Продолжение. Начало: К вопросу о совершенствовании нашей финансовой системы: отдельные подходы

В результате проведенного выше анализа теоретических и практических аспектов взаимного сосуществования денег и неденежных налично-платежных средств, мы можем констатировать, что положение достаточно сложное, но не безнадежное, если на то будет добрая воля властных структур.

Однако ситуация усугубилась тем, что авторы, представляя законопроект, подчеркнули, что он не потребует внесения изменений в действующие законодательные акты. По мнению авторов законопроекта, он не входит в противоречие ни с одним из существующих законов, так как им создается новая финансовая институция, которая никак не могла найти отражения в существующем законодательстве, и ликвидируется одна из существующих финансовых институций (наличные деньги). Это не ведет к противоречию с законодательством, а только лишает отдельные нормы существующего законодательства предмета регулирования, делает их бездействующими, что не является противоречием. Наличие бездействующих норм имеет место в целом ряде законов, в кодексах и даже в Конституции.

Тем не менее, картина будет очень неприглядная, если в действующем законодательстве будут присутствовать следующие нормы (подчеркнуто мной):

«Ввести в России однокомпонентную чисто счетную денежную систему. Государственными деньгами Российской Федерации объявляются исключительно именные счетные деньги (деньги на банковских счетах). Наличные неименные деньги в денежной системе Российской Федерации ликвидируются» (Статья 3 рассматриваемого законопроекта)

и

«Расчеты с участием граждан, не связанные с осуществлением ими предпринимательской деятельности, могут производиться наличными деньгами (статья 140) без ограничения суммы или в безналичном порядке (Статья 861 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По-моему субъективному мнению, бездействующие нормы из действующего законодательства лучше устранять. Тем более, поправки будут не очень объемными.

Но, может быть, все дело не только в юридических вопросах, а имеются и другие нюансы, которые остались за рамками заключений Правительства РФ и Правового управления Аппарата Государственной Думы? Теперь после того как мы получили общее представление о законопроекте в целом и о тех юридических препятствиях, которые могут встретиться при проведении его в жизнь, мы можем обратить свое внимание и на другие стороны рассматриваемого законопроекта. Но прежде давайте

Заглянем в «тень».

Как известно, в народном хозяйстве существует такая составляющая как теневая экономика, представляющая собой хозяйственную деятельность, осуществляемую вне государственного учета и контроля, и потому не отражаемую в официальной статистике.  В этой экономике также осуществляются расчеты, причем, как правило, именно в наличной форме. Поэтому чтобы оценить, какое воздействие мог бы оказать на эту часть экономики рассматриваемый законопроект, необходимо, прежде всего, поближе познакомиться с таким явлением как теневая экономика.

Выше мы отмечали, что одна из задач, решение которой преследовал обсуждаемый законопроект, состоит как раз в искоренении нелегальной экономической деятельности. Но что такое нелегальная экономическая деятельность? Что под ней понимают инициаторы законопроекта? Этого они, к сожалению, в пояснительной записке к проекту не раскрывают. Нам остается только предполагать, что под нелегальной экономической деятельностью понимается теневая экономика.

Теневая экономика неоднородна по своей структуре. В ней обычно выделяют три сектора, в зависимости от функций, реализуемых в каждом из этих секторов:

1) сектор «белых воротничков»;

2) сектор «серых воротничков»;

3) сектор «черных воротничков».

Кратко охарактеризуем каждый сектор.

В секторе «белых воротничков» отсутствует какое-либо производство, а только осуществляется перераспределение уже произведенной продукции. Естественно, что субъектами этого сектора теневой экономики являются те, кто имеет возможность «перераспределять». Как правило, это руководящий персонал официальной экономики, работающий на своих рабочих местах (топ-менеджеры). По этой причине «беловоротничковая» теневая экономика неразрывно связана с экономикой официальной. Операции, которые осуществляются в этом секторе теневой экономики, обычно связаны с искажением экономической информации, обменом дефицитными материалами, дачей взяток за распределение редких ресурсов, заказов и т.п.

В секторе «серых воротничков» обычно осуществляется разрешенная законом, но нерегистрируемая экономическая деятельность по производству и реализации обычных товаров и услуг («левые» такси, ремонтные услуги, репетиторство и т.д.). В этом секторе субъекты теневой экономики либо сознательно уклоняются от официального учета, не желая нести расходы, связанные с получением лицензии, уплатой налогов и т.п., либо отчет о такой деятельности вообще не предусмотрен. Часто в этом секторе оказываются занятыми слои населения, которые не получают достойного вознаграждения за свою работу в официальной экономике и вынужденные подрабатывать, чтобы обеспечить достойное существование своей семье.

Сектор «черных воротничков» занимается производством запрещенных товаров и услуг (наркобизнес, проституция и т.п.). Другими словами, осуществляет запрещенную законом экономическую деятельность, являя собой фактически экономику организованной преступности. Субъектами этого сектора являются профессиональные преступники, хотя они могут быть занятыми и в официальной экономике.

Разумеется, приведенная классификация носит ориентировочный характер – между секторами нет резких границ, они размыты. В противном случае само понятие «отмывания» нелегальных доходов было бы лишено смысла.

Какой же сектор теневой экономики Вы бы начали искоренять в первую очередь, находясь на месте законодателя?

Что за вопрос, ответите Вы, конечно же, сектор организованной преступности, затем сектор «белых воротничков» и в последнюю очередь сектор «серых воротничков».

И все вроде бы правильно, только не так все просто. Задумывались ли Вы когда-нибудь о причинах появления теневой экономики?

Теневая экономика возникает и развивается, как реакция на сам факт государственного регулирования. Регулирование часто связано с установлением определенных ограничений, а неразумные ограничения провоцируют их нарушения, особенно если это выгодно нарушителю. Таким образом, теневая экономика очень часто связана именно с недостатками государственного регулирования – бюрократизацией управления и поборами чиновников, слишком высокими налогами и т.д. Но даже самая лучшая система государственного управления может, в лучшем случае, уменьшить масштабы теневой экономики, но никак не уничтожить ее. И при самых минимальных налогах всегда найдутся налогоплательщики, которые обязательно будут уклоняться от их уплаты. Для этих людей собственная сиюминутная выгода всегда перевешивает долгосрочные общественные интересы. Чем менее развиты в обществе моральные нормы, осуждающие конфронтацию с законом, тем более вероятно, такое поведение. Особенно характерно такое поведение для «белых и черных воротничков», поскольку у них выше уровень притязаний.

Кстати сказать, не все экономисты считают, что теневая экономика играет исключительно отрицательную роль. Некоторые полагают, что сектор «серых воротничков» скорее помогает развитию официальной экономики, чем препятствуют ему.

Так, Дитер Кассел (Швейцария) отмечает три положительные функции теневой экономики в условиях рынка.

Во-первых, теневая экономика играет роль встроенного стабилизатора официальной экономики, поскольку нелегальные доходы используются для  закупки товаров и услуг в легальном секторе народного хозяйства, стимулируя его развитие, «отмытые» преступные капиталы облагаются налогом и т.д.

Во-вторых, теневая экономика сглаживает перепады в экономической конъюнктуре, перераспределяя ресурсы между официальной и теневой экономикой. Когда официальная экономика переживает кризисный период, производственные ресурсы перераспределяются в теневую экономику и возвращаются назад после завершения кризиса.

В-третьих, теневая экономика играет роль социального амортизатора, снижая напряженность  социальных противоречий. Например, неформальная занятость облегчает материальное положение граждан, имеющих невысокие доходы.

Более того, есть экономисты, которые  считают, – как это кощунственно не звучит, – что если приходится выбирать при прочих равных условиях между организованной и неорганизованной преступностью, то организованная преступность является гораздо меньшим злом, чем преступность неорганизованная, ибо последняя более кровавая и менее контролируемая. Поэтому, мол, истребление организованной преступности может выйти обществу боком, так как придется столкнуться с преступностью неорганизованной.

И все-таки общественное мнение склоняется к тому, что в целом минусы теневой экономики, перевешивают отдельные позитивные моменты. При этом признается, что наибольший вред наносят секторы «белых и черных воротничков» теневой экономики. В частности, происходит несправедливое перераспределение доходов общества в пользу относительно малочисленных привилегированных групп (бюрократов, олигархии, мафии), уменьшающее благосостояние общества в целом. Кроме того, система управления экономикой получает ложные сигналы: приписки создают у правительства ложное ощущение благополучия, хотя необходимы экстренные реформы; «теневая» занятость создает впечатление того, что усилия правительства по созданию новых рабочих мест, увеличивая бюджетные расходы, не снижают безработицу, которая на самом деле является мнимой.

Сам факт существования теневой экономики вызывает естественный вопрос, а каковы масштабы этого явления?

Считается, что теневая экономика может отсутствовать только в двух случаях. Либо в условиях жесточайшей административно-командной системы, которая обладает всеми необходимыми ресурсами, чтобы «задавить» любые проявления альтернативной экономической деятельности. Либо в условиях полного «разгосударствления», т.е. когда государство фактически «бросило вожжи» и не осуществляет за субъектами экономической деятельности никакого контроля, а потому теряется всякий смысл уходить в «тень». Однако оба этих варианта представляются скорее гипотетическими, чем реально осуществимыми на практике. И реально теневая экономика присутствует практически в каждом государстве.

Так как теневая экономика по определению находится вне учета и контроля, установление истинных ее масштабов является довольно сложной проблемой. Решается она обычно косвенными методами.

Например, поскольку расчеты в теневой экономике производятся почти исключительно наличными, а в официальной экономике – преимущественно безналичными деньгами, то в качестве индикатора объемов теневых сделок является изменение количества наличных денег в обращении.

Другим часто используемым методом является анализ расходов электроэнергии. Именно электроэнергия представляет собой тот ресурс, который необходим во многих видах теневого производства, но скрыть расход которого почти невозможно, по крайней мере, в серьезных масштабах.

К сожалению, оба этих метода в принципе не могут охватить многих видов теневой активности, а потому дают заниженные оценки и большой разброс.

В начале 1990-х в среди самых развитых стран мира наиболее высокие оценки размеров теневой экономики (в % от внутреннего валового продукта - ВВП) имели Италия (19,6-24%), Испания (16,1-23,9%), а наиболее низкие Швейцария (6,7-10,2%). США имеют средние показатели (6,7-13,9%).

В развивающихся странах теневая экономика играет более значимую роль. В некоторых из них теневая экономика даже превосходит официальную (Нигерия, Боливия). Средние масштабы теневой экономики в этих странах составляют примерно 35 – 45%.

Что касается России, то с началом рыночных реформ теневая экономика в ней развивалась своеобразно, характеризуясь очень тесным взаимопереплетением с официальной экономикой, вплоть до стирания граней между ними. По различным оценкам экспертов, объем теневой экономики в России составлял в середине 1990-х 25%, а к концу 1990-х – до 40–45%. И только в первые годы XXI века рост российской теневой экономики приостановился и даже несколько снизился. Ее масштабы в настоящее время оцениваются примерно в 25–35%.

Нарисованная картина теневой экономики заставляет усомниться, что предлагавшийся законопроект позволил бы совершенно ликвидировать теневую или нелегальную экономическую деятельность. Посудите сами. Авторы законопроекта, ссылаясь на высокоразвитые страны, утверждали, что они де-факто пришли к чисто счетной, безналичной денежной системе. Тем не менее, теневая экономика там все равно удерживает определенные позиции, хотя, безусловно, ее доля в ВВП значительно меньше, чем в развивающихся странах.

Исходя из данных соображений, идея полной ликвидации теневой экономики выглядит утопично. Но это не значит, что меры, направленные на снижение масштабов теневой хозяйственной деятельности не заслуживают поощрения. Только является ли в этом отношении отказ от наличного денежного обращения «орудием главного калибра»? Разве наличные денежные средства заставляют теневиков уходить в подполье?

Различные авторы предлагают разные методы борьбы с теневой экономикой в зависимости от того, какие причины, по их мнению, вызывают это явление. Выше мы отмечали, что многие специалисты считают, что основная причина появления и развития теневой экономики кроется в сфере государственного регулирования. Сторонники этого воззрения полагают, что главная стратегия борьбы с теневой экономикой должна заключаться в либерализации хозяйственной деятельности и устранении бюрократических преград на ее пути (облегчение правил регистрации фирм и декларирования, снижение налогов, сокращение числа регулирующих законов и проверяющих инстанций).

Хотя есть и такие исследователи, которые более уповают на повышение «культуры предпринимательства», на создание обстановки нетерпимости к бизнесменам и предпринимателям, нарушающим закон.

Ликвидацию наличного денежного обращения в качестве основной меры борьбы с теневой экономикой не предлагают, поскольку это будет похоже «на выкручивание рук», ибо настоящая причина появления и развития теневой экономики кроется в другом. Отмена наличных денег не заставит теневиков выйти из подполья, если не будут «перерублены корни» питающие это явление. Если теневиков не устроят «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ», скорее всего, будет найдено иное средство обмена.

 

Анализ иных аспектов рассматриваемого законопроекта

Наиболее общий вопрос, который возникает при рассмотрении данного законопроекта, состоит в том, а не напрасны ли старания его авторов? Действительно ли он позволит достигнуть поставленных целей? Рассмотрение вопроса, связанного с ликвидацией нелегальной экономической деятельности, заставило усомниться в достижении названной цели с помощью только одного рассматриваемого законопроекта.

А как обстоит дело в отношении других целей? Давайте пройдемся по вышеприведенному списку целей и посмотрим, что мы будем иметь, если законопроект воплотится в жизнь.

Значительное снижение общественных и государственных затрат, связанных с  функционированием денежной системы

Достижимость названной цели авторы законопроекта иллюстрируют следующим финансово-экономическим расчетом. По их оценкам в настоящее время общая наличная масса в России более 800 млрд. руб. Поскольку данные закрытые авторы законопроекта предполагают, что затраты на производство бумажной денежной массы составляет около 20 процентов от ее номинала. Бумажные деньги используются не более года. Из этого делается вывод, что затраты Банка России на производство наличной денежной массы составляют порядка 160 млрд. руб.

Если бы законопроект был принят и наличные денежные средства были ликвидированы, то, по мнению инициаторов законопроекта, потребуется порядка 100 - 200 млрд. руб. неденежных платежных средств. Так как внешне они ничем не отличаются от бумажных денег, то затраты на ее производство составят всего 20 - 40 млрд. руб. Выигрыш в общественных затратах составит 120 - 140 млрд. руб. в год.

В связи с приведенными выкладками возникает ряд вопросов. Во-первых, как авторы определили, что потребуется 100 - 200 млрд. руб. неденежных платежных средств? Или это «среднепотолочная» цифра? Чтобы эта цифра вызывала доверие, она должна быть более обоснована.

(В скобках заметим, что «платежные билеты Министерства финансов РФ» и «платежные жетоны Министерства финансов РФ» будут не менее «заразны» по сравнению с «Билетами и монетами Банка России», так как обращаться-то они будут, главным образом, среди населения, а не юридических лиц. Этого будет вполне достаточно для переноса любой инфекции. И снижение объемов неденежных налично-платежных средств проблемы не снимет, поскольку наиболее «заразны» как раз мелкие, более ходовые, а не крупные  купюры. Таким образом, задача избавления российского общества от такого переносчика инфекций, как наличные платежные средства, также вряд ли будет решена рассматриваемым законопроектом).

Во-вторых, финансово-экономический расчет не содержит никакого пояснения относительно того, будет ли сумма 100 - 200 млрд. руб. неденежных платежных средств учитывать потребности теневой экономики? Другими словами, совершенно не ясно, считают ли авторы, что теневая экономика полностью подавлена, когда называют цифры 100 - 200 млрд. руб.? Мы уже установили, что полностью изжить теневую экономическую деятельность практически невозможно. Тогда из какой ее доли в составе ВВП исходят авторы законопроекта, когда называют приведенные цифры?

Не столкнутся ли авторы законопроекта в процессе его претворения в жизнь с тем, что в нынешних условиях, при которых официальная экономика не способна обеспечить эффективную трудовую занятость и достойный жизненный уровень людей, теневая экономика обречена на дальнейшее развитие, а значит, потребует увеличения массы платежных средств?

Продолжение следует.