Продолжение. Начало: Профессиональный риск-2

О порочности человеческой натуры (продолжение)

Автор завершает рассмотрение теории, базирующейся на экономическом подходе к анализу преступности, и предпринимает попытку применить ее к анализу «банковских» правонарушений.

Преступность как бизнес (продолжение)

По поводу асимметрии права

Гэри Беккер построил свою модель для того, чтобы выявить наиболее оптимальную стратегию государства в борьбе с преступностью. Вообще-то это выходит за рамки рассматриваемой нами темы, но я столь подробно остановился на его модели только для того, чтобы продемонстрировать Den’у и cher’у, куда, в частности, государство – «самый главный экспроприатор» – направляет бюджетные средства, источником формирования которых являются в основном налоги.

Кстати сказать, в этом плане Den и cher должны бы сказать государству: «Спасибо». За что? За то, что оно не выстроило «симметричную» систему. Неизвестно, чем обернулось бы для предпринимателей ее создание.

Что имеется в виду под «симметричной» системой? Нет сомнения, что правонарушители приносят вред и ущерб всему обществу. Но ведь в обществе есть и другой контингент граждан – назовем их благодетелями. Спрашивается, если мы штрафуем правонарушителей, то почему бы нам не премировать благодетелей? Где справедливость?

Тем не менее, в отличие от внешнего вреда, наносимого преступниками, за создаваемые благодетелями выгоды для общества невозможно взыскать компенсацию, и в отличие от преступников, которых разыскивают правоохранительные органы и судит суд, благодетелей у нас никто не разыскивает и не назначает им «воздаяние». У нас есть уголовный кодекс, но кодекса о воздаяниях благодетелям нет. Хотя нельзя сказать, что мы совершенно безразличны к своим героям. У нас награждают военных, ученых, артистов, предпринимателей орденами и медалями, премиями, званиями и т.п. Однако это все – капля в море. К тому же чаще всего это делают частные и общественные организации.

Беккер высказывает предположение, что это явное упущение заключается в том, что уголовное и деликтное ( деликт – проступок, правонарушение) право возникло тогда, когда общественный вред был явлением куда более распространенным, чем общественная выгода. Возможно также, что проблема в том, что выгоду труднее измерить, а потому любые попытки выказать благодарность слишком походили бы на фаворитизм.

Беккер подчеркивает, что данная асимметрия права не является следствием аналитической асимметрии, ибо вполне возможно провести строгий анализ выгод, благодеяний и благодетелей, который будет совершенно симметричен анализу ущерба, преступлений и преступников. И Беккер иллюстрирует подход к такому анализу.

В качестве примера он рассматривает ситуацию с награждением изобретателей за их изобретения. В этом случае общественные издержки включают стоимость содержания патентных бюро, стоимость подготовки заявок на патенты, оплату юристов, судей, поверенных и иных специалистов, участвующих в рассмотрении дел. Кроме того, если ввести практику назначения финансовых вознаграждений изобретателям, то это еще больше увеличит издержки.

Возникает вопрос, увеличится ли количество изобретений и их качество в результате реформирования патентной системы путем перехода к выплате финансовых вознаграждений за изобретения и как это вообще скажется на экономическом развитии государства в целом? Ибо дискуссия о том, из каких соображений действуют изобретатели: то ли из любви к знаниям, то ли в надежде получить финансовое вознаграждение, еще далека от завершения.

Некоторые замечания относительно теории Гэри Беккера

Что можно сказать об экономическом подходе к анализу преступности, предложенному Гэри Беккером?

Поскольку сам Гэри Беккер пришел к этой теме в результате личного опыта – вспомните историю с опозданием на экзамен, то свое мнение об этой теории я также позволю себе начать с личного опыта.

Более десяти лет назад – это было еще до деноминации – я был оштрафован за совершение административного правонарушения. Сумма штрафа составила 7000 рублей или, в переводе на теперешние деньги 7 рублей – меньше, чем стоимость проезда на маршрутке.

В ту пору действовал другой кодекс об административных правонарушениях, но чтобы читателю стала понятна суть правонарушения, я его приведу в формулировке ныне действующего Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (статья 11.1 пункт 5):

«5. Проход по железнодорожным путям в неустановленных местах -
влечет предупреждение или наложение административного штрафа в размере до одного минимального размера оплаты труда».

(Обратите внимание, что нынче наказание за это правонарушение стало значительно суровее).

Грубо говоря, мне было лень идти на перекидной мост; к тому же проход по железнодорожным путям в «неустановленном месте» давал мне возможность срезать угол – вот и вся полезность от совершения правонарушения. Кстати, мне не стоило особого труда убежать от «штрафа», только это выглядело бы слишком несолидно.

Так вот что я хочу сказать – у меня и в мыслях не было той дилеммы, которая возникла у Гэри Беккера, когда он решал вопрос с парковкой машины. Другими словами, никакого экономического подхода к совершению названного правонарушения у меня не было – я вообще не думал, что я окажусь правонарушителем: на патруль я нарвался случайно. К тому же, я не знал и размера штрафа – зубрить штрафные санкции по каждому правонарушению я считаю извращением: они должны сами запоминаться, а запоминаться они будут только в том случае, когда с ними имеешь дело достаточно часто. С правонарушением, наказанию за которое я подвергся, ранее я дела вообще не имел, потому ставки и не помнил.

Тем более, этого трудно ожидать от обывателя, не обремененного юридическим образованием. А уж ожидать от него скрупулезной оценки значений pj и fj (см. предыдущий выпуск) – совершенно нереально. То есть, по моему мнению, большинство «бытовых» правонарушений и даже преступлений совершается без всякого экономического анализа.

Действительно, трудно ожидать какого-то экономического анализа или расчета полезности от человека, который по пьянке пырнул ножом своего соседа (или отец сына, или сын отца, или сожитель сожительницу и т.д.). А бытовые преступления в общей картине преступности занимают не малую долю.

Или, может быть, юнцы, избивающие до полусмерти прохожего (нанесение тяжких телесных повреждений) за то, что он не дал им закурить, проводят подобный анализ? Или водитель, не сумевший вовремя среагировать на изменение дорожной ситуации, а потому сбивший насмерть пешехода, провел подобный анализ? Среагировать не смог, а анализ провести успел!

Не зря Гэри Беккер в своей статье высказался достаточно осторожно: «некоторые становятся преступниками …», а не «все становятся преступниками …».

Говорить о каком-то экономическом подходе, на мой взгляд, возможно только применительно к исключительным преступлениям, типа заказных убийств или ограблений, подобных тем, которые недавно всколыхнули всю банковскую общественность, – я имею в виду нападение на отделение Байкальского банка Сбербанка РФ, расположенное в Чите, и вскрытие сейфовых ячеек Зернобанка в Барнауле.

Да и то, учитывая крайне короткие сроки раскрытия названных преступлений, можно констатировать, что анализ, если таковой и проводился, был выполнен не слишком качественно. Впрочем, сам Гэри Беккер говорит о том, что у преступников не иная мотивация, а совершенно иная оценка издержек и выгод.

А почему иная? Да потому, что преступники просто не имеют возможности провести качественный экономический (а не технический или организационный) анализ даже применительно к своему случаю, не говоря уже о каких-то альтернативных вариантах. Не зря Гэри Беккер подчеркивает, что значения pj, fj  и uj очень зависят от интеллекта, воспитания, образования, опыта и т.п. факторов.

Вот почему, мне думается, что подход Гэри Беккера оправдан только с точки зрения выбора оптимальной стратегии государства по противодействию противоправной деятельности. В этом случае можно оперировать усредненными значениями показателей p, f  и u, которые получены по отдельным группам преступлений на основании соответствующей статистической отчетности.

Тем не менее, для нас представляет определенный интерес оценка, пусть и грубая, ожидаемой величины дохода от совершения правонарушений, связанных с кредитной деятельностью банков. Этим мы и займемся.

Оценка ожидаемой величины дохода от совершения кредитных правонарушений

Здесь я должен сделать оговорку, что в коммерческом кредитовании отдельные заемщики пытаются представить себя не правонарушителями, а своего рода жертвами – несостоятельными должниками (банкротами). Именно это обстоятельство во многом искажает их оценку выигрыша (полезности) от «кидания» банка. Когда же люди принимают решения не просто в условиях неопределенности, а в условиях искаженного восприятия действительности, то они могут получить для себя любую оценку выигрыша, в том числе и ту, которая далека от реальности.

Единственное, что банк может противопоставить своим клиентам на основе рассматриваемого подхода, – это ограничить их такой суммой кредита, при которой правонарушение не будет окупаться.

«Плясать» мы будем от формулы ожидаемой величины дохода от совершения правонарушения

     EYj = pj(Yj fj) + (1 pj)Yj = Yj pjfj,

где EYj – ожидаемая величина дохода от совершения правонарушения;

      Yj – выигрыш правонарушителя от совершения правонарушения;

      pj – вероятность его поимки в связи с совершением каждого отдельного правонарушения;

      fj – наказание за каждое правонарушение (интерпретируется как денежный эквивалент наказания).

Данная формула выбрана по той простой причине, что работать с ней значительно проще, чем с формулой ожидаемой полезности, ибо оценивать полезность правонарушения для конкретного правонарушителя - дело неблагодарное.

В качестве выигрыша правонарушителя для простоты можно рассматривать сумму кредита. Естественно, что правонарушение для клиента не будет окупаться только в случае, когда

     EYj = Yj pjfj <0.

Точку «безубыточности» можно найти, предположив, что EYj = Yj pjfj = 0. Другими словами, следуя данной методике, заемщику нельзя давать кредит в сумме, превышающей произведение pjfj, иначе для него образуется положительная ожидаемая величина дохода от совершения правонарушения. И каждый заемщик, исходя из провозглашенного Den’ом и cher’ом принципа экономической целесообразности, будет становиться правонарушителем. Это не смотря на то, что до превышения лимита на одного заемщика (группу связанных заемщиков), рассчитанного по методике Банка России, может быть еще далеко.

Кстати сказать, в свете рассматриваемого подхода ответ Den’а на вопрос «На чем зиждется его уверенность, что клиент не «кинет» банк, если доподлинно известно, что он не честен с государством?»:

 на вере в экономическую целесообразность – государство не договаривалось с клиентом о размере налогов, но банк договаривается о процентной ставке,

уже не кажется столь подходящим. Дело в том, что аргумент о договорной процентной ставке просто некуда приткнуть в рассматриваемую нами формулу. Формула достаточно универсальна – экономическая целесообразность или есть, или ее нет, а уж по отношению к кому эта целесообразность возникла – к банку или к государству – вопрос вторичный.

Den, конечно, вправе возразить в том смысле, что можно построить такую функцию полезности, что экономическая целесообразность деликтного умысла заемщика будет направлена исключительно на государство, минуя банк, но лично я скептически отношусь к возможности построения такой функции полезности, хотя бы по той причине, что у государства более сильный репрессивный аппарат.

Для того, чтобы найти искомое значение суммы кредита, необходимо оценить значения pj и fj. 

1) Оценка значения pj

В своей статье Гэри Беккер приводил значения pj для некоторых тяжких видов преступлений. Так, например, значения pj колеблются в пределах:

а) для изнасилования - 37,7 - 22,7

б) для грабежа - 25,1 - 8,4

в) для нападения при отягчающих обстоятельствах - 27,3 - 3,0

г) для кражи со взломом - 13,0 - 2,4

д) для хищения - 10,7 - 2,2.

Обратите внимание на тот факт, что значение pj по первым трем позициям в разы превышает значение этой величины по двум последним позициям. Это объясняется достаточно просто: в первых трех случаях жертвы имеют возможность нарисовать хотя бы словесный портрет преступника, что в определенной степени способствует его поимке.

В отличие от приведенных преступлений оценка значения pj для банковских правонарушений чрезвычайно проста. Формально значения pj можно было бы принять равным единице. Это связано с тем, что в соответствии с Федеральным законом «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязаны идентифицировать лицо, находящееся на обслуживании.

Это значит, что в отношении физических лиц банк знает их фамилию, имя, а также отчество (если иное не вытекает из закона или национального обычая), гражданство, реквизиты документа, удостоверяющего личность, данные миграционной карты, документа, подтверждающего право иностранного гражданина или  лица без гражданства на пребывание (проживание) в Российской Федерации, адрес места жительства (регистрации) или места пребывания, идентификационный номер налогоплательщика (при его наличии). Поэтому личность преступника в банковских преступлениях, как правило, известна, особенно, в случае коммерческого кредитования, поскольку заемщик в этом случае предъявляет не только документ, удостоверяющий личность, но и целый ряд иных документов, фальсификация которых целым пакетом весьма затруднительна, хотя бывают случаи утери и целого пакета подлинных документов.

В случаях потребительского кредитования вероятность предъявления утерянного, украденного или купленного по дешевке у бомжей паспорта, конечно, выше. Возможно, имеет смысл диверсифицировать значения pj для заемщиков, берущих коммерческие и потребительские кредиты, причем для потребительских кредитов значение pj будет меньше, чем для кредитов коммерческих.

Вот почему при подготовке к выдаче потребительского кредита всегда следует приветствовать истребование у клиента дополнительных документов: водительского удостоверения, страхового свидетельства государственного пенсионного страхования, страхового полиса обязательного медицинского страхования, выписки из трудовой книжки и т.п. Хотя не исключено, что некоторые граждане хранят все эти документы вместе, а, следовательно, при краже или утрате в руки злоумышленников попадет весь пакет.

В практике автора, разумеется, были случаи, когда должник «ударялся в бега», но чтобы его, в конце концов, не находили – такого не было. Но из этого не следует, что такого быть не может. Правда, точной статистики о количестве «невозвращенных» заемщиков, которые пустились в бега, автор не располагает.

Следует также учесть, что преступники, как и все люди – смертны, а покойников ловить и осуждать никто не будет.

Все перечисленные обстоятельства не позволяют нам принять значения pj =1.

Из семи приведенных Гэри Беккером преступлений наибольшую вероятность поимки и осуждения преступников имели убийства – 57,9-39,8, видимо в силу того, что в убойных отделах обычно имеет место особая концентрация сил и средств.

В отношении кредитных правонарушений, мне кажется, можно было бы остановиться на значении pj =0,9 для коммерческих кредитов и pj =0,8 для потребительских кредитов. Но это мое личное мнение; если читатель обладает статистикой, из которой вытекает совершенно иное значение рассматриваемого показателя, я готов буду принять другую величину.

2) Оценка значения fj

Прежде чем мы возьмемся оценивать значение fj, необходимо определиться, какие правонарушения мы будем рассматривать. (Напомню также, что применительно к приведенным ниже статьям крупным размером, крупным ущербом, доходом либо задолженностью в крупном размере признаются стоимость, ущерб, доход либо задолженность в сумме, превышающей двести пятьдесят тысяч рублей, особо крупным - один миллион рублей).

Обратите также внимание на то, какой «букет» наказаний предусмотрел законодатель в каждой статье: и штрафы, и аресты, и лишение свободы. Вот она – зависимость от судей прокуроров, адвокатов и т.д.!

Итак, во-первых, обратим внимание на часть 1 статьи 176 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ), хотя она и неприменима к лицам, получающим потребительские кредиты, т.е. к рядовым гражданам-непредпринимателям:

«Статья 176. Незаконное получение кредита

1. Получение индивидуальным предпринимателем или руководителем организации кредита либо льготных условий кредитования путем представления банку или иному кредитору заведомо ложных сведений о хозяйственном положении либо финансовом состоянии индивидуального предпринимателя или организации, если это деяние причинило крупный ущерб, -

наказывается штрафом в размере до двухсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до восемнадцати месяцев, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до пяти лет».

Забавная получается картина, не правда ли? Если даже мы возьмем значение fj = 200000 рублей и примем pj = 1, мы не сможем выдать клиенту более 200000 рублей без опасения, что он нас «кинет» из соображений экономической выгоды. Но если мы ему выдадим только 200000 рублей, то он вряд ли причинит нам крупный ущерб (>250000 рублей), а, значит, мы не сможем подвести его под 176 статью УК РФ! Вот Вам и экономическая целесообразность. А уж если принять во внимание предлог «до» (до двухсот тысяч рублей), который употребил законодатель при формулировке санкции, то ситуация получается вообще «кислая».

Если подсудимому присудят срок 5 лет (60 месяцев), что вряд ли, то мне кажется, что значение fj, принимая во внимание дисконтированную сумму утраченного заработка, вряд ли вырастет значительно, хотя и вполне допускаю, что в этом случае заемщика можно будет подвести под статью 176 УК РФ. Почему значение fj вырастет незначительно? Дело в том, что Гэри Беккер показал, что для государства выгоднее, чтобы преступник платил штраф, ибо в этом случае издержки государства минимальны. Содержать же осужденного в местах не столь отдаленных обходится нашему обществу значительно дороже. Поэтому санкцию в виде лишения свободы применяют к тем гражданам, которые не в состоянии уплатить штрафа. Кстати, давайте посмотрим, как в соответствии с Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации (УИК) осуществляется исполнение наказания в виде штрафа (статьи 31 УИК):

«Статья 31. Порядок исполнения наказания в виде штрафа

1. Осужденный к штрафу без рассрочки выплаты обязан уплатить штраф в течение 30 дней со дня вступления приговора суда в законную силу.

2. В случае, если осужденный не имеет возможности единовременно уплатить штраф, суд по его ходатайству и заключению судебного пристава-исполнителя может рассрочить уплату штрафа на срок до трех лет.

3. Осужденный к штрафу с рассрочкой выплаты, а также осужденный, в отношении которого суд в соответствии с частью второй настоящей статьи принял решение о рассрочке уплаты штрафа, обязаны в течение 30 дней со дня вступления приговора или решения суда в законную силу уплатить первую часть штрафа. Оставшиеся части штрафа осужденный обязан уплачивать ежемесячно не позднее последнего дня каждого последующего месяца».

Если преступник окажется не в состоянии уплатить до 200000 рублей штрафа, значит, доходы его невелики, причем невелики настолько, что он не зарабатывает 200000 рублей за 18 месяцев. Из этого следует, что его зарплата равна или менее 11111 руб./мес. Даже без учета дисконтирования за 60 месяцев мы получим всего 666660 руб. Принимая во внимание, что фактор дисконтирования (или дисконтный множитель) в знаменателе имеет величину, превышающую единицу (в зависимости от ставки дисконтирования), мы получим значение, которое будет еще меньше. Поскольку реальное значение pj < 1, то сумма, на которую может рассчитывать заемщик еще снизится.  Вот такой получается расклад по статье 176 УК РФ. Можно сказать, на грани ее применимости, если исходить из экономической целесообразности.

Читателю, конечно, может прийти в голову мысль искусственно увеличить значение fj, заставив клиента «поставить на кон» дополнительное обеспечение – залог, чтобы ему было что терять, кроме своего «доброго имени».

Собственно говоря, банки так и поступают. Однако очевидно, что эта мера эффективна только в том случае, если залог достаточно надежен – ценные бумаги, недвижимость. То есть, заемщику нет смысла «пускаться в бега», бросив залог на произвол судьбы. Если же залог достаточно мобилен – товары в обороте, легкое оборудование: стеллажи, витрины, морозильные лари, иное холодильное оборудование и т.п., то в этом случае, исходя из принципа экономической целесообразности, банк только усугубит ситуацию, поскольку злоумышленный заемщик, наверняка «растырит» весь залог.

В этой связи, исходя из принципа экономической целесообразности, совершенно непонятна практика отдельных банков, предлагающих индивидуальным предпринимателям суммы порядка 800000 рублей без какого-либо залога. Это означает, что они осуществляют кредитование, руководствуясь не принципом экономической целесообразности, а моральными качествами заемщика.

Продолжение следует.