося запаса благ должна быть направлена на потребление в ближайшем будущем, а какая для обеспечения более отдаленных периодов будущего.

Люди делают сбережения и накапливают капитал не потому, что существует процент. Процент по Мизесу не является ни движущей силой сбережений, ни наградой или вознаграждением, дарованным за воздержание от немедленного потребления. Он является отношением взаимного определения ценности настоящих благ к будущим благам.

С точки зрения Мизеса рынок заимствований не определяет ставку процента, а лишь согласует ставку процента по ссудам со ставкой первоначального процента, проявляющегося в скидке на будущие блага. Мизес считает первоначальный процент исключительно категорией человеческой деятельности. Процент присутствует в любой оценке ценности внешних вещей и никогда не может исчезнуть. В этом мнении Мизес солидаризируется с Бем-Баверком и оппонирует Шумпетеру.

Он утверждает, что нельзя даже представить себе мир, где первоначальный процент не существовал бы в качестве неизбежного элемента в каждом виде деятельности. Существует ли разделение труда и общественное сотрудничество или нет, организовано ли общество на основе частного или общественного управления средствами производства, первоначальный процент всегда существует. В социалистическом сообществе его роль не будет отличаться от его роли в рыночной экономике.

Мизес, отдавая должное Бем-Баверку за то, что тот вскрыл ошибочность наивных производительных объяснений процента, т.е. идеи о том, что процент является выражением физической производительности факторов производства, в то же время порицает его за то, что свою собственную теорию Бем-Баверк построил в определенной степени на основе производительного подхода. Ссылаясь в своих объяснениях на технологическое превосходство требующих большего времени окольных процессов производства, Бем-Баверк избегает грубых заблуждений наивной теории производительности. Но фактически он возвращается, хотя и в более утонченной форме, к производительному подходу. Те из более поздних экономистов, которые, игнорируя идею временного предпочтения, подчеркивали исключительно производительную идею, содержащуюся в теории Бем-Баверка, не могли не прийти к выводу, что первоначальный процент должен исчезнуть в том случае, если однажды люди добились бы состояния дел, при котором никакое дальнейшее удлинение производственного периода не могло привести к дальнейшему повышению производительности. Однако, утверждает Мизес, это в корне неверно. Первоначальный процент не может исчезнуть до тех пор, пока существует редкость, а следовательно, и человеческая деятельность.

Согласно Мизесу, пока мир не превратится в страну изобилия и праздности, – а этого, скорее всего, не произойдет никогда, – люди будут сталкиваться с редкостью, а потому должны будут действовать и экономить. Они вынуждены будут идти на компромисс и выбирать между удовлетворением в ближайшем будущем и более отдаленных периодах будущего, потому что ни в первом, ни в последнем невозможно достигнуть полной удовлетворенности.

Мизес поясняет, что редкость факторов производства означает, что мы можем отобрать такие планы повышения нашего благосостояния, осуществление которых невозможно из-за недостаточного количества наличных средств. Именно неосуществимость желаемых улучшений и составляет элемент редкости. Если существует редкость, то всегда должны существовать неиспользуемые технологические возможности улучшения благосостояния с помощью удлинения периода производства в некоторых отраслях промышленности, независимо от того, изменилось ли состояние технологического знания. Если средства редки, если есть связь между средствами и целями, которых можно достичь путем человеческой деятельности, то существует логическая неизбежность неудовлетворенных потребностей как в ближайшем, так и в более отдаленном будущем. С житейской точки зрения это вызвано тем, что всегда существуют товары, от получения которых мы должны отказаться, поскольку путь, ведущий к их производству, слишком длинен и помешает нам удовлетворить более насущные нужды. То обстоятельство, что мы не в состоянии обеспечить себе более обильного будущего, является результатом сравнения удовлетворения в более близком периоде и удовлетворения в более отдаленных периодах будущего. Отношение, получившееся в результате этой оценки, и является первоначальным процентом.

Удлинение периода производства может увеличить величину выпуска на единицу затрат или произвести блага, которые вообще нельзя произвести в течение более короткого производственного периода – это Мизес признает. Но неверно, говорит он, что процент порождает вменение ценности этого дополнительного богатства капитальным благам, необходимым для удлинения процесса производства. Признать это означает снова впасть в самые грубые ошибки производительного подхода, неопровержимо вскрытые Бем-Баверком. Вклад факторов производства в результаты технологического процесса является причиной их ценности для людей; он объясняет цены на них и полностью учитывается в процессе их определения. Однако не остается никакого неучтенного остатка, который мог бы объяснить процент.

По поводу тезиса, высказанного Шумпетером, о том, что в идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики не возникает никакого процента, Мизес заявил, что это утверждение несовместимо с допущениями, на которых базируется  идеальная конструкция  равномерно функционирующей экономики, и поясняет свой антитезис следующими рассуждениями.

Различают два класса сбережений – простые и капиталистические. Простые сбережения означают накопление потребительских благ для более позднего потребления. Это просто отложенное потребление. Рано или поздно накопленные блага будут потреблены и ничего не останется. Капиталистические сбережения представляют собой накопление благ, предназначенных для производственных процессов. Целью капиталистического накопления является повышение производительности усилий. Накапливаемые блага в дальнейшем будут применены в производстве, а не будут служить просто резервами для более позднего потребления. Другими словами, благо простых сбережений – в более позднем потреблении запаса, потребленного не сразу, а отложенного для более позднего использования, тогда как благо капиталистических сбережений – в увеличении количества произведенных товаров или производство товаров, которые вообще нельзя было бы произвести без их помощи.

Говоря о равномерно функционирующей (статической) экономике, экономисты пренебрегают процессом накопления капитала. Капитальные блага считаются данными и сохраняются, ибо предполагается, что не происходит никакого изменения начальных данных. Не происходит ни накопления нового капитала посредством сбережений, ни проедания наличного капитала вследствие превышения потребления над доходом. Проблема состоит в том, чтобы показать, что эти предположения несовместимы с идеей о том, что процента не существует. Определив таким образом исходные данные и сформулировав задачу, Мизес продолжает свои рассуждения.

Он считает, что в условиях, характеризующих идеальную конструкцию равномерно функционирующей экономики,  не остается места для простых сбережений, поскольку в названных условиях будущее ничем не отличается от настоящего, а так как действующие лица полностью осведомлены об этом факте, то они и ведут себя соответствующим образом. Они уверены в своем будущем и не нуждаются в простом сбережении.

Иначе, говорит Мизес, обстоит дело с плодами капиталистических сбережений (накопленным запасом капитальных благ). В равномерно функционирующей экономике не происходит ни сбережения (и накопления) дополнительных капитальных благ, ни проедания уже существующих капитальных благ, поскольку и то, и другое являлось бы изменением начальных данных и тем самым нарушило бы равномерное функционирование этой идеальной системы.

Далее, продолжает он, размеры прошлых сбережений и накопленного капитала, т.е. до установления равномерно функционирующей экономики, были приведены в соответствие с величиной ставки процента. Если бы с установлением равномерно функционирующей экономики владельцы капитальных благ больше не получали никакого процента, то оказались бы нарушены условия, регулирующие распределение запаса благ между удовлетворением потребностей в разные периоды будущего. Изменившееся положение дел требует нового распределения ресурсов. К тому же в равномерно функционирующей экономике не может исчезнуть разница в оценке ценности удовлетворения потребностей в различные периоды будущего. Если бы капиталисты больше не получали процента, то нарушился бы баланс между удовлетворением в более близких и более отдаленных периодах будущего. Тот факт, что капиталист поддерживает свой капитал на уровне 100 000 дол., обусловлен тем, что вместо сегодняшних 100 000 дол. через 12 месяцев в его распоряжении будет,скажем, 105 000 дол. Этих 5000 дол., на его взгляд, достаточно, чтобы перевесить преимущества, ожидаемые от немедленного потребления части этой суммы. Ликвидация процентных выплат привела бы к проеданию капитала.

Именно в этом Мизес видит существенный дефект статической системы, описываемой Шумпетером, поскольку в ней вместо роли капиталиста как получателя процента появляется роль капиталиста, проедающего капитал, ибо не остается ни одной причины, заставляющей владельца капитальных благ воздерживаться от использования их для потребления. При допущениях, подразумеваемых в идеальной конструкции статических условий (равномерно функционирующей экономики), нет нужды хранить их в резерве на черный день. Но даже если бы мы предположили, что некоторая их часть предназначена для этой цели и поэтому изымается из текущего потребления, все равно часть капитала, соответствующая величине превышения капиталистических сбережений над простыми сбережениями, будет проедена.

По этой причине, утверждает Мизес, не может быть и речи об упразднении процента посредством каких-либо институтов, законов или механизмов банковского обращения. Тот, кто захочет упразднить процент, заявляет он, должен побудить людей ценить яблоко, доступное через 100 лет, не меньше, чем яблоко, имеющееся сейчас. С помощью законов и декретов можно упразднить только право капиталистов получать процент. Но такие декреты, делает вывод Мизес, приведут к использованию капитала для потребления и очень скоро ввергнут человечество обратно в первобытное состояние естественной нужды.

После завершения критики в адрес соратников по экономической школе Мизес приступает к рассмотрению вопроса о величине процентных ставок.

Роль ставки первоначального процента, считает он, сводится к тому, что она  направляет инвестиционную активность предпринимателей. Она определяет время ожидания и период производства в каждой отрасли промышленности. Мизес не обходит стороной и вопрос о том, какая ставка процента, высокая или низкая, стимулирует сбережения и накопление капитала больше, а какая меньше. По его мнению, этот вопрос не имеет смысла. Чем меньшая скидка приписывается будущим благам, тем ниже ставка первоначального процента. Люди не сберегают больше из-за того, что ставка первоначального процента растет, а ставка первоначального процента не падает за счет увеличения сбережений.

Мизес полагает, что изменение первоначальных ставок процента и размеров сбережений при прочих равных условиях, особенно институциональных, – это две стороны одного и того же явления. Исчезновение первоначального процента будет равносильно исчезновению потребления. Увеличение первоначального процента сверх всякой меры будет равносильно исчезновению сбережений и любых заготовок на будущее.

По Мизесу величина наличного запаса капитальных благ не оказывает влияния ни на ставку первоначального процента, ни на размеры будущих сбережений. Даже самый обильный запас капитала не обязательно приводит к понижению ставки первоначального процента или к падению склонности к сбережениям. Увеличение накопления капитала и инвестированного капитала на душу населения, что является отличительной чертой экономически передовых стран, не обязательно понижает ставку первоначального процента или ослабляет склонность индивидов сделать дополнительные сбережения.

Мизес полагает, что люди, исследуя эти проблемы, в большинстве случаев идут по неправильному пути, сравнивая просто рыночные процентные ставки, определенные на ссудном рынке. Дело в том, что эти валовые ставки выражают не только величину первоначального процента. Они содержат и другие элементы, влияние которых и объясняет тот факт, что валовые ставки, как правило, выше в более бедных странах, чем в более богатых.

По мнению Мизеса, нельзя сформулировать никакой теоремы относительно зависимости между величиной наличного капитала во всей стране или у отдельных людей, с одной стороны, и величиной первоначальной ставки процента с другой. Распределение редких ресурсов между удовлетворением потребностей в различные периоды будущего определяется субъективными оценками и косвенно всеми факторами, составляющими индивидуальность действующего человека.

Тот, кто желает обеспечить удовлетворение будущих нужд, должен правильно их предвосхитить. Если ему это не удастся, то его подготовка окажется менее удовлетворительной или абсолютно бесполезной. По этой причине, говорит Мизес, в реальных условиях первоначальный процент не возникает в чистой форме без всяких примесей. Это только в идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики простое течение времени к концу процесса производства порождает в цене продукта полную квоту первоначального процента. Что же касается реальной экономики, то на протяжении периода производства в оценках ценности происходят и другие изменения. Одни блага начинают цениться выше, чем раньше, другие ниже. Эти изменения являются источником, из которого возникают предпринимательские прибыли и убытки.

Только те предприниматели, которые при планировании правильно предвосхитили будущее состояние рынка, способны получить, продавая конечную продукцию, излишек над издержками производства (включая чистый первоначальный процент). Предприниматель, которому не хватило спекулятивного понимания будущего, может продать свою продукцию только по ценам, не покрывающим полностью его затраты плюс первоначальный процент на инвестированный капитал.

Мизес считает, что подобно предпринимательской прибыли и убытку, процент это не цена, а величина, которую необходимо выделить с помощью специального метода расчета из цены конечной продукции успешных деловых операций. Валовая разница между ценой, по которой товары продаются, и издержками, понесенными при их производстве (за исключением процента на инвестированный капитал), по терминологии классической английской политэкономии, называлась прибылью.

Превышение валовой выручки над расходами, которое классические экономисты называли прибылью, включает в себя цену собственного труда предпринимателя, использованного в процессе производства, процент на инвестированный капитал и, наконец, собственно предпринимательскую прибыль. Если при продаже конечной продукции такого излишка не появилось, то предпринимателю не только не удалось получить собственно прибыль, он также не получил ни эквивалента рыночной ценности вложенного им труда, ни процента на инвестированный капитал.

Мизес подчеркивает, что разбиение валовой прибыли (в классическом смысле слова) на заработную плату управляющих, процент и предпринимательскую прибыль это не просто прием экономической теории. Как правило, деловой человек не придает практической значимости путаной и искаженной концепции прибыли, применявшейся классическими экономистами. Его представление об издержках производства включает в потенциальную рыночную цену оказанные им самим услуги (1), процент, выплаченный на заемный капитал (2), и потенциальный процент, который он мог бы получить в соответствии с рыночными условиями на собственный капитал, инвестированный в предприятие, если бы ссудил его другим людям (3). В его глазах предпринимательской прибылью является превышение выручки над затратами, рассчитанными только таким образом.

С точки зрения Мизеса выделение из комплекса других составляющих, включенных в классическую концепцию прибыли, заработной платы предпринимателя не представляет особой проблемы. Труднее отделить предпринимательскую прибыль от первоначального процента. В изменяющейся экономике процент, оговоренный в кредитных договорах, всегда представляет собой валовую величину, из которой путем специальных расчетов и аналитического перераспределения следует вычислять чистую ставку первоначального процента. Ясно, что в каждом акте кредитования, даже не говоря о проблеме изменений покупательной способности денежной единицы, присутствует элемент предпринимательского риска. Предоставление кредита всегда является предпринимательской операцией, которая может привести к неудаче и потере части или всей суммы кредита, поэтому любой процент, оговоренный и выплаченный по кредиту, включает в себя не только первоначальный процент, но и предпринимательскую прибыль. Этот факт длительное время направлял по неверному пути все попытки создать удовлетворительную теорию процента. И только разработка идеальной конструкции равномерно функционирующей экономики позволила провести четкое различие между первоначальным процентом и предпринимательскими прибылью и убытком. 

Продолжение следует.