Созданный в России Банк развития позволит возродить то, что когда-то называлось у нас "стройками века". По масштабу они превзойдут и строительство БАМа, и даже индустриализацию 1930-х годов. В разных регионах России появятся пояса освоения месторождений, новые заводы, транспортная инфраструктура и т.п. Председатель Внешэкономбанка Владимир Дмитриев рассказал в интервью корреспонденту "Известий" Андрею Реуту об амбициозных планах своего детища.

- Как получилось, что Внешэкономбанк был преобразован в Банк развития, но свой исторический бренд не потерял?

- Так бывает только в исключительных случаях. Полгода назад Внешэкономбанк приобрел статус государственной корпорации "Банк развития и внешнеэкономической деятельности". Принимая закон о Банке развития, Госдума не упустила из виду многолетний опыт, международную репутацию и высокий инвестиционный рейтинг Внешэкономбанка. Согласитесь, если у банка за плечами 83 года безупречной службы, это дорогого стоит. Вот собственно поэтому наш бренд и был сохранен.

- Почему вы стали Банком развития?

- Привлекали за рубежом недорогие займы, финансировали в России инфраструктурные проекты и высокотехнологичный экспорт. Две трети выданных нами кредитов долгосрочные. Едва ли не первым Внешэкономбанк стал воплощать принцип государственно-частного партнерства, войдя в проект развития Нижнего Приангарья.

- На что рассчитывает государство, создав новый финансовый институт?

- Наполнив Банк развития уставным капиталом в 180 млрд руб., государство сделало большую ставку. Оно рассчитывает, что каждый рубль наших инвестиций потянет за собой поток капитала предпринимателей. Что экономика преодолеет сырьевую однобокость, а стержнем экономического роста станут инновации. Что Россия будет на равных конкурировать с мировыми лидерами и войдет в первую пятерку по ВВП.

- Какой круг задач очерчен перед банком?

- Прежде всего инфраструктура, в которую государство по-крупному не вкладывалось лет двадцать. Бизнес готов осваивать целые пояса месторождений, строить заводы и горно-обогатительные комбинаты, тепловые и гидростанции. Таких проектов в планах компаний до 2015 года набралось на 700 млрд долл. Они сосредоточены главным образом в Сибири и на Дальнем Востоке. Но чтобы подступиться к запасам недр и промышленным площадкам, нужно еще вложиться в железные дороги, мосты, трубопроводы, линии электропередачи, коммунальные сети. Без инвестиций в инфраструктуру 90% проектов останутся просто на бумаге. Однако дополнительные затраты в десятки миллиардов рублей сделают проект нерентабельным и отобьют у частной компании желание инвестировать. Выход очевиден - инфраструктурные расходы возьмут на себя Инвестфонд и на коммерческих условиях Внешэкономбанк. Так сходятся в одной точке интересы государства и бизнеса, проекты государства и бизнеса, инвестиции государства и бизнеса. Наш банк - мост между ними.

- Какие козыри есть у Банка развития по сравнению с коммерческими банками?

- Кредиты под инфраструктурные проекты мы можем предоставить на много лет. К примеру, на дороги М4 "Дон" или Западный скоростной диаметр - на 25-30 лет. Может быть, самое важное тут для инвесторов и заемщиков, что быстрая и максимальная прибыль вовсе не цель Банка развития. Главный козырь Внешэкономбанка - это крупные займы, на долгий срок, под сравнительно низкий процент.

- Кроме инфраструктуры у Внешэкономбанка ведь немало других приоритетов.

- Точно. В их числе авиастроение и ракетно-космический комплекс, атомная промышленность, судостроение, оборонка, машиностроение, деревообрабатывающая промышленность. По сути мы автоматически включаемся в инновационные проекты в этих отраслях. Скажем, в авиапроме банк будет финансировать создание истребителя пятого поколения, в судостроении - строительство судов для освоения северных месторождений. Отдельной строкой идут поддержка малого и среднего бизнеса, страхование высокотехнологичного экспорта.

- Помимо закона о Банке развития правительство приняло Меморандум о финансовой политике. Для чего он банку?

- А в нем правительство и закрепило наши приоритеты. Меморандум - это своего рода инвестиционный путеводитель банка. Меморандум зафиксировал, что проекты, в которых мы участвуем, должны быть не дешевле 2 млрд руб. и окупаться не раньше чем на шестой год. Среднесрочных и долгосрочных проектов в портфеле банка будет не меньше 80%. Иными словами, распыляться банку не положено.

Меморандум установил систему контроля за работой банка - наблюдательный совет во главе с председателем правительства, отчет по международным стандартам, внутренний и внешний аудит.

Работа банка и правительства над меморандумом была поиском тонкого баланса между оперативной самостоятельностью менеджмента и необходимым контролем государства, между стремлением банкиров отбирать наиболее "вкусные" проекты и интересами государства в долгосрочных, порой малорентабельных инвестициях в инфраструктуру и инновации. При этом меморандум установил грань финансового риска, которую банк переступать не может.

- Меморандум принят, что дальше?

- Следующий шаг - это стратегия банка до 2012 года. Ее основные положения мы сейчас обсуждаем с правительством. В этом документе мы еще подробнее пропишем, чем Внешэкономбанк станет для национальной экономики. В пятилетней перспективе он превратится, образно говоря, в насос по перекачке ресурсов с международного и внутреннего рынка капитала в российскую экономику. В итоге наш кредитный портфель вырастет примерно с 200 млрд руб. до 750 млрд руб.

- Не маловато для экономики?

- Действительно, голод на инвестиции огромный. Но взгляните и на обратную сторону медали. Чтобы нарастить почти вчетверо портфель кредитов и при этом поддерживать финансовую устойчивость, Внешэкономбанк должен привлекать с рынка в среднем по 8 млрд долл. в год. Сколько найдется в России банков, которым под силу держать такой график пять лет подряд?

- Каков совокупный приток инвестиций?

- Если строго в цифрах, то как минимум 30% проектов, финансируемых банком, будут осуществляться на принципах государственно-частного партнерства. При этом инвестиции частных компаний и других инвесторов в каждом проекте составят не менее 70%. Таким образом, в наших проектах можно рассчитывать как минимум на удвоение потока стороннего капитала.

- У частного инвестора на первом плане прибыль, у вас - интересы государства.

- Мы в самом деле, как некоммерческая структура, прибыль во главу угла не ставим. Но никто не поймет нас, если большинство реализуемых проектов будут убыточны и банк просто начнет проедать капитал. Отсюда обязательный для Внешэкономбанка критерий - безубыточность. Этого от нас требуют закон, меморандум и наблюдательный совет. Поэтому мы должны не только с умом работать по каждому проекту, но и держать в голове все сделки банка, чтобы в целом не допустить убытка.

- Что станет ядром инвестиционной политики банка?

- Конечно, проекты развития территорий. Комплексное развитие Южной Якутии, Забайкалья, программа "Урал промышленный -Урал полярный" целиком базируются на ГЧП и имеют поддержку Инвестфонда. Для нас это как отмашка государства - включайтесь. И в той или иной форме мы уже интегрируемся в эти проекты. Их общая стоимость более 1,2 трлн рублей, доля государства - 239 млрд рублей. По опыту работы с проектом Нижнего Приангарья мы понимаем, что именно такие "освоенческие" проекты способны качественно изменить экономику регионов и существенно ускорить ее рост. Постройка Богучанской ГЭС, предприятий металлургии, лесопереработки, цементного завода не просто займут делом еще 12 650 жителей, они дадут людям современные профессии на самых передовых производствах. Они дадут новое самоощущение жизни в России.

- Названные проекты, в общем-то, на слуху. А что у вас нового на подходе?

- В перечисленных проектах Внешэкономбанк играет, что называется, вторым номером, присоединяясь к уже вышедшим на федеральный уровень и завязанным на Инвестфонд проектам. Однако мы не стоим на месте. Банк намерен стать инициатором проекта "Развитие территории Севсиба", коренным образом затрагивающего экономику Ханты-Мансийского округа, Томской и Иркутской областей, Красноярского края. Речь идет о строительстве железной дороги протяженностью 2 тысячи километров и реализации на прилегающих пространствах не менее 20 инвестиционных проектов - добыча и переработка газа, черная и цветная металлургия, атомная и гидроэнергетика, химия и лесопромышленный комплекс. Стоимость Севсиба, по разным схемам освоения, от 30 до 50 млрд долларов. Партнерство государства и бизнеса предопределено здесь самой сутью проекта.

О Севсибе говорили месяц назад в Красноярске. Там на заседании президиума Госсовета во главе с президентом Владимиром Путиным обсуждали, как нам дальше развивать транспортную инфраструктуру.

Применительно к Севсибу, чтобы скоординировать деятельность банка, ОАО "РЖД" и администраций четырех регионов, территорию которых пересечет железная дорога, Внешэкономбанк готов профинансировать самый ранний этап - структурирование проекта. В первую очередь это затронет финансирование подготовки бизнес-планов промышленных предприятий и финансирование оценки стоимости строительства объектов инфраструктуры.

- Когда мы поименно узнаем проекты, которые банк будет поддерживать?

- Думаю, в ближайшие три месяца Внешэкономбанк согласует с министерствами предметный перечень финансирования проектов в энергетике и металлургии, ракетно-космической промышленности, авиапроме и судостроении, транспортном и энергетическом машиностроении, деревообработке и оборонной промышленности. Полагаю, организовать финансирование ряда проектов мы сможем без задержки. Такой опыт у Внешэкономбанка есть, и, к примеру, сейчас мы имеем открытые кредитные линии иностранных банков на 2,4 млрд долларов. Будет также согласован список предприятий, производящих высокотехнологичную продукцию, чьи экспортные амбиции поддержат государство и Внешэкономбанк.

- Государственно-частное партнерство возможно только в инфраструктуре?

- Я уверен, что и в отраслевых проектах найдется место ГЧП и место это не будет последним. Просто инфраструктура сегодня - наиболее уязвимое место экономики. Чем больше сюда придет частных и госбанковских капиталов, тем лучше. В инфраструктурных проектах места хватит всем - частным компаниям и банкам, зарубежным институтам развития.

У нас есть замысел создать Национальный центр государственно-частного партнерства. Понятно, что здесь должна идти работа по совершенствованию законодательства в сфере ГЧП. Чтобы партнерство заработало на полную мощность, необходимо, по оценке экспертов, внести изменения в уже существующие нормативные акты и заново принять еще 128. Центр будет предлагать модели привлечения российского и зарубежного капитала в проекты ГЧП.

- Когда деньги, вложенные в Банк развития, начнут приносить реальную пользу?

- Сегодня в России складывается национальная система институтов развития - Инвестфонд, особые экономические зоны, госкорпорации, включая Внешэкономбанк. Государство уже инвестировало в институты развития более 1 трлн рублей. И это не благотворительность. Это трезвый расчет и понимание того, что мы получим от каждого из них, - в тысячах километрах дорог и ЛЭП, в новых производствах и рабочих местах, процентах роста ВВП. Наконец, в той атмосфере, в которой живет страна с преображенной экономикой.

Что касается Банка развития, то ряд экспертов сокрушаются по поводу утраты госсобственности, перешедшей в его уставный капитал. Но разве эта собственность размывается? Она не может быть потеряна государством, потому что госкорпорацию нельзя ни приватизировать, ни искусственно обанкротить. Эта собственность работает и приумножается в России.

Мне представляется беспочвенным скепсис тех, кто сомневается в перспективах Банка развития. Впрочем, спор тут разрешит время. Куда хуже, по-моему, ожидание чуда и немедленного результата. Надо ясно понимать, что Банк развития не краткосрочный, а стратегический инструмент. Первые годы банк будет в основном вкладываться в "длинные" проекты. Зримый эффект, реальная отдача от его деятельности появятся через несколько лет. Банк развития - это не гарантия, а шанс.