Окончание. Начало: Профессиональный риск, или как не возвращаются кредиты

2. Знай своего служащего (окончание)

От того, насколько глубоко (или поверхностно) изучается информация о заемщике – и фактически и по документам – зависит, много ли банк о нем «накопает» неприглядного. Чтобы увидеть такие вещи, которые обнаружил Иван Иванович, не нужно быть ни ясновидящим, ни экстрасенсом. Почему же их не видели (или не хотели видеть), участники предшествующих проверок? Что это – халатное отношение к своим обязанностям? Или влияние тех порочных психологических установок, о которых мы говорили выше? Или элементарные экономические соображения, исходящие из принципа «уж если у вас хотят угнать машину, то ее обязательно угонят»? То есть, если банк захотят «кинуть», то его «кинут» при любых обстоятельствах, а потому необходимо просто смириться с тем, что есть определенный процент невозвратных кредитов, от которых можно застраховаться только более высокой процентной ставкой. А потому не следует слишком много времени тратить на перебирание чужого «грязного белья», а лучше всю энергию и ресурсы направить на то, чтобы выдавать как можно больше кредитов, получая, по возможности, максимум доходов, которые перекроют все издержки, связанные с проблемными ссудами. А мои стычки с кредитниками и руководством по поводу того или иного заемщика – не что иное как «тлетворное» влияние юридического образования? Может быть, действительно лучше, как страус зарыть голову в песок и ничего не видеть, ничего не слышать? Особенно, если признать, что мысли наши материализуются.

Ну и что из того, что в работе кредитников случается брак? Работа, тем не менее, выполняется: кредиты выдаются и, как правило, возвращаются, проценты уплачиваются. А то, что иногда кредиты становятся проблемными, - так не ошибается только тот, кто ничего не делает. Если же работать без брака, т.е. строго по инструкции, ни на йоту от нее не отступая, то знаете что получится? Правильно, забастовка по-итальянски. И ни один кредит не будет выдан или, если и будут выдаваться, то очень мало – хоть зубы на полку клади.

Разумеется, это вопрос политики, а также стратегии и тактики ее проведения. Руководство филиалов находится между молотом и наковальней: если кредитов не выдавать по причине неудовлетворительного финансового положения заемщика или отдельных негативных фактов, то приличных доходов не будет, значит, выгонят; а случись более или менее крупный невозврат, тоже попросят освободить место. Вот и балансируй, как можешь.  И балансируют, выдавая кредиты, едва ли не всем, подстраховывая их при этом повышенной процентной ставкой.

Но разумна ли такая политика? Вспомните, сколько банков было в России лет 10-12 назад. И каких банков! Какие названия! И где они теперь? Как говорится, «всемирная история».

* * *

Как мы видели, в процессе кредитования важную роль играет не только сам заемщик, состояние его бизнеса, отражение его деятельности в учете и отчетности, но и интерпретация всей этой информации персоналом банка, причем как на этапе рассмотрения кредитной заявки, так и в ходе последующего сопровождения, если кредит будет выдан. В ходе мониторинга возможны те же «накладки», которые имеют место в процессе работы с кредитной заявкой. Только теперь, когда банк принял на себя риск, ситуация изменилась: банк, который был сильной стороной до выдачи кредита, становится слабой стороной и зависит от «выкрутасов» заемщика, если таковые будут иметь место.

Какими бы замечательными ни были инструкции по кредитованию и методики оценки финансового состояния заемщика, применяют их в повседневной работе люди, мировоззрение и миропонимание которых может отличаться от взглядов авторов методик и инструкций. Интерпретация информации – процесс субъективный, потому что формализовать на 100% и автоматизировать принятие решения по кредитной заявке, вряд ли возможно. Всегда могут остаться неучтенными некоторые важные факторы, которые окажутся значимыми именно при выдаче данного конкретного кредита.

Считается, что если решение о выдаче кредита принимается кредитным комитетом, то это уберегает банк от злоупотреблений со стороны отдельных работников. Но так ли это на самом деле? Если иметь в виду такое явление, как «откаты», то логично предположить, что «купить» весь кредитный комитет труднее и дороже, чем «поладить» с отдельным ключевым сотрудником. Но и только. В остальном же ситуация порой выглядит иначе.

Члены кредитного комитета, изучая кредитное дело потенциального заемщика и знакомясь с заключениями кредитного инспектора, службы безопасности, юридической службы, обычно полагают, что каждый, кто внес свою лепту в формирование досье, выполнил свою работу добросовестно и со знанием дела. Однако, примеры, приведенные выше, наглядно показывают, что это имеет место не всегда, неважно в силу чего: низкой ли квалификации, халатности, порочных психологических установок или других причин.

В результате может сложиться ситуация, когда члены кредитного комитета смотрят на  заемщика, его документы и обеспечение через призму восприятия лиц, готовивших кредитное досье. А эти лица нередко располагают и меньшим опытом по сравнению с членами кредитного комитета, и к тому же могли в чем-то схалтурить или просто проявить небрежность, или действовать в своем меркантильном интересе. Они могут «вычистить» кредитное досье от тех документов, которые, хотя и не компрометируют потенциального заемщика совершенно, но тем не менее характеризуют его негативно в том или ином отношении.

Доверие к информации, представленной в кредитном досье, – это основной принцип, на котором базируется работа кредитного комитета. А доверие к этой информации зависит и от доверия к персоналу, готовившему ее. Когда член кредитного комитета не доверяет персоналу, формировавшему кредитное досье, он никогда не может быть до конца уверен в правильности принятого по кредитной заявке решения. Это самая гнусная ситуация, которая только может сложиться в банке или филиале.

Проблема обычно усугубляется еще и тем, что работники, которые формировали кредитное досье, могут и не являться членами кредитного комитета. В лучшем случае их иногда приглашают на кредитный комитет без права голоса, только для того, чтобы иметь возможность быстро получить ответы на некоторые вопросы, если таковые возникнут. К сожалению, в практике автора такое случалось крайне редко; в частности, кредитный инспектор, готовивший досье, на кредитном комитете обычно не присутствовал. Предполагалось, что его вполне может заменить начальник кредитного отдела, хотя замена эта не всегда адекватная: то, что руководитель кредитного отдела обязан проверить досье и «приложить руку», одобряя тем самым работу своего подчиненного, еще не значит, что он не сделал этого формально, не вникая в суть дела и не перепроверяя цифр. К тому же на отдельные вещи он также смотрит глазами подчиненного: что он может сказать о залоге, если не присутствовал на фактической проверке залога?

В этих условиях кредитный комитет порой принимает решения, основываясь на искаженных данных. Причем искажения могут быть внесены не только некорректным отражением персоналом банка тех или иных сторон деятельности клиента, но и самим заемщиком, который, изучив в течение своей положительной кредитной истории, привычки и слабости, вступающих с ним в контакт работников банка, может манипулировать ими, фальсифицируя документы и блефуя с залогом. В последнем случае клиент опосредованно получает возможность манипулировать и кредитным комитетом.

К сожалению, в кредитных организациях, в которых довелось автору работать, подобные аномальные ситуации разрешались только «хирургическим» путем после ощутимых «проколов». Других методов работы с персоналом в этих кредитных организациях как будто не знали. Ни квалификационных, ни аттестационных комиссий, ни курсов переподготовки персонала, ни семинаров, ни бюллетеней, разбирающих нарушения в сфере кредитования, которые были выявлены внутренним аудитом или службой безопасности. «Скопидомство» головного банка доходило до того, что в филиалах нет даже правовых баз данных, отражающих вопросы судебной практики, информацию приходилось искать на стороне и нередко за свои деньги. Не говоря уже о специальной литературе.

* * *

Вопрос об условиях принятии решения кредитным комитетом автор поднял в связи с проблемой так называемого «давления». Что это за проблема, читателю будет понятно из следующего ниже фрагмента.

На допросе у следователя даю показания как свидетель. История грязная: «копают» под управляющего филиалом по поводу «отката» и других возможных злоупотреблений.

Следователь после обычных формальностей, связанных с выяснением личности и отношения к банку, а также предупреждения об ответственности за отказ от дачи показаний или за дачу заведомо ложных показаний, задал вопрос:

  Не оказывалось ли на вас давление со стороны руководства при выдаче кредитов?

Элементарный вопрос, не правда ли? Но это только на первый взгляд. Пока не задумаешься. А задумаешься – прямо не знаешь, что и отвечать. Не оказывалось ли на меня давление? А что такое – давление?

С одной стороны, ни на кредитном комитете, когда я входил в его состав, ни перед ним мне никто не говорил, мол, если ты, сукин сын, проголосуешь против, то премии за этот месяц не увидишь – угроза серьезная, если учесть, что оклад в банке – с гулькин нос, а львиную долю дохода составляет как раз месячная премия.

А с другой стороны, когда кредитники привечают клиента, которого и близко к банку подпускать нельзя, им это идет в плюс: как же – работают, ищут клиентов. В то же время, когда мне приходилось такого клиента из банка выпроваживать, мне это шло в минус. Вам пример нужен? Пожалуйста. За давностью времени его можно привести.

Приносят кредитное досье потенциального заемщика. Начинаю смотреть и что же вижу? В документах, подтверждающих оплату предмета залога, «просвистела» сумма свыше 60000 рублей наличкой по одной сделке. И это между двумя юридическими лицами! Пытаюсь выяснить, кто и когда проверял у этого ООО кассовую дисциплину. Оказалось, что «кассу» у них проверяли месяцев десять назад, но, якобы, все было в порядке. И, тем не менее, факт «на лице». Однако, заключение кредитного инспектора по заявке положительное, не смотря на то, что имеет место нарушение Указания Банка России от 14 ноября 2001 года № 1050-У. Иду к кредитникам разбираться, мол, вы что, ребята, под монастырь хотите подвести? Вместо того, чтобы «накапать» на клиента, куда следует, вы ему кредит выдать хотите? А ну какие проверяющие в это досье заглянут? И что тогда будет? А будет то, что и положено: и показываю им статьи 15.1 и 15.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях:

«Статья 15.1. Нарушение порядка работы с денежной наличностью и порядка ведения кассовых операций

Нарушение порядка работы с денежной наличностью и порядка ведения кассовых операций, выразившееся в осуществлении расчетов наличными деньгами с другими организациями сверх установленных размеров, неоприходовании (неполном оприходовании) в кассу денежной наличности, несоблюдении порядка хранения свободных денежных средств, а равно в накоплении в кассе наличных денег сверх установленных лимитов, -

влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от сорока до пятидесяти минимальных размеров оплаты труда; на юридических лиц - от четырехсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда.

Статья 15.2. Невыполнение обязанностей по контролю за соблюдением правил ведения кассовых операций

Невыполнение должностным лицом учреждения банка обязанностей по контролю за выполнением организациями или их объединениями правил ведения кассовых операций -

влечет наложение административного штрафа в размере от двадцати до тридцати минимальных размеров оплаты труда».

«Первая статья, – говорю, – для клиента, а вторая – для нас с вами». Отвечают: «Мы кредиты выдаем, а не кассовую дисциплину проверяем, нас это не касается». Вот тебе и здорово живешь! Короче говоря, выпроводил я клиента.

Кредитники побежали на меня жаловаться руководству. Меня, естественно, «на ковер». Нет, не за проявленную бдительность хвалить, а для того, чтобы вести «среди меня» разъяснительную работу. Мол, нельзя так с клиентами обходиться, надо директору ООО объяснить, что так, как он работал, работать нельзя. Надо человеку дать возможность исправиться. Гуманней надо быть. Может, он просто не знал о 1050-У – чего в жизни не бывает.

Спрашивается, оказывалось в этом случае на меня давление или меня - несмышленыша уму-разуму учили и культурному обхождению с клиентами? Между прочим, согласно «Словарю русского языка» С.И. Ожегова:

«Давление, … 3. Принуждение, насилие над чьей-нибудь волей, убеждением».

Интересно, а в то время, когда руководитель издает приказ или какое-то распоряжение, их тоже следует рассматривать как давление? Эдак, любой акт управления можно рассматривать как давление и насилие. Однако, в противном-то случае – анархия и бардак.

Да и на кредитном комитете, когда обсуждают заемщика и обмениваются мнениями, каждый старается убедить присутствующих в правильности своей точки зрения. Что же из этого следует делать вывод, что он давит на присутствующих?

Вот и думай, насиловали мою волю или нет? Так или иначе, пришлось мне клиента, которого я выпроводил – директора ООО, снова в банк приглашать для того, чтобы его «жизни учить», говоря проще, лекцию об административных правонарушениях читать. Директор ООО способным оказался, быстро заменил бумаги, его компрометирующие, и вроде как на путного заемщика стал похож. Выдали-таки ему кредит, благо, сумма небольшая – на крупный ущерб ни при каких обстоятельствах не потянет. Хотя я и возражал: трудно проверить в профессионализм руководителя-бизнесмена, если он такого документа, как 1050-У не знает. Хотя и сам прекрасно понимаю, что все нормативные акты знать нельзя, но базовые-то вещи знать нужно, особенно те явления, на которые государство смотрит косо и за которые может преследовать, хотя бы и в административном порядке.

Ну и что? Проценты он исправно платил и даже часть кредита погасил раньше срока. А вот остаток кредита в срок он погасить не смог. Пришлось управляющему из своих ему взаймы давать, чтобы не срамиться и просрочку не показывать. Уж как они потом рассчитались, не знаю.

Все минусы за мои «выступления» против отдельных клиентов в какой-то степени сказывались и на окладе непосредственно и на темпах его роста. А когда оклад – так себе да еще не растет, то это, вообще-то, гнетет. Читатель может сказать, что это мое личное восприятие. То, что угнетенность и давление ощущается в силу личного восприятия человека – это естественно. Но и вопрос о давлении был задан лично мне. Тем не менее, пришлось мне на вопрос следователя отвечать, что, мол, нет, не оказывалось на меня прямого давления: не будешь же перед ним эту рефлексию развивать – не поймет, да и на протокол слишком много бумаги уйдет. Ему ответ простой нужен – да или нет; и если да, то несколько конкретных примеров. А свою философию держи при себе, тем более что отношения руководителя и подчиненного на принципах равенства строиться и не должны.

Вопрос о «давлении» в действительности не так прост, как может показаться на первый взгляд. И не только потому, что грань между «давлением» и подчинением в рамках служебных отношений весьма расплывчата. Проблема «давления», а точнее манипулирования лицами, причастными к принятию решения по кредитной заявке, очень неоднозначна. Практически каждый может воздействовать на других и сам подвергаться их влиянию, а вот куда будет направлена равнодействующая в каждом конкретном случае - зависит от многих факторов, обстоятельств и характеров. Так что, кто на кого «давит» и влияет, далеко не всегда очевидно. Мы уже отмечали, что кредитный комитет в какой-то степени находится, если не под «давлением», то под определенным влиянием персонала, формировавшего кредитное досье.

Вопрос о том, всегда ли лица, причастные к принятию решения о выдаче кредита, могут совершенно свободно высказывать свое мнение, заслуживает некоторого обсуждения. Насколько персонал свободен и независим в своих суждениях? Может быть, его мнение формируется не профессиональными соображениями, а желанием «выдать» то, что угодно начальству, ибо об этого зависит продвижение по службе? Ведь у каждого – семья, а если работник будет часто «огорчать» руководителя, вряд ли его продвижение по службе будет быстрым и успешным.

Или работник может просто уклоняться от конфликтов (отстаивания своей точки зрения) в силу своей низкой стрессоустойчивости или каких-то иных черт характера. Хотя, если впоследствии кредит окажется проблемным, то такой работник может оказаться «стрелочником». Однако почему-то люди очень часто предпочитают принимать решения, исходя из нынешнего благополучия, игнорируя риск негативного развития событий в будущем. Возможно, они интуитивно следуют совету Дейла Карнеги: «Живи в отсеке сегодняшнего дня». Или просто потому, что кредитный  бум сегодня благоприятно сказывается на динамике окладов, причастных к кредитованию людей, а когда какие-то кредиты станут проблемными, оклады-то не урежут, хотя на премии эти прискорбные факты сказаться могут.

В связи с проблемой так называемого «давления» возникает вопрос: может быть, имеет смысл принимать решение о выдаче кредита тайным голосованием? Должен признаться, что в своей практике я такого не встречал. Видимо, по той простой причине, что в случае тайного голосования (когда голоса обезличены) не ясно, кто конкретно виноват, если кредит станет проблемным. Обычно член кредитного комитета, который голосует против выдачи кредита, освобождается от ответственности, если вдруг кредит станет проблемным. Однако освобождать от ответственности руководителя банка или филиала не принято, ни при каких обстоятельствах, хотя строго формально (по инструкции) он и может «спрятаться» за кредитный комитет. Но тогда он будет «виноват» в подборе неквалифицированного персонала, хотя этот персонал может достаться ему «по наследству» от предыдущего руководителя.

* * *

Разумеется, тема, вынесенная в заголовок данного материала, далеко не исчерпана теми  заметками, которые были представлены вниманию читателя. Более того, читатель, возможно, ожидал, что автор будет знакомить его с теми или иными методиками оценки риска, а не будет исследовать психологические вопросы кредитования. Рассмотрением методик мы, возможно, займемся как-нибудь в другой раз. А этот материал преследовал другую цель – показать, что проблема невозвратов кредитов не «упирается» исключительно в одного заемщика.

 

 Послесловие, или ответы критикам.