Окончание. Начало: А Вам лазили в душу? Или еще раз по поводу трудовой дискриминации

III.

Желание работодателя знать всю подноготную своих работников и кандидатов на вакантные должности вполне понятно. (Мы пока отвлекаемся от рассмотрения вопроса, связанного с законностью получения этой информации).

Конечно, многое можно было бы узнать впоследствии – в процессе работы на конкретных деловых ситуациях, но работодателю хотелось бы наперед знать, можно ли с этим конкретным человеком «идти в разведку». Работодатель надеется, что процедура психологического тестирования позволит ему больше сэкономить на издержках, связанных с подбором персонала, нежели при использовании заурядного метода проб и ошибок.

Однако следует заметить, что психодиагностика – процедура весьма деликатная и представляет собой обоюдоострое оружие: она «слишком глубоко копает», ее результаты интересны и в определенных случаях необходимы, но она и опасна. Информация, которую работодатель получает по результатам теста (подобная представленной выше), может быть использована как во благо, т.е. для максимально эффективного использования кадрового потенциала, так и во зло – для «выкручивания рук» и выявления наиболее уязвимых мест подчиненных, чтобы при случае знать, на какую рану лучше «посыпать соль», а также для более изощренного манипулирования ими.

У каждого человека, проходящего тест, после подсчета числа пунктов, по которым его ответы совпадают с ответами контрольных испытуемых, можно выявить особенности, отличающиеся от нормы. Каково будет Вам, если такие особенности, которые Вы стараетесь скрыть или о которых Вы даже не подозреваете, вдруг будут «извлечены на свет» и станут известны людям, о которых Вы совершенно не знаете, можно ли им доверять и как они собираются использовать полученную информацию?

Хотя автору не попадались руководители, которые использовали бы результаты тестирования во зло ему, из этого совершенно не следует, что такое в принципе невозможно, пусть даже с другими людьми в других организациях – встречаются же на белом свете садисты, для которых людские страдания как бальзам на сердце. Не позавидуешь тем, кому приходится работать под руководством «инженеров человеческих душ» с садистскими наклонностями, для которых подчиненные, прошедшие психологическое тестирование, – открытая книга.

Человек не бывает плох или хорош в зависимости лишь от того, какой у него тип нервной деятельности – сильный или слабый, или от того, какой у него стиль познавательной или поведенческой активности. Люди просто – разные, а плох человек или хорош – это категория ситуативной оценки его действий окружающими и целиком зависит от морально-нравственных установок социума, сложившихся культурно-исторических ценностей конкретной группы населения. Вне этих условий человек такой, какой есть и у него (за исключением грубой патологии) нет намерений творить зло другим людям. Если он это делает, то, чаще всего, защищая свои интересы, чем и оправдывает свои "плохие" поступки и высказывания, болезненно и негативно воспринимая критику в свой адрес. Чем эгоистичнее поступает человек, тем чаще и сильнее он рискует ущемить интересы других людей.

Отмечают, что порой стеничность (характеристика высокой работоспособности индивида, устойчивости к различным помехам, способности к длительной непрерывной деятельности, даже при лишении сна в течение нескольких суток), перерастающая в агрессию и проявляющаяся в жестких поступках или высказываниях, является проявлением гиперкомпенсаторных реакций по-своему несчастного человека. При этом субъект редко задумывается над тем, что его жесткость зачастую может проявляться в отношении ни в чем не повинных людей как неотреагированная защитная реакция на обиду, исходящую из совсем другого источника. Обычно у каждого "плохого" человека внутренняя картина собственного "Я" - позитивная, а своим плохим поступкам он всегда находит оправдание. Если же картина "Я" сводится к образу "плохого" или никчемного человека, то такие переживания могут привести к агрессии, направленной на себя, то есть, к суицидальным проявлениям.

По этой причине, если бы перед каждым читателем поставить вопрос: «Лично Вы взяли бы на работу ту даму, психологический профиль которой представлен выше?», то ответы в совокупности, скорее всего, были бы различными (в смысле – и «за», и «против»), причем мотивы этого ответа также были бы различны. Дело даже не в том, что рядовой читатель не всегда понимает, что скрывается за словами «гипостения» (снижение тонуса), «эмпатия» (способность поставить себя на место другого человека (или предмета), способность к сопереживанию), «лабильность» (неустойчивость) и т.д. Просто каждый человек преломляет чужой психологический профиль через собственные установки и ценности. И здесь есть одна психологическая особенность. Вспомним еще раз Сомерсета Моэма:

«На первый взгляд странно, что собственные проступки кажутся нам настолько менее предосудительными, чем чужие. Вероятно, это объясняется тем, что мы знаем все обстоятельства, вызвавшие их, и поэтому прощаем себе то, чего не прощаем другим. Мы стараемся не думать о своих недостатках, а когда бываем к тому вынуждены, легко находим для них оправдания. Скорее всего, так и следует делать: ведь недостатки – часть нашей натуры, и мы должны принимать плохое в себе наряду с хорошим. Но других мы судим, исходя не из того, какие мы есть, а из некоего представления о себе, которое мы создали, исключив из него все, что уязвляет наше самолюбие или уронило бы нас в глазах света. Возьмем самый элементарный пример: мы негодуем, уличив кого-нибудь во лжи; но кто из нас не лгал, и притом сотни раз? Мы огорчаемся, обнаружив, что великие люди были слабы и мелочны, нечестны или себялюбивы, развратны, тщеславны или невоздержанны; и многие считают непозволительным открывать публике глаза на недостатки ее кумиров. Я не вижу особой разницы между людьми. Все они – смесь из великого и мелкого, из добродетелей и пороков, из благородства и низости. У иных больше силы характера или больше возможностей, поэтому они могут дать больше воли тем или иным своим инстинктам, но потенциально все они одинаковы».

Учитывая, что абсолютная достоверность результатов теста недостижима, то ситуация выглядит и вовсе не радужно, особенно, если вспомнить афоризм древних: «Лучше оправдать десять виновных, чем осудить одного невиновного». Хотя тестирование в ходе профессионального отбора не связано с уголовным наказанием, тем не менее, ошибка в оценке психологического профиля испытуемого может исковеркать профессиональную карьеру человека и испортить ему жизнь в не меньшей степени, чем уголовное преследование.

Но и это еще не все. Ознакомившись с процедурой психологического тестирования на примере личностного опросника, мы теперь можем обратиться к вопросу, поставленному в самом начале данного материала: «не перешагивают» ли некоторые тесты через нормы Трудового кодекса Российской Федерации, которые запрещают дискриминацию в процессе трудоустройства?

К сожалению, с рассмотренным нами опросником MMPI и его производными дело в этом отношении обстоит не вполне благополучно.

Начнем с того, что тест СМИЛ имеет мужской, женский и детский варианты. Формально уже одно это обстоятельство свидетельствует о том, что двум кандидатам на трудоустройство – особам мужского и женского пола – будут предложены разные варианты тестов. И хотя они могут различаться только специфическим нюансами, тем не менее, эти отличия влияют на окончательную оценку профиля личности.

Кроме того, принимая во внимание тот факт, что упоминавшаяся шкала мужественности-женственности предназначена для измерения степени идентификации обследуемого с ролью мужчины или женщины, приписываемой обществом, следует ожидать, что с ее помощью можно выявлять и нетрадиционную сексуальную ориентацию испытуемого, если только последний не предпримет определенных шагов к сокрытию этого обстоятельства. Хотя Трудовой кодекс Российской Федерации прямо не относит нетрадиционную сексуальную ориентацию к факторам, на основании которых может производиться дискриминация, тем не менее, принимая во внимание тот факт, что перечень таких факторов не является закрытым, и, учитывая, что сексуальная ориентация не относится к деловым качествам, следует признать, что результаты, полученные при посредстве MMPI-подобных опросников могут служить базой для осуществления дискриминации по данному признаку. И это не единственный признак, который порочит опросник в качестве метода профессионального отбора.

Статья 3 Трудового кодекса Российской Федерации запрещает дискриминацию на основании отношения к религии. Между тем, пункт 369 MMPI (а также СМИЛ – и женский, и мужской варианты) содержит, казалось бы, невинное утверждение «вопросы религии меня не занимают», отношение к которому, тем не менее, вносит свою лепту в формирование психологического профиля личности. Кто-то может возразить, стоит ли обращать внимание на одно утверждение религиозного толка? Дело в том, что хотя термин «религия» действительно упоминается в опроснике один раз, тем не менее, в нем имеются и другие утверждения, которые непосредственно к нему примыкают, например:

«я верю в чудесные исцеления» (53 MMPI);

«я верю, что прикосновением руки и молитвой можно вылечить болезнь» (53 СМИЛ);

«единственные чудеса, известные мне, – это фокусы, которые люди проделывают друг с другом» (387 MMPI);

«всякие чудеса я считаю только трюками, которые одни люди разыгрывают перед другими» (387 СМИЛ);

«я верю в чудеса» (483 MMPI,СМИЛ).

Так что, верите Вы в хождение Иисуса по воде или не верите – это найдет свое отражение в результатах тестирования; другое дело, чем это для Вас может обернуться.

Довольно провокационно с точки зрения вопроса о дискриминации выглядит утверждение опросника СМИЛ: «меня бы не стало волновать, если бы кто-нибудь из членов моей семьи оказался в положении нарушившего закон» (167) и примыкающее к нему «я напуган тем, что совершил кое-кто из членов моей семьи» (325). Сразу возникают ассоциации с вопросами анкет советских времен о судимых, о проживающих за границей родственниках, о родственниках, побывавших в плену и т.д.

Это не значит, что некоторые из этих вопросов не могут встретиться в анкетах и сейчас. Скажем, статья 22 федерального закона «О государственной тайне» устанавливает, что основанием для отказа должностному лицу или гражданину в допуске к государственной тайне могут являться постоянное проживание его самого и (или) его близких родственников за границей и (или) оформление указанными лицами документов для выезда на постоянное жительство в другие государства. Но одно дело, когда подобное любопытство проявляется во исполнение федерального закона, и совсем другое, когда оно осуществляется просто по инициативе работодателя. В последнем случае попахивает нарушением закона, особенно, если работник не собирается иметь дела с государственной тайной.

Не менее провокационно выглядит утверждение анархистского толка: «было бы лучше, если бы почти все законы отменили» (49 СМИЛ), которое при желании можно признать затрагивающим политические убеждения, а дискриминация по политическим убеждениям недопустима.

* * *

Странная складывается картина. С одной стороны, нельзя согласиться с тем, что психологический профиль личности никак не влияет на деловые качества человека. Например, если у него отсутствуют психологические качества лидера, то трудно ожидать, что из него получится прекрасный топ-менеджер.

С другой стороны, в составе личностных опросников имеются утверждения, которые бросают тень на весь опросник в целом только по той причине, что они не вполне корректны с точки зрения норм трудового законодательства о недопущении дискриминации. По своей сути эта ситуация аналогична вопросу о том, можно ли отстаивать права неправовыми способами, на который в юриспруденции в самом общем случае дается отрицательный ответ. Часть 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации прямо устанавливает норму, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Утверждения рассмотренных выше опросников MMPI и СМИЛ не слишком красиво выглядят не только со стороны норм Трудового кодекса Российской Федерации, запрещающих дискриминацию по тем или иным основаниям, но и со стороны конституционных норм, защищающих и гарантирующих права и свободы граждан.

Как, например, выглядят утверждения названных опросников, предлагающие обследуемому вывернуть свою душу на изнанку, в свете части 1 статьи 23 Конституции РФ, которая провозглашает, что:

«1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени».

О какой неприкосновенности частной жизни, о какой личной или семейной тайне может идти речь, если человек вынужден давать искренние ответы на достаточно интимные вопросы, причем не для того, чтобы решить свои психологические проблемы со специалистом, а по требованию работодателя, чтобы получить работу и снискать хлеб насущный?

Можно также напомнить часть 3 статьи 29 Конституции РФ, согласно которой «никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них», даже если эти мнения и убеждения касаются шаблонного набора утверждений, относительно которых испытуемый должен выразить свое принятие или неприятие.

Часть 1 статьи 24 Конституции РФ провозглашает, что «сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются». Когда работодатель вынуждает кандидата на вакантную должность давать согласие на сбор, хранение и использование информации о частной (и, более того, интимной) жизни лица в ходе тестирования с помощью применения опросников MMPI (СМИЛ), даже если эта информация будет использоваться к взаимному благу сторон, то это все-таки несколько напоминает «выкручивание рук» со стороны более сильного участника. Думается, что если бы кандидату, знающему, что собой представляют опросники MMPI (СМИЛ), была предоставлена возможность выбора – проходить подобное тестирование или нет – без каких-либо негативных последствий для него, то многие бы задумались о том, стоит ли совершать «душевный стриптиз» неизвестно перед кем.

Автору могут возразить, что само по себе выявление фактов, которые могут послужить поводом для дискриминации, не есть еще дискриминация. Это так. Но в том-то и опасность личностных опросников, что они позволяют так тонко, так наукообразно закамуфлировать дискриминацию, связав психологический профиль личности с деловыми качествами, что ни один суд не сможет защитить кандидата на вакантную должность, которому было отказано в трудоустройстве после прохождения подобного тестирования, – против науки не попрешь: носителем тех или иных деловых качеств личность является именно вследствие присущих ей психологических особенностей. Вспомните эффект Барнума.

А чтобы опорочить в суде методику, которая довольно распространена и нередко применяется, это нужно прыгнуть выше головы. В качестве «зацепок» можно обратить внимание на следующие моменты. Во-первых, на упоминавшуюся выше далеко не стопроцентную надежность результатов теста. Во-вторых, на наличие в нем утверждений, которые в принципе могут послужить основой для дискриминации. Наконец, в-третьих, на то обстоятельство, что законодательство не устанавливает общего перечня должностей и специальностей, которые запрещено занимать людям с тем или иным психологическим профилем.

Литература:

Большая энциклопедия психологических тестов. – М.: Изд-во Эксмо, 2006.

Клайн П. Справочное руководство по конструированию тестов. Киев, 1994.

Моэм С. Луна и грош. Записные книжки: Роман, эссе / Пер. с англ. – М.: Изд-во Эксмо, 2004. – 544 с.

Мягков А.И. Шкала лжи из опросника MMPI: опыт экспериментальной валидизации // Социологические исследования, 2002 № 7.

Собчик Л.Н. Стандартизированный многофакторный метод исследования личности СМИЛ. С.-Пб. Изд. Речь, 2002.