intesa_l.jpgДля финансовой группы Intesa Россия занимает особое место среди стран с развивающимися банковскими рынками. Поэтому за возможность увеличить свое присутствие здесь группа готова заплатить хорошую цену — коэффициенты, с которыми продаются российские банки, итальянских банкиров не смущают. О планах группы, перспективах развития бизнеса Intesa в России и о том, как складываются отношения между Intesa и ее главным итальянским конкурентом — группой UniCredit, в интервью «БО» рассказал председатель Совета директоров КМБ-Банка и банка «Интеза», профессор Антонио Фаллико.

— Итальянская финансовая группа Intesa Sanpaolo, владеющая КМБ-Банком и ЗАО «Банк Интеза», стала осваивать российский рынок сравнительно недавно. Расскажите о том, каких результатов уже удалось достичь и какой стратегии развития группа собирается придерживаться в России?

— Прежде всего, хотел бы вас поправить: говорить о недавнем присутствии группы Intesa Sanpaolo в России не совсем корректно. Мы работаем здесь уже 35 лет — с того момента, как в 1972 году в Москве было открыто представительство Banca Commerciale Italiana. Это был первый иностранный банк, начавший свою работу в СССР.

Представительство оказывало поддержку итальянским компаниям, особенно крупным, по всем вопросам их сотрудничества с советскими партнерами. В 2000 году Banca Commerciale Italiana вошел в состав группы Intesa. Стоит отметить, что именно эта финансовая структура в 1988 году была учредителем Международного Московского банка вместе с другими пятью иностранными банками и вместе с крупнейшими российскими банками.

— Ирония судьбы: теперь Международный Московский банк входит в группу UniCredit, которая, насколько мне известно, является одним из главных конкурентов группы Intesa на итальянском рынке.

— Что ж, в мировой практике такое бывает сплошь и рядом. Однако, возвращаюсь к вопросу о сроках присутствия группы Intesa в России, хотел бы подчеркнуть: мы работаем здесь дольше, чем многие другие иностранные финансово-кредитные структуры, активно осваивающие сейчас российский банковский рынок.

— И придерживаетесь, по-видимому, той же стратегии: делаете упор на развитие розничного направления бизнеса?

— Если под розничным направлением вы подразумеваете «массовый ритейл», ориентированный на обслуживание клиентов с не высокими и низкими доходами, то нет. Среди наших приоритетов, конечно, работа с предприятиями малого и среднего бизнеса и обслуживание клиентов с высокими доходами.

— То есть вы будете составлять конкуренцию банкам, развивающим private banking?

— Нет, речь идет не о богатых и сверхбогатых людях, которых обычно обслуживают в рамках private banking. Мы хотим предложить наши услуги тем, кого я бы назвал самостоятельными людьми — то есть частным лицам, готовым «потреблять» более сложные финансовые продукты, чем депозиты и потребительские кредиты.

— Это стратегия, которой придерживаются все банки группы Intesa, или стратегия, которой будут придерживаться «дочки» группы в России?

— Конечно, речь идет о стратегии для России. В Италии Intesa Sanpaolo как раз активно занимается финансовыми продуктами для массового розничного клиента — по большинству показателей в этой сфере наш банк занимает первое место в Италии.

— Почему же для России было решено разработать другую стратегию, а не просто «спустить» здешним «дочкам» ту стратегию, которой придерживается группа при работе в Италии?

— Это обуславливается многими факторами, но прежде всего особенностями российского банковского рынка. В сегменте массового ритейла работают настоящие гиганты — прежде всего Сбербанк, который пока является совершенно недостижимым и для нас, и для других российских и иностранных банков. Поэтому предложить клиентам что-то принципиально новое и действительно интересное очень трудно. Кроме того, уровни доходности в этом сегменте невысоки — во всяком случае, с нашей точки зрения, они выглядят недостаточно привлекательно для того, чтобы начать активно развивать это направление бизнеса.

— Странно: и от иностранных, и от российских банкиров обычно можно услышать другую точку зрения: рынок массового ритейла в России является сверхдоходным, особенно если сравнивать его с аналогичными рынками в странах с развитой экономикой.

— Точки зрения, конечно, могут быть разными. Однако, по нашему мнению, работа на рынке депозитов физических лиц сейчас является не слишком перспективной. Политика установления ставок по депозитам, которую сейчас проводит Сбербанк, не является нашей политикой. Однако мы понимаем — к мнению Сбербанка участники рынка должны прислушиваться, потому что он здесь главный игрок. Так что у нас есть выбор: либо следовать за ним, либо заниматься развитием иных направлений бизнеса. Мы для себя выбрали второй путь.

Что же касается кредитования физических лиц, то от этого направления мы, конечно, полностью не отказываемся. Однако потребительское «короткое» кредитование нас не слишком привлекает: наш банк придерживается консервативной политики, мы достаточно жестко подходим к отбору клиентов и предъявляем высокие требования при проверке качества кредитоспособности потенциальных заемщиков. И пока подобная политика оправдывает себя: доля просрочки в кредитном портфеле КМБ-Банка не превышает 2%, а доля «плохих долгов» в кредитном портфеле ЗАО «Банк Интеза» вообще равна нулю. Это намного ниже, чем «средняя температура» по российскому рынку — сейчас, по нашим оценкам, она достигает 6–7%, а у многих банков доля «плохих кредитов» к общему объему кредитного портфеля составляет порядка 30%. Это становится просто опасным для банков, которые проводят слишком агрессивную политику на рынке массового ритейла.

— То есть ожидать появления группы Intesa Sanpaolo на российском рынке потребкредитования в обозримом будущем не стоит? А об экспресс-кредитовании, по-видимому, и речи быть не может?

— Мы занимаемся экспресс-кредитованием, но такие услуги мы предлагаем только сотрудникам предприятий, которые являются нашими клиентами. Понятно, что в этом случае нам легче сбалансировать риски и избежать возникновения большого объема «плохих долгов». Однако в любом случае это направление не является для нас приоритетным. Повторюсь, мы куда больше заинтересованы в том, чтобы предложить нашим клиентам — и юридическим, и физическим лицам — «длинные» кредитные продукты. Кроме этого мы хотим предоставлять услуги, во многом аналогичные тем, которые предоставляют пенсионные фонды. Также в наших планах — разработка страховых «продуктов», которые, как мы уверены, будут востребованы как раз «средним классом» — состоявшимися людьми с довольно высоким уровнем доходов.

— Но пока оба дочерних банка группы Intesa Sanpaolo в России — КМБ-Банк и банк «Интеза» — преимущественно обслуживают предприятия малого и среднего бизнеса. Как они делят между собой сферу деятельности?

— Мы придерживаемся следующей стратегии: если сделка не является крупной по масштабу, ей занимается КМБ-Банк, если сумма кредита превышает определенный уровень, то продукты для клиента предлагает уже банк «Интеза».

— Группе Intesa Sanpaolo пока хватает «мощностей» КМБ-Банка и банка «Интеза» в России, или рассматривается вопрос о приобретении еще одной или нескольких финансово-кредитных структур на нашем рынке?

— Вопрос, конечно, рассматривается. Мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что в России мы являемся пока небольшим банком, и по активам, и по объемам бизнеса, и по другим показателям. Понимаем мы и то, что качественный рывок вперед возможен только в случае приобретения российского банка с активами не меньше 1,5 млрд долларов. Пока же активы КМБ-Банка и активы банка «Интеза» вместе составляет порядка 1,3 млрд евро. Дорасти до активов в 10 млрд долларов самостоятельно в нынешних условиях очень сложно, это потребует много времени. Поэтому, на наш взгляд, наиболее оптимальным представляется путь приобретения нового банка, а не путь органического роста бизнеса.

— Даже при условии, что российские банки сейчас очень дороги? Взять хотя бы недавний пример с покупкой 30% пакета акций Росбанка, который группа «Сосьете Женераль» приобрела с огромной премией к капиталу.

— У нас нет иллюзий в этом вопросе — мы знаем, что коэффициенты при покупке российских банков сильно выросли за последнее время и продолжают расти. Об этом свидетельствует и наш собственный опыт: мы приобрели КМБ-Банк в конце 2005 года с коэффициентом 3,1 раза к капиталу, а сейчас средний коэффициент по российскому рынку достигает 4,8 раза к капиталу. То есть за полтора года этот показатель вырос почти на два пункта, это очень много. Однако, повторюсь, в нынешних условиях путь слияний и поглощений представляется менее затратным, чем путь поступательного роста бизнеса. Для нас российский рынок является очень важным и очень интересным, поэтому группа Intesa Sanpaolo вряд ли станет мелочиться, если речь пойдет о приобретении действительно хорошего и перспективного российского банка.

— Группу Intesa Sanpaolo вряд ли можно смутить высокими коэффициентами: она известна тем, что агрессивно скупала банки в странах Восточной Европы и в странах СНГ. И заключались эти сделки с высокими коэффициентами. На этом фоне даже странно, что в России пока вы приобрели только один небольшой банк, каковым являлся в 2005 году КМБ-Банк.

— Я бы не стал говорить о какой-то агрессивности группы при освоении банковских рынков Восточной Европы. Мы действительно на сегодняшний день являемся владельцами нескольких восточноевропейских банков, но многие из этих активов достались нам, что называется, по наследству. Когда был приобретен Banca Commerciale Italiana, мы стали владельцами четвертого по величине банка в Хорватии и третьего по величине банка в Венгрии — во всяком случае, именно такие позиции в рейтинге они занимают на сегодняшний день. Оба этих актива ранее принадлежали Banca Commerciale. В Словакии и Сербии мы купили банки, в Каире отделение досталось нам по наследству от Banca San Paolo IMI в результате сделки, заключенной в конце прошлого года. Так что, сами видите, вряд ли нас можно упрекнуть в чрезмерно наступательной стратегии, скорее, я бы сказал, что мы и в вопросах слияний и поглощений достаточно консервативны.

Что касается стран СНГ, то среди всех них мы как раз выделяем Россию и в меньшей степени Украину. В свое время мы участвовали в тендере по покупке одного из крупных украинских банков, но тогда сделка не была завершена. Сейчас мы рассматриваем возможность приобретения там другого актива. Однако это никак не отменяет того фaкта, что российский банковский рынок является для нас приоритетным.

— Вы говорите о том, что группа Intesa Sanpaolo не проводит агрессивную политику на рынке слияний и поглощений, а между тем в западных СМИ все чаще можно прочитать о том, что Intesa «нацелилась» на своего главного конкурента в Италии в лице группы UniCredit. Насколько эти сообщения соответствуют действительности?

— Знаете, на мировом финансовом рынке важно не только то, что ты делаешь, но и то, как это выглядит со стороны, как это воспринимается окружающими. Очень многим нравится противопоставлять группу Intesa и группу UniCredit, проводить между ними параллели, обострять конкуренцию и т.д. Между тем наши банки дружественно настроены друг к другу, хотя в Италии мы очень остро конкурируем. При этом как раз UniCredit проводит очень агрессивную политику за рубежом, они больше нацелены на развитие своих «дочерних» структур в различных странах мира, чем на развитие бизнеса в Италии. То есть активы UniCredit распределены таким образом, что большая их часть — порядка 60% — приходится на «дочки», и меньшая — на банки на родине. У нас же картина складывается с точностью до наоборот: Intesa Sanpaolo является, по существу, «домашним банком», на бизнес в Италии у нас приходится 70% активов, а на дочерние структуры за рубежом — только 30% активов.

— Ну, хорошие отношения еще никому не мешали создать единую группу под эгидой того или иного банка.

— Не мешали. Но смотрите сами, какой сейчас расклад сил: если брать размер уставного капитала, то мы несколько опережаем их. Если брать такой показатель, как рыночная капитализация, то впереди пока UniCredit. С точки зрения размера активов UniCredit тоже опережает нас. Что касается доходности, то по каким-то направлениям бизнеса она больше у нас, по каким-то у них. Но главное в том, что разрывы между нашими показателями и их показателями не являются радикальными, а это значит, что ни у одной из групп пока недостаточно сил для того, чтобы поглотить другую. К тому же наша группа только недавно совершила очень крупную сделку по приобретению Banca San Paolo IMI. Это привело не только к значительному увеличению активов группы, но и к тому, что она сменила имя — с 1 января 2007 года она стала называться Intesa Sanpaolo.

— То есть себя группа переименовала, а не собирается ли она переименовать в обозримом будущем КМБ-Банк? Вряд ли это тот брэнд, который стоило бы сохранять любой ценой.

— Конечно, никто его сохранять не собирается, более того — вопрос о переименовании КМБ-Банка рассматривался еще до слияния Intesa и San Paolo. Собственно говоря, возникновение нового названия группы несколько «затормозило» процесс ребрэндинга КМБ-Банка. Сейчас мы задаем себе такой вопрос: имеет ли смысл называть банк в России Intesa Sanpaolo? Не будет ли это название казаться нашим клиентам слишком «католическим»? Или, возможно, мы будем ассоциироваться в их сознании не с итальянской финансовой структурой, а с неким бразильским банком из-за созвучности части нашего названия и названия столицы Бразилии. С точки зрения маркетинга и пиара мы, конечно, испытываем большую потребность в том, чтобы иметь итальянский брэнд. Особенно если учесть, что с сентября под брэнд UniCredit «уйдет» Международный Московский банк…

— Это обстоятельство как-то подталкивает группу Intesa к тому, чтобы ускорить процесс ребрэндинга КМБ-Банка?

— Безусловно, подталкивает. И не только к переименованию КМБ-Банк, но и к тому, чтобы более агрессивно или, скорее, прогрессивно приобретать банк в России.

— В ваших словах чувствуется сожаление, что теперь не Intesa, а UniCredit является владельцем ММБ. Этот банк — удачное приобретение для вашего итальянского конкурента?

— Не хорошее, а просто замечательное. ММБ — великолепный банк с очень интересными показателями по многим направлениям бизнеса, с очень интересной историей. Честно говоря, если бы я в 1999 году работал в Banca Commerciale Italiana, я был бы против продажи такого актива, как ММБ. Но жизнь прекрасна как раз потому, что в ней нельзя все предусмотреть и спланировать. Надо продолжать движение вперед и исходить из того, что мы имеем на сегодняшний день, а не из того, что могло бы быть, если бы в 1999 году Banca Commerciale Italiana принял другое решение по ММБ.

— Ну, в 1999 году вообще, наверное, было невозможно предусмотреть, что российский рынок станет землей обетованной для многих иностранных банков. Теперь западные стратегические инвесторы буквально рвутся на него. Что бы вы в заключении нашей беседы сказали о нем, о сильных и слабых сторонах нашего рынка?

— Прежде всего, я бы сказал, что в привлекательности этого рынка для иностранных стратегических инвесторов нет ничего удивительного. Это рынок, который очень стимулирует, что и неудивительно — экономика страны в последние семь лет активно развивается, и это «тянет» за собой все сегменты, в том числе и банковский. В то же время банковская система в России является слабой. Это становится очевидным, когда смотришь на соотношение совокупных банковских активов в России к объему национального ВВП: этот показатель едва достигает 30%. Для сравнения: в Италии совокупные банковские активы превышают ежегодный объем ВВП. Так что российской банковской системе есть куда расти, хотя бы с этой точки зрения. И я думаю, что иностранные банки, создающие здесь свои «дочки», могут внести значительный вклад в этот рост.