Продолжение. Начало: Просто блондинка на финансовом рынке.

Потянулись долгие трудовые будни, очень похожие друг на друга. Изредка какие-либо события будоражили многонациональную публику. Кроме владельцев-китайцев в дилинговом центре было четверо трейдеров из Африки, трое грузин, двое армян, калмыки, узбеки, украинцы, молдаване, и, конечно русские. В отличие от африканцев, которые прекрасно говорили по-русски и по-украински, трейдер-узбек на русском знал несколько фраз, а вот английского языка не знал совершенно. Требование делать заказ по-английски заставляло его хватать за руку того, кто подвернется и бормотать: «Эта… скажи йена… эта…, забыл…».

Когда он впервые проделал этот номер, все подумали, что человек первый раз делает покупку, вспомнили, как сами впервые это делали, и пытались ему помочь, узнать, что же и с каким количеством йены он хотел сделать. Но он только показывал на экран монитора и твердил: «Этаа…, йена…». Прибежал менеджер и сказал узбеку, что поздно покупать, поезд уже ушел. То есть цена на йену выросла и делать покупку уже нельзя, потому что дорого.

Узбекский трейдер немного успокоился, но не на долго. Как только циферки на экране начинали быстро-быстро мелькать, он начинал делать во все стороны хватательные движения руками, стараясь поймать кого-либо из трейдеров, чтобы заставить его сделать заказ на покупку или продажу йены по телефону вместо него. Исключительную любовь узбека к японской валюте мы себе объясняли его азиатскими корнями и континентальной солидарностью.

Естественной защитной реакцией трейдеров на подобные действия было как можно быстрее выскочить из-за стола и отпрыгнуть подальше. А так как мы сидели за столом достаточно плотно и места, мягко говоря, было мало, то каждый раз раздавался грохот падающих стульев. Иногда кто-нибудь не успевал вскочить и падал вместе со стулом. Таким образом, каждая попытка узбека сделать сделку оборачивалась всеобщим вниманием, шумом и хохотом.

Когда узбек только пришел из группы обучения, он выглядел несколько бомжевато и потерто. Глядя на его одежду, никто не верил, что он откроет счет. Но он принес деньги буквально на следующий день, сказав, что его дядя, проживающий в Москве, собрал семейный совет, и выделил ему на обучение требуемую сумму.

Через некоторое время не успевший во время увернуться трейдер сделал таки покупку йены для узбека. Но по закону подлости, она именно с этого момента начала падать, то есть дешеветь в цене. Сделать стоп-лосс (зафиксировать небольшой убыток, продав дешевеющую йену, пока она еще не так сильно упала) узбекский трейдер не захотел. Так он и сидел за столом, гипнотизируя экран, пока не прибежал наш менеджер. Глянув на цены, он сказал, обращаясь к узбеку, но и в то же время ко всем трейдерам-новичкам: «Самое время делать лок». Что это такое, никто не знал.

«Lock» в переводе с английского - это замок. В разных дилинговых центрах такой прием облапошивания начинающих называется по-разному. Другое название, которое я позже встречала, -  это «поплавок». Но смысл везде одинаковый: тебе помогают побыстрее расстаться со своими деньгами, маскируя это под благородное стремление помочь без потерь выйти из сложной ситуации.

«Лок, или замок на открытую позицию, ставится следующим образом» - объяснил нам менеджер – «Делаете заказ по телефону, как будто хотите закрыть позицию, а в конце заказа произносите слово «лок». Тогда ваша старая позиция остается открытой, а вам открывают новую позицию по этой же валюте, только в другую сторону. Получается, что убыток как бы запирается на замок. Потому что куда бы не пошел рынок, всегда одна из позиций будет прибыльна – другая убыточна. И так до закрытия обоих позиций. Гипотетически, если дождаться, пока прибыль по одной из позиций максимально вырастет и зафиксировать ее, то потом рынок может развернуться и пойти в сторону другой позиции, уменьшая тем самым убыток, который образовался по ней».

Не зная подводной части айсберга под названием «лок», узбекский трейдер воспользовался этой возможностью и попросил китайца-калмыка поставить ему лок на йену. Что и было тут же произведено. Как я выяснила гораздо позже на собственном опыте сидения в локе, недостатки у этой тактики гораздо бОльшие, чем достоинства, которые красочно описал нам менеджер. За вторую позицию платятся еще одни комиссионные, берется еще раз при открытии спред, и, главное, за каждую ночь, которую позиции остаются открытыми, берется дополнительная плата, называемая «своп».

На самом деле СВОП – это торгово-финансовая обменная операция, в которой заключение сделки о купле (продаже) валюты или ценных бумаг сопровождается заключением контрсделки, сделки об обратной продаже (купле) той же валюты или ценных бумаг через определенный срок на тех же или иных условиях. Соответственно ежедневно китайцы, мотивируя тем, что ночью повышенный риск оставлять открытые позиции, производили свопирование позиций, то есть закрывали все позиции с той же датой, а переоткрывали следующим днем и по цене хуже, чем прежние позиции.

Естественно при таких совокупных затратах получалось, что вроде бы позиция на замке, а деньги уходили на комиссии, как в песок и достаточно быстро. Не один трейдер спустил в локе все свои деньги. Я пыталась несколько раз закрывать позиции на замок. Трейдеры даже присвоили мне звание «почетный локаторщик Советского Союза». Но, разобравшись в технологии отъема у меня денег, я решила отказаться от этой порочной практики.

Прошла еще неделя. Каждую неделю в группу приходила новая партия трейдеров, прошедших «медные трубы» закалки терпения методом ручного построения на миллиметровке графиков валют. К нашему столу подошел человек средних лет с густой широкой русой бородой. Слегка пришепетывая, он спросил: «Как мне найти мистера Йена?» Мы переглянулись, но ничего не успели сказать, как подошел наш менеджер. Новичок схватил его за руку, долго тряс ее, и сказал: «Очень рад с Вами познакомиться, мистер Йен. Докладываю, прикомандирован в Вашу группу для дальнейшей работы. Готов торговать».

Почему новенький решил, что нашего менеджера зовут «мистер Йен» мы не поняли, но с тех пор звали этого отставного военного исключительно «мистер Йен». Он оказался типичным «быком». То есть, росли или падали цены, он непременно что-нибудь покупал. В нашей группе, в основном, находились представители «стада быков», так испокон веку называются трейдеры, которые надеются на дальнейший рост цен, причем какие бы события не сотрясали рынок, истолковывают они их исключительно в свою пользу.

Я относилась к противоположному клану – к медвежьему. «Медведями» называются трейдеры, которые надеются на падение цен, и соответственно продают в расчете получить прибыль. Всякий раз, когда коллеги за столом обсуждали возможные последствия тех или иных событий, я оставалась в меньшинстве. Однажды утром я опоздала на работу, и когда пришла, то все уже были в рынке. Естественно все купили марку или швейцарский франк против доллара.

Я села за компьютер, провела технический анализ, прочитала расписание событий, которые сегодня должны были произойти, и не нашла ничего, чтобы говорило, что цены должны будут вырасти. Наоборот, по всем характеристикам технического анализа, цены на валюты должны были начать падать, а доллар расти. Я тут же поделилась своими опасениями с коллегами. Они уверили меня, что я одна имею такое мнение, соответственно я не права. Тогда я решила подождать.

Через некоторое время пришел менеджер и сказал: «Не будь овцой, покупай!» «Что это за новое животное в нашем зоопарке?» - подумала я. «Это трусливые трейдеры» - глядя на меня, сказал менеджер, - «Они всего боятся и впрыгивают в рынок последними, а потом при малейшей опасности первыми выпрыгивают из него. Если ты не победишь в себе овцу, то никогда не сможешь торговать». Мне стало стыдно, и я решила сделать как все - купила двести тысяч швейцарских франков против доллара. «Раз уж в нашей группе бычье стадо – попробую побыть быком» - решила я.

«А еще бывают неимоверно жадные трейдеры» - продолжил руководитель, и посмотрел уже на моего коллегу, сидящего рядом, по фамилии Кабанов. «Они называются «кабаны». Заработав много прибыли, они ни как не могут ее зафиксировать. Им все время кажется, то рынок будет и дальше продолжать двигаться в их сторону. Но так не бывает. Периоды роста сменяются периодами падения, поэтому очень важно вовремя зафиксировать прибыль и выйти из рынка».

Прочитав нам такую мини лекцию, менеджер удалился проводить очередное собеседование. Мы посмотрели на Кабанова. Он сидел красный, как рак. Не выдержав наших взглядов, он встал и ушел во двор чинить свою машину. «Крикните мне из окна, если что» - попросил он. До прихода на рынок американских трейдеров оставался один час. Из-за большой разницы во времени рабочий день у американцев начинался в шестнадцать часов по московскому времени. Еще в это время выходили обычно статистические макроэкономические показатели по Америке, такие как внутренний валовый продукт, уровень безработицы, торговый баланс и другие, и начиналось движение цен в какую-либо сторону.

Вдруг на синем фоне экрана появилась белая строка, на которой крупными буквами было написано: «Buba & FED in…» Цены упали сразу на сто пунктов. Успели сообразить, что происходит, только менеджеры и кое-кто из старичков. «Интервенция! Это совместная интервенция Бубы и Феди, срочно все переворачивайтесь!» «Кто это такие, Буба с Федей? Почему когда они вышли на рынок, то он стал падать этажами по сто пунктов сразу?» - думала я, проклиная мысленно себя за произведенную ранее покупку. Убыток рос быстро, и надо было что-то делать. «Кому сколько брать?» - спросил нас менеджер, прибежав из комнаты для собеседований.

Я решила "перевернуться" и заказала четыреста тысяч швейцарских франков. Китаец-калмык перехватил трубку у игрока из другой группы и сделал общий заказ. Дальше оставалось только ждать. Полчаса длилась напряженная гробовая тишина. Потом последовал второй удар интервенции. Он покрыл все наши убытки и даже позволил заработать немного прибыли. Трейдеры, вспомнив про «кабана», начали по очереди фиксировать эту прибыль.

После закрытия позиций наступила разрядка, все наперебой делились впечатлениями и требовали объяснений менеджера о том, что же это все-таки было. Руководитель рассказал нам, что Буба – это подпольная сленговая кличка Немецкого Центрального банка (BUndesBAnk), а Федя – это аналогичная кличка Американского Центрального Банка (FED), который в Америке не один, а целая Федеральная Резервная Система из двенадцати банков. Эти банки договорились между собой провести совместную интервенцию, то есть одномоментное вливание в рынок огромных денежных средств, для того, чтобы остановить падение доллара, и наоборот обрушить европейские валюты.

Это им успешно удалось сделать. Не закрыли свои позиции только я и трейдер Кабанов. Мне было жалко закрывать маленькую прибыль, а ему было жалко закрывать большой убыток, так как он не успел «перевернуться», будучи во дворе под своей машиной. Хоть мы его и звали, но быстро прибежать на второй этаж он не смог. И теперь он сидел за столом и тупо глядел в экран, а лицо и руки у него были перепачканы мазутом и машинным маслом.

Менеджер пытался переубедить его и заставить «перевернуться», но уговоры не подействовали. Я поняла, что в нашем стаде бывают еще и экзотические животные типа смеси кабана и барана. Так остывая от бурных интервенных впечатлений, все стали расходиться по домам.

Ночью мне приснился сон, что интервенция продолжилась, а я в нее почему-то не успела заскочить. Я проснулась в холодном поту. Не посмотрев на часы, я быстро собралась и поехала на работу. На работе никого не было, дилинговый зал был закрыт. Оказывается, я примчалась раньше на два часа. Наконец появилась уборщица и открыла зал. Я начала быстро читать новости и смотреть на компьютере графики.

Появился первый китайский менеджер. Он на плохом китайском английском пытался мне что-то сказать, размахивая при этом руками. От волнения каша из английских слов в его исполнении становилась еще непонятнее. «Ай доунт андестенд (я Вас не понимаю)» - твердила я в надежде, что он от меня отстанет. В это время начался третий этап интервенции, который проводил BOJ (Bank of Japan - Японский Центральный Банк). Так как во время азиатской сессии игроки из других частей света еще спали, цены падали даже стремительнее, чем накануне вечером.

Когда зал заполнился трейдерами, цены уже были очень низко. У меня счет вырос почти в два раза из-за эффекта плеча, и я закрыла свои позиции. А вот у Кабанова деньги на счету кончились, и его счет был закрыт китайцами. После бурных событий рынок почти не двигался. Спекулянты не хотели попадать под жернова интервенций и отказывались заходить в рынок.

Прошло несколько дней. Никакой литературы, а тем более на русском языке, для пополнения явно небольших знаний тогда еще попросту не было. Ее нужно было привозить из-за границы, а это было не дешевое удовольствие и трейдеры страдали от информационного голода. На полках китайцев, сидевших по углам за ширмами, правда, стояли какие то самопальные, переплетеные, тонкие и толстые папочки. Я решила провести ревизию вечером, когда китайцы уйдут. После семи вечера заступал дежурный секретарь, а китайцы уходили домой. До закрытия дилингового зала (он закрывался в двадцать три часа по Москве) можно было спокойно отксерить себе все ценное, что стояло на полках китайцев. А там, как оказалось, было много полезного. Почему они не разрешали нам этим пользоваться, стало ясно позже.

Теперь по вечерам я занималась копированием всего, что стояло на полках китайцев, по утрам переводом копий с английского на русский, а днем торговала. Однажды цена на английский фунт стерлингов в одну секунду вдруг прыгнула на триста пунктов ниже, чем была. Один из трейдеров-грузинов схватил трубку и заказал сразу шесть контрактов. Ему зафиксировали сделку. Через три минуты цена также скачкообразно вернулась назад, и замерла, как ни в чем не бывало. Он спокойно еще раз взял трубку телефона и продал эти шесть контрактов.

Таким образом он сумел за три минуты, используя маржинальную торговлю, заработать большую прибыль. Все смотрели на него и ждали объяснений. Он нехотя сказал, что техника пока еще не совершенна и когда она отказывается работать, то в вещании котировок образуются пробелы. Для устранения этих недостатков по вечерам агентство Доу-Джонс заполняет пробелы, вещая вчерашние котировки. А так как китайцы на рынок не выходят, а дают цены с экрана монитора, то они и обязаны заключать сделки, несмотря на то, что на рынке сегодня таких цен на самом деле не было.

Дилинговые центры, подобные китайскому, являются типичными «кухнями», то есть варятся сами по себе, замыкая сделки клиентов, которые произвели покупки, на сделки клиентов, которые произвели продажи. Но нам, как-то не хотелось разочаровываться, так как китайцы нас уверяли, что все сделки делаются исключительно на рынке. Через пару дней история повторилась, но уже по швейцарскому франку. Он упал на сто пятьдесят пунктов. Тут уж мы с коллегой не растерялись и купили по двести тысяч. Ровно через пять минут все вернулось обратно, ну а мы успешно закрыли позиции и заработали очень приличную прибыль.

Жизнь удалась! Я была в полном восторге. Наконец-то я нашла источник денег, из которого можно черпать бесконечно по мере необходимости. Началось рождество, дилинговый центр закрыли на предновогодние каникулы. А я занялась приятным делом – подготовкой к празднованию Нового года и поиском подарков.

Продолжение следует.