Интервью с Президентом Международного Банка «СЕНАТОР», Директором НИИ статистики Федеральной службы государственной статистики, вице-президентом Российской академии экономических наук, заслуженным деятелем наук Российской Федерации Василием Михайловичем СИМЧЕРОЙ

Окончание. Начало: Василий Симчера: "Лукавы не цифры... Лукавы люди"

  В журнале «Наука, культура, общество» напечатана Ваша статья «Развитие экономики России за 1000 лет в контексте мировой экономики». Что это? Заявка на еще одну книгу? Ностальгия? Своеобразный прогноз прошлого? 

– Прогноз прошлого? Нет, конечно. В принципе нет. Прошлое у людей одно. Его только нелюди пытаются каждый раз переделывать, приспосабливая под свои запросы. Нормальные люди прошлое воспринимают как данность, главную опору в жизни, своеобразный код будущего. Ведь прошлое для них – это мать и отец, дедушка с бабушкой, пращуры, старый дом, малая, а затем и большая Родина. Для нормального человека прошлое – это неотъемлемая часть его личности, его собственный код. И тогда кто же может не интересоваться прошлым, игнорировать и не знать его? Люди ли это?

Да, недавно я сделал очерк о далеком прошлом наших предков. А.Мадисон (Нидерланды, Гронихем) сделал это раньше, с охватом данных за 2000 лет. Но в его очерках не только России, но и вообще славянских цивилизаций нет. Это меня очень изумило. Он нас «загнал», по-видимому, в Китай. Я вычленил Россию, поправил его цифры. Как ты думаешь, 1000 лет назад сколько людей проживало на территории нынешней России?

Миллионов пять.

– Нет, всего два…

– А как ты думаешь, сколько 2000 лет назад в мире было людей?

Миллионов 100.

– Больше в 2,5 раза. А как распределялось население мира по континентам?

Из 250 миллионов процентов 40 на Западе и 20 на Востоке.

– Без понятия. На Западе тогда проживало всего 10% общей численности населения мира, в том числе в Европе 16 млн. человек (6,4 %), тогда как на Востоке (Китай и страны Азии около 150 млн. человек (60 %), из них в Китае – 102 млн. человек или 40% мировой численности населения тех лет.

О далеком прошлом путем проведения своеобразных статистических раскопок можно найти данные о ВВП, доходах на душу населения…, на основе которых можно строить прогноз будущего. Моя позиция в таком понимании будущего состоит в следующем: будущее принадлежит Китаю, Индии, России, … и вообще странам с низкой удельной емкостью населения по отношению к собственной территории и собственным ресурсам и шансам, то есть странам утерянных возможностей. Я такой прогноз делаю исходя из существования теории циклических трендов, улавливать которые в короткий период истории развития человеческого общества трудно или вообще невозможно, поскольку их нет, они попросту не созревают. Но за 100 и больше лет, как я показал в своей книге, можно. Высшая точка, своего рода квинтэссенция в долговременных циклических трендах – их историческая симметричность. Кто был в истории первым, тот неминуемо становится последним. И, напротив, кто придет к финишу последним, тот со временем, возможно станет первым. Китай 2000 лет назад – это была почти половина мира, а теперь? Даже по лучшему для себя показателю (населению) – это сегодня всего четверть (по ВВП это всего навсего 4,6%), а ведь была половина! 

Но ведь критическая масса их может и загубить. 

– Как Шуру Балаганова украденная гиря?

Значит, это реванш…

– Нет – это не реванш, это исторический зов, который рано или поздно перерастает в цикл.

То есть восстановление утраченных позиций?

– И вот это, открытые циклические тренды, пойманная историческая симметрия, а это уже фундаментальный вывод, как раз и составляет основу верного исторического прогноза. Ведь симметрия – это своего рода провидение, божественная пропорция, или золотое сечение, это исторический код, который, как ген в человеке, никуда не девается. Для Китая такой час сегодня наступает. Впрочем, как и для России. Другими словами, в истории, как в живописи или архитектуре, существуют некоторые закодированные числа (там они называются числами Фибоначчи, по фамилии их открывателя), по которым можно раскодировать ее ход и таким образом в рамках возможного предсказывать будущее. А предсказывать – значит, будить. 

Россию значит, тоже нужно будить?

– И Россия тоже закодирована и тоже как цивилизация, а не отдельно взятая страна, имеет свою историческую симметрию, которая точнее, чем что-либо, обозначает ее будущее пространство. Китай в устремлениях к своей исторической симметрии уже разбужен, он на верном пути к ее достижению. Россия еще нет… Вот это я в указанном журнале опубликовал. Но увлекся, я там в ряде мест некорректен, желаемое выдаю за действительное, что не годится. Тем не менее эту статью у меня выхватывают многие журналы. В  переработанном (и во многом уточненном) виде я ее поместил и в новом издании моей книги «Развитие экономики России за 100 лет», вышедшей в свет с изменениями и дополнениями буквально на днях в издательстве «Экономика»…. 

Ваша детская мечта?

– Быть летчиком. Дело в том, что у меня отец был машинистом, брал меня иногда на паровоз, а там  мне не хватало скорости… Ее не хватает мне и сегодня…

Какими видами спорта вы увлекаетесь?

– Я играл в футбол, лет пять тому назад прекратил. Всю жизнь увлекался и некоторыми другими активными спортивными играми: и волейболом, и баскетболом, и теннисом. Между прочим, в студенческие годы я имел первый разряд по футболу, ходил кандидатом в мастера, играл в профессиональной команде  Прилично играю в шахматы  и… вист. Нет партнеров… Молодежь играет плохо, а те уж далеко… Незабвенный П.П. Маслов, Альгис Журайтис, дирижер… и даже гений Святослав Теофилович Рихтер.

Я правильно помню, что вы были самым молодым доктором наук?

–Да, в свое время я в 33 года стал доктором экономических наук, что было тогда в моей области науки новинкой. 

Как и где вы предпочитаете отдыхать?

– Для меня отдых – это смена работы. Я люблю те дни и месяцы, в которые мне удавалось отдыхая строить. Я всю жизнь строил. И в студенческие годы, когда ездил со стройотрядами на заработки и на каникулах у родителей строил, строил десяток лет собственную дачу. И построил… Многие хвалят… Впрочем, лично выстроенная мною дача, как и все, что у меня строят на малой Родине, в Закарпатье, сама по себе большая и во многих отношениях добротная, круглогодично на 90% пустует…

И строили сами или помогали строителям?

– Больше помогал, меня можно назвать подмастерьем (ныне в дипломе пишут -  бакалавр). До мастера (ныне это магистр) не дотянул. Не было базового образования. Не прошел советскую школу ПТУ. Правда, какие-то работы я умею (и люблю) делать качественно, например, столярку. По сей день, имея склонность к этому делу, занимаюсь рамами – изготавливаю, полирую, реставрирую… Кое-что получается. Люблю работать с белым камнем, которого в Москве, к сожалению, нет. Возить из Закарпатья, где я родился, … дорого.

Вы эмоциональный человек?

– Чрезмерно.

– Легко идете на риск?

– Туго.

– Вы знаете свой порог риска? Ну, как у людей, когда водку пьют. Допустим, можно 3 рюмки, 4-я все – скосит.

– Абсолютно четко. Никогда не перепивал.

Вы доверяете своей интуиции?

– Ненавижу.

Ненавидите интуицию или ненавидите доверять?

– Интуицию.

Она вас обманывает?

– Это на грани провидения. Наоборот, все точно подсказывает.

А почему тогда ненавидите?

– Потому что она предсказывает и плохое.

Так это же хорошо. Предупрежден значит, вооружен.

– Многое, в том числе дату своей смерти, предпочитаю не знать.

Нет, ну это, грубо говоря, из тысячи моментов всего лишь один… Здесь уже идет арифметика. Мне кажется, лучше знать тысячу, один это погрешность.

– Нет, я в интуиции усматриваю загадывание, а это всегда чревато.

Так вы бы хотели, чтобы интуиция у вас была меньше развита?

–Да.

Как вы проводите свободное время?

– В работе. 

А если не работать?

– В свободное время я работаю еще больше, чем в рабочее.

Телевизор смотрите хотя бы?

– Только ночами. И только новости и игровые виды спорта.

Вы бываете в театре, кино? Какие жанры предпочитаете?

– В театр не хожу, потому что театр исчез. Не смотреть же пьесы вроде «Русское варенье» или «Из жизни кур», где все про то, что «умом варенье не понять», а кур «аршином не измерить».

– Вы считаете, что в России театр умер?

–Да. Театр – это актеры, а их нет.

Шаркая ногами и шепелявя губами старые почили, а те, которые, слава Богу, не почили, ушли в политику, а молодые, как на конкурсе Интервидения, все похожи на одно лицо… Словом, остались одни или как их там, … смердючки или сердючки...

Есть профессия, но нет таланта?

– Любой актер – это личность, сооружение, синтез харизмы, призвания, достоинств, он, прежде всего, носитель добропорядочности. И, наконец, в театре должна быть абсолютная преданность своему делу, на сцене нужно жить, а не быть! 

Вы считаете, что актеры сегодня размениваются по пустякам?

– Нет, не считаю. Разменивать нечего. Эти люди зарабатывают деньги на антепризах. Грошовые, кстати, деньги. Лучше бы они грузили мешки с капустой на Павелецком вокзале. Ведь тогда актерской правды на свете было бы больше…И платят лучше, и пользы больше.

Ясно. А из западных артистов есть кто-нибудь, кого можно считать артистом?

– Роберт де Ниро – Может потому, что похож на меня.

А из тех, кто непохож?

– Конечно, есть. Особенно много наших непризнанных актеров-самодуров, вроде нелепо погибшего Михаила Евдокимова, в чине губернатора. Я ведь отрицательно отношусь не к актерам и тем более их тяжелой и во многом неблагодарной работе. Я презираю в актерском деле фиглярство. Купленная, инсценированная, роботизированная публика. Убери среду, убери шум, убери «фанеру» и актера нет. А пружина, хребет настоящий в любом представлении и, прежде всего, в кино как в массовом представлении – это сам талант, плюс к уже названным трем характеристикам в кино необходима внешность. Это должны быть красивые люди, а нам вместо красивых подсовывают ожиревших, напомаженных либо роботизированных петрушек.

Театр как представление я высоко ценю. Евгения Леонова любил, его игру. Иннокентия Смоктуновского любил. Они были самой легкостью, артистичностью, изящностью.

Я ходил на концерт, когда сюда приезжали три великих тенора, посетил концерт Люциано Паваротти, когда он приезжал отдельно. Дорогое удовольствие. Слушал Стинга, когда он был здесь. Мне очень нравится Карел Гот (еще и потому, что похож на меня), ходил на его концерт в Кремлевский дворец, группа Space («Спейс») – был на их выступлении в Олимпийском. На Джорджа Бенсона ходил. На Паваротти и Хосе Каррераса ходил в Женеве, опять-таки гонялся за голосом этого Лючиано во Флоренции. Люблю Хворостовского, который в России практически не поет. С женой пару раз в год ходили в Большой, пока его не разбомбили. 

А к Высоцкому как относитесь?

– Очень прозаически. Он лично для меня не знамение, я не вижу в нем гениальности. Талант да, гениальности – нет.

– Но написано не менее полутора тысяч песен.

– Может быть, их столько. Но в них эксплуатируется униженная среда униженных, включая и Высоцкого, который и сам был унижен.

– Почему?

– Потому что песни Высоцкого не возвышают, не вырывают человека из безысходности. Поэтизируя удалую тоску они по преимуществу зовут человека навеки оставаться в ней. Очищения и, следовательно, спасения в них нет. И кроме того, претит во многом надуманное о нем. В сущности он не был одинок, он не был диссидент. Впрочем и властями, в отличие от многих других, он был преследуем умеренно. Ему в жизни скорее везло, чем не везло. Диссидентом его сделали. Для диссидентов тех лет он был находка. Мне кажется, Высоцкий как продукт времени, а не отдельно взятая личность, сегодня был бы не возможен.

– Хорошо, а кто певец народа тогда получается?

– Разные певцы у народа. Но тот же Шаляпин, Козловский, Лемешев… .

– А советский период? Мне кажется, Высоцкий – это классика. 

– Это вряд ли! Это как раз антиклассика. На таком голосе, с такими поэтическими рифмами классика не строится. Советская классика – это Евгений Мартынов, Юрий Гуляев, Муслим Магомаев, Анна Герман...

Классика советская – это Есенин, Блок, Маяковский, Симонов, Твардовский…

– Но Высоцкого же любили, слушали.

– Любили диссиденты, слушали лагеря, тешились неудачники. Но не народ. Народ нуждался (продолжает нуждаться и теперь) во много большем. Рыбкина – «Зин, не бузи». И это находки? И что же это за находки, и что же это за народное? Это певец, который служил, выполнял функцию певца диссидентов. 

Как «Эхо Москвы» сегодня. Нужно, чтобы в стране был красный уголок.

– Ну, это «Эхо Москвы» теперешнее. Да, но не Москвы и тем более не народное это… Поймите, я не Высоцкого не люблю, я не люблю тот образ, который ему диссиденты создали. 

Значит, Высоцкий, в принципе, был нормальный?

– Не то слово. Это была глыба, это была личность, это был талант И справедливости ради, надо сказать, что его образ так и остался в памяти многих людей, в том числе в моей памяти. У меня иногда создается впечатление, что обид больше от того, что нормальные люди и теперь образ Высоцкого не искажают, а воспринимают таким, каким он на самом деле был.

– Вы увлекаетесь живописью?

– Да. В последние годы чрезмерно. Чрезмерно, значит, больше, чем следует.

– На выставки ходите?

– Хожу, но это второстепенное… На современных выставках живописи нет. Там одни натюрморты и… деньги. Живописная среда, вера, надежда и любовь в Москве, на Масловке  в уцелевших мастерских Кугачей (отца и сына), Зверькова, Коржева, Сысоева (с 2001 г. покойного), Соломина (с 2003 г. покойного). Как земляков, люблю Яблонскую, Бокшая, Эрдели, Манайло, Мункачи и Грабаря, который родился в Ужгороде, а не в Будапеште, как ошибочно утверждают официальные первоисточники. Высоко ценю Зверева, Кашину, Гудиашвили и, конечно же, З.К. Церетели, который, как живописец для меня просто гений, равный Ван Гогу, выше Пикассо и много выше Ренуара, Маттиса и Дали, вместе взятых. 

А к Солженицыну как относитесь?

– Очень неоднозначно. Александр Исаевич Солженицын, безусловно, писатель-труженик первой пробы, но за исключением «Одного дня Ивана Денисовича», не Л.Н. Толстой, и не М.Е. Салтыков-Щедрин. Как писатель он достиг многого, за что власти к нему (и отечественные, и иностранные вровень) вопреки общему мнению, были не только не немилосердцы, но щедры и подчас расточительны. Однако как мыслитель, историк, ученый-языковед, который предстает перед нами в последние годы в первую голову – нет.

Почему?

– Грешит против истины, лукавит. На словах справедлив, на деле – немилосерден. Надуманные выражения и слова (См. его «Словарь расширенного русского языка»), вольное обращение с цифрами (особенно в «Красном колесе», в «Круге первом»), искажение исторических событий, злоупотребление образами, обидные характеристики мертвых и просто ругань. С научными текстами полагается обращаться много более точно. Ведь это слова улетают, а написанное остается.

У академика РАН А.И. Солженицына так дело обстоит не только в литературных сочинениях (что в каких-то эмоциональных измерениях, возможно, допустимо), но и в научных произведениях, где, строго говоря, все это не только недопустимо, но и вредно. Возьмите его старый очерк «Как нам обустроить Россию» или недавнюю книгу «Русские и евреи: двести лет вместе» или совсем свежее эссе «Размышления над Февральской революцией», где подмена понятий, искажение фактов вперемежку с бранью, перерастают едва ли не в норму. И здесь я совершенно солидарен с акад. РАН В.П. Масловым (См. Новая газета, № 36 (1256), 17.05.2007г., Литературная газета № 21 (6121), 23-29 мая 2007г.), который правильно квалифицирует эти его ценности как не только сомнительные, но и очевидно социально опасные.

Кроме крепкого здоровья, хотелось бы пожелать всемирно признанному авторитету большей точности в оценках и непредвзятости (и далее правды) в характеристиках людей и событий, над судьбами которых он размышляет, на что многие справедливо обращали его внимание и ранее. (См. материалы комиссии по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований РАН. Российская газета, 10 марта 2007 г.). Ведь действительно те мало достоверные статистические данные, обидные ярлыки и оскорбительные клички, которые изобилуют как в его литературных, так и особенно нелитературных сочинениях – это попросту безобразие, с наукой несовместимое.

Ваш любимый художник?

– Зависит от многих составляющих. Может быть Клод Моне, может быть Зураб Константинович Церетели, а скорее всего Юрий Петрович Кугач. Юрий Петрович – не только как великий художник, но и как очень хороший и теплый человек. Впрочем и хороших людей, и хороших художников много, а вот особи в сочетании в природе встречаются очень редко.

– Вы занимаетесь благотворительностью?

Да,  но со смешанными чувствами. Потому что по-настоящему помочь многим не можешь, а помогать немногим и дразнить, вводить в грех и обнадеживать остальных – это само по себе плохо. Иногда, быть может, еще хуже, чем никому не помогать. Я здесь раздваиваюсь, попадаю в положение, которое называлось в советский период распылением средств. Понимаю, что нужна системная благотворительность, которой в старину в России занимались земства. Помощь одним и лишения всем остальным – это ведь в высшей степени немилосердно. Считаю, что в борьбе с нищетой толково разработанная система помощи – первое средств ее преодоления. Вместо такой системы – ныне сплошь и рядом одна имитация. В результате помогающие становятся еще богаче, а нуждающиеся в помощи – еще в большей нужде.

А как вы считаете, благотворительность развращает людей?

– Большей частью она обманывает людей, вводит в заблуждение, обнадеживает и вызывает раздражение. И даже месть. Да, благотворителям мстят. Ведь бедные люди нуждаются не в  подачках, они ожидают большего – участия, поддержки, содействия в созидании. Они рассчитывают на то, что благотворители, милосердные и терпеливые помогут им вырваться из нищеты, состояться. В моем понимании благотворительность – это помочь способному парню поступить в институт, дать работящему человеку работу, устроить больного на лечение, защитить обиженного, восстановить справедливость, т.е. реально что-то сделать для человека в том, что может  поднять его с колен, стать жизненной почвой. Если человеку вместо этого дают 1000 или даже 10 000 долларов – ему скорее вредят, чем помогают. Деньгами помочь нельзя, помочь можно делом. Денежная благотворительность сродни показной, заслуживающей скорее порицания, чем благословления. При этом особо ценю в благотворителе разборчивость. Придти на помощь вовремя – это, значит, спасти человека, помогать без разбору – значит, вредить. Я стараюсь находить нуждающихся, а не принимать тех, кто мне навязывается. Я хочу видеть, кому нужно помочь, помогаю, когда убеждаюсь, что моя помощь – во спасение. Если не так, если ты всего лишь отбиваешь номер – грош тебе цена. Словом, нынешней благотворительностью я разочарован, потому что она в большинстве случаев скорее приносит вред, чем пользу. При этом в равной мере и тем, кто помогает, и тем, кому помогают. Толку от нынешней благотворительности мало: настоящая помощь не приходит, облегчения бедным не приносит.

Что, по-вашему, нужно, чтобы быть успешным и финансово независимым?

- Желание трудиться. Основное это трудится, трудится и еще раз трудится. Я работу и желание трудиться ставлю намного выше денег. Подлинный успех и счастье в том, когда человек нашел себя в работе, а работа нашла себя в нем.Работа меня и радует, и спасает. Я заведовал кафедрой больше 20 лет и получал очень маленькие деньги, утешал своих коллег, которые получали еще меньше, 100–150 долларов в месяц. Они жаловались, что им не хватает, что они 7–8 часов на ногах в аудитории не выдерживают. И обижались, говорили, что за такие деньги не могут работать, а я им каждый раз говорил: «Мы преподаватели, мы учим, а не зарабатываем деньги».

– А то, что нам за это мало платят – это другая история.

– Это другая история. И торговаться здесь неуместно. Писать книги, читать лекции или учить и воспитывать людей, лишь бы платили деньги – тогда не надо учить и не надо читать лекции, а надо идти туда, где больше платят. А если ты хочешь читать лекции, то ты читай лекции, а не обижайся, что тебе за это мало заплатили. Подлинное вознаграждение за труд – сам качественно выполненный труд, полученное удовлетворение от того, что ты можешь. Это вроде удовлетворения от взятого в спорте рекорда.

Сколько дадут – столько дадут…

– Да. Или выбирай другую профессию. Вот я заведовал кафедрой 21 год. Платили мало 200-300 долларов США в месяц. До этого, в советский период, как профессор, доктор наук получал много – 500 рублей, что было равно теперешним 5 тыс. долларов. И что же? Работу только из-за этот не стал менять.

– Справедливо ли высказывание, что жизнь – это игра?    

– Нет, жизнь – это судьба!

– Что для Вас деньги? Какое место они занимают в Вашей жизни?

– Ничто. Это одно из самых слабых средств для слабых людей, чтобы состояться. И количество денег, и сами по себе деньги. Для нормального человека  это инструмент, такой же, как носки, шляпа, электричка. И не более. 

Как кризис 1998 года повлиял на ваше финансовое положение?

– В 1998 году я уже работал на оплачиваемых должностях и поэтому имел к этому времени определенные сбережения. Кризис как повлиял? Как на всех нормальных россиян – он съел мои сбережения. 

– Имеется в виду девальвация?

– Нет махинации, включая махинации самой тогдашней власти, которые обесценили мои сбережения. 

Есть ли у вас недвижимость за рубежом? Это необходимость или инвестиция?

– Нет. За рубежом есть дочь и внучки, что больше и выше любых инвестиций.

Если бы вам представилась возможность жить в СССР до глубокой старости, воспользовались бы этим правом?

– Да, безусловно. Я советский человек, я человек коллективной жизни, коллективного разума, коллективных отношений. Потому что я родился в большой семье, которая для меня с рождения стала своего рода маленьким Советским Союзом. Жизнь в таком Союзе я воспринял с молоком матери. Нас было 8 детей, у деда было 9, все мы росли и жили одной большой семьей, многие ценности которой были сродни коллективным ценностям жизни в СССР. В нашей большой семье, как в СССР, не было безработных, кормили, одевали, поили, лечили, обучали не всех, а только тех, кто в этом действительно нуждался, дружили, каждый был за всех, а все за каждого, любили родителей, а родители нас, помогали ближним, свято верили и радовались каждому наступающему дню. Когда меня, простого парня из провинции в 21 год приняли в Академию наук СССР в Москве в аспирантуру и дали отдельную комнату в общежитии, мои родители, как люди из далекого Закарпатья, этому отказывались верить. Чтобы убедиться они специально приезжали в Москву, где их на неделю бесплатно, как гостей сына–аспиранта, поселили в гостиной части того же Дома аспирантов. Тогда это было нормой, нынче это не то что невозможно, - нет, немыслимо.

– Вы хотите сказать, что в Советском Союзе было больше возможностей для реализации?

– Безусловно. Больше возможностей для реализации в личном измерении и несопоставимо больше для огромного количества молодых людей. Советский Союз давал шанс фактически каждому молодому человеку. 

– Имеется в виду не с точки зрения денег, а с точки зрения возможностей. Состояться в Советском Союзе было можно каждому, а вот заработать много денег – нет.

– Да, а сейчас заработать можно, а состояться нет. Конечно, если денег меньше чем ума – это беда. Но если денег больше чем ума – это трагедия. В современной России у большинства это трагедия. Одни ее уже пережили, многие ее переживают сегодня, иных она ожидает впереди. Многие кончают тюрьмами, а все, без исключения  – кто дело и жизнь сводит к деньгам, несчастны. На деньгах, самих по себе, счастье построить невозможно.   

– Вы никогда не думали уехать на ПМЖ за границу?

– Нет, никогда, хотя предложений было, ну, если не много, то предостаточно. В том числе экзотических, например, в страны Карибского моря. Еще в советские времена приглашали также работать в ООН, в Организацию экономического сотрудничества и развития… Нынче на руках у меня приглашение на работу в Оксфорд. Я считал (считаю и теперь), что если ты нашел себя, на длительный срок уезжать работать за границу не стоит. Сам, добровольно выбиваешь себя из колеи, упускаешь возможности. Не говоря о том, что теряешь чувство Родины. Работать надо на свой, а не на чужой народ. В кратковременные поездки ездил много. И даже, не будучи членом КПСС, в советский период, в том числе и на достаточно длительное время, например, с лекциями в Азиатский статистический институт в Токио (1973–1974 гг.), в Калькутту (центр Махаланобиса), на Филиппины, в США, в Южную Корею.

– Какими иностранными языками владеете?

– Английским, венгерским, словацким. Ну, теперь еще надо считать и украинским, который волею судеб в Москве для меня превратился в иностранный.

– Занимаетесь ли вы инвестированием?

– Умозрительно и виртуально, а реально нет. Возможно, я подумывал делать это в частном порядке, но слишком много избыточного темперамента. А инвестиция – это блюдо, которое кушают в холодном виде – так и напиши.

– Похоже, вопрос о том, в какие виды активов вы инвестируете, отпадает?

– В строительство, но не в классической форме. Можно сказать, что я застройщик и заказчик. Кредиты тоже предоставляю – самому себе. 

Какой срок времени вы считаете наиболее разумным для инвестирования? Мы говорим о России.

– В России – год и не более, на западе – инвестирование в пенсионные фонды, пожизненно. Именно эта форма. Что есть пенсия – это долговременное инвестирование заработанных отдельно взятым человеком денег. Только в солидарном виде. Очень презираю, когда говорят: мне государство дает пенсию. Дурак ты! Это ты получаешь те деньги, которые сам в свое время солидарно отложил и отдал государству. При этом отдал заведомо больше, чем получишь, учитывая последующие перемены (в нашей жизни – смену страны и власти), инфляцию и т.п..  Ты мог это отложить и отдать не государству, а соседу, либо надежному другому человеку, который бы тебе выдавал так, как жена алкоголику выдавала в советский период 3 рубля, чтобы он смог вечером бутылку купить, а теща мужу один рубль, чтобы он себе на протяжении дня ни в чем не отказывал.  

Только есть нюанс. Если ты отдал соседу, умер, но осталась жена, то сосед должен деньги жене, а если отдал государству, то они так и остались у государства. А ваша первая инвестиция (если вспомните)?

– В дачу. 

– Ваша худшая инвестиция?

– В ГКО. Я вложил свои деньги за 3 дня до того, как обвалились ГКО, и потерял все… А еще была ваучерная инвестиция! 

– Ну, так ваучер всем давали.

– Вот давали! А я не взял. Вложил в энергетику Чубайса. Капиталы Чубайса есть, а вот энергетики нет.

– Ваша лучшая инвестиция?

– В дачу.

– Могли бы вы отказаться от инвестирования в различные активы в обмен на предложенную вам приемлемую доходность в долгосрочном плане?

– Да, на 20% согласен. 

– 20% в год, и ничего не надо?

– Да. 20% в год.

– А в чем? В рублях, в долларах, в евро?

– Безразлично. В той валюте, которая на данный момент котируется с правом перевода в эффективную валюту.

– Что для вас инвестирование (бизнес, сохранение капитала, др.)?

– Сохранение здоровья. 

Вкладываете ли вы деньги в акции, облигации, золото, серебро, недвижимость, произведения искусства?

  В недвижимость, и произведения искусства. 

– Вы когда-нибудь хотели активно заниматься биржевой торговлей?

– Да, одно время хотел играть на Форексе, но удержался ввиду моего буйного темперамента, который я не только хорошо изучил и знаю, но которым худо-бедно управляю. 

– Что для вас более важно – приумножать или сохранять существующий капитал?

– И то и другое следует делать всем. Сохранять заработанное, потому что это и есть приумножение будущего и приумножать в будущем, так как это и есть сохранение заработанного. И то, и другое! Словом, как в рекламе: «Копить нельзя купить».

Перед совершением крупной покупки (или при принятии инвестиционного решения) вы с кем-нибудь советуетесь? Родственники принимают участие в вопросах инвестирования?

– Как консерватор, советуюсь. Даже излишне, вызывая порою раздражение не только дома, но и друзей. 

– Как вы оцениваете перспективы мировой экономики?

– Если мировая экономика не наберется ума, сил и средств избавиться от безработицы и довести ее уровень до 1,5–2%, поддерживая ее только в той части, которая связана со сменой профессии, мировая экономика обречена. Уже по той причине, что она не способна, хотя, может быть, и хочет обеспечить полную занятость. 

– Это нереально.

– Это как раз единственно реальная перспектива сохранить мировую экономику. Второе условие – это минимизация прибыли и максимизация нормы заработной платы. Прибыль не должна превышать 7% добавленной стоимости или 4% от выручки, заработная плата – 56%, а материальные издержки – 40%.

– Вы имеете в виду промышленное производство?

– Любое. Так и в банке должно быть, и в торговом учреждении: платить максимум рабочим. Если максимум большой, то как раз за счет этого ты дашь работу всем. Можно сделать рабочий день, допустим, 3 часа, но всем дать работу. Дать работу первое условие нормальной экономики, закон законов.

– Всем, кто хочет.

Возможно всем. То, что будут не могущие или не желающие работать – это другое дело. Это будем считать, как издержки. Уйдет туда 1–2%. Вот тогда мировая экономика имеет шансы спастись, так же, впрочем, как и российская экономика.

– Как вы оцениваете перспективы российской экономики?

– Вот если российская экономика этим двум условиям сможет удовлетворить – она выстоит.

– Каково ваше мнение относительно девальвации доллара?

– Доллар стоит 6 рублей, поэтому тут не девальвация, а приведение доллара в России к своему знаменателю.

А относительно другой валюты?

– Евро тоже должно быть девальвировано, потому что оно раздуто. Фунт стерлингов следовало бы в 10 раз девальвировать, чтобы он был реальной валютной единицей.

– Каково ваше мнение относительно цен на нефть в долгосрочном плане?

– Цены на нефть будут, как и теперь, расти, потому что нефть по издержкам во всем мире недооценена. Нефть продается и теперь дешево, потому что эксплуатируется дешевая рабочая сила. И в Арабских Эмиратах, и в Кувейте, и тем более в России. Плати нормальные деньги – это первое условие. Кроме того, экология эксплуатируется, – заставь заплатить, возместить ущерб, причиненный экологии в полном объеме, и нефть тут же во всем мире кратно вздорожает.

– Необходимо все издержки повесить на производителей нефти?

– Да. Не давать никакого спуску. Тогда Европа и Америка не будут зарабатывать на нефти, как теперь, 90% налогов. А продавать нефть начнут по реальной стоимости. Тогда литр бензина будет стоить в Европе 4 евро, а в Америке не 70 центов как теперь, а все 5 долларов. Но тогда русский нефтяник, как саудовский и новержский будет получать не по 300-500 долларов (кто как устроился), а минимум 2000 и максимум  10000 долларов в месяц. Вот тогда, кратно доплачивая рабочим еще столько же за экологию, все станет на свои места. И тогда не особо будут расшаркиваться и продавать из России нефть. 

– Как вы оцениваете динамику цен на золото и серебро?

– Динамика эта спекулятивно и ажиотажно завышена. Цены на золото и серебро, как это не раз уже происходило в истории, будут не раз еще снижаться.

А что думаете об экономическом курсе правительства РФ?

– Требует существенной корректировки.

– Ваше отношение к профициту федерального бюджета как к необходимому инструменту.

– Профицит этот искусственный. Профицита в голодной стране быть не должно. Это неэффективное вложение денег. Так же, как реэкспорта валюты не должно быть. Валюта должна трижды использоваться и отдаваться коренному населению под пониженный процент. 

Что скажете о налоговой политике российского правительства?

– Запутанная, неэффективная и чрезвычайно беспощадная. Убрать НДС, забыть про налог с продаж, потому что существует налог на прибыль. Отменить плоскую шкалу подоходного налога. Не брать налоги с бедных (в России их более 30 млн. человек). Оставить два налога: налог на прибыль юридических лиц и налог на доходы физических лиц. И все. Везде и всегда решает дело не количество (и не норма), а масса налогов. Налоги должны содействовать экономическому росту, а не тормозить его. В России все еще тормозят. Значит, выстроены неверно, политику налогообложения следует серьезно корректировать. Но не по мелочам, что в стране делают, а в главном, что не делают. Почему не делают? Не знают как, не умеют, нет толковых специалистов вроде Витте или Бунге.

– Ваше отношение к объему стабфонда и инструментам размещения.

– Глупая затея трусливых людей. Весь стабфонд надо пустить на капитальные вложения, 90% – на инновации. Находить фанатиков – и пусть изобретают, пусть выводят Россию на первое место в мире  по высокотехнологичным изобретениям и производствам.

– Будем считать, что это вы порекомендовали бы российскому правительству.

– Именно так.

И последний вопрос: каково ваше мнение относительно московского рынка недвижимости?

– Вздут, спекулятивно создан и спекулятивно лопнет, как ГКО в 1998 году. 90% из построенного по фиктивным целям на фиктивные средства и, как и всякая фикция, обречено. Ибо по Божьему слову злом приобретенное кончится злом. Рынок жилья надо создавать на реальных основаниях для реальных потребителей. Ни того, ни другого нигде, а прежде в Москве не было выдержано. Рынок может быть в России настоящим рынком жилья, если квадрат будет стоить 600 долларов в среднем. Но, естественно, с дифференциацией: хорошее жилье (элитное – я ненавижу это слово) 1500–2000 долларов, посредственное жилье около 1000 долларов, слабенькое жилье – «лишь бы иметь крышу над головой» – 400–500 долларов. Доля слабенького жилья должна быть 80%, слабое жилье, по крайней мере, еще 20 лет должно на социальной основе предоставляться людям, которым негде жить бесплатно или на совершенно льготных, значит, допустимых условиях.

Слабенькое – это типа хрущевки?

– Хрущевка – социальное жилье. Вот тогда страна как-то почувствует, люди почувствуют, что есть выход.

Мне кажется, сейчас такие возможности – бери и строй.

– Да-да. И это возможно, но только в части 10% тех, кто нуждается в жилье..

И цены собьются сами собой.

– Да, в этой части цены понизятся. Однако, чтобы исправить жилищное положение в корне нужны крупные государственные вливания. Почему бы не направить сюда весь наш Стабфонд? Будет выстроена масса дополнительных социальных квартир. И тогда все люди вздохнут. И начнем все жить достойно и благородно, каждый с семьей в отдельно взятой квартире.  

А можно сейчас, чтобы сбить цены, ввести налог на недвижимость, превышающий какую-то цифру, чтобы цена сама свалилась, как в Штатах?

– Можно, только осторожно. Это ведь кризис, ты посадишь все банки. Ведь 90% ныне выстроенного, но не выкупленного жилья – это замороженные банковские деньги. 

В конечном счете, это все обернется против вкладчиков.

– Да. Вот поэтому опасно.