Продолжение. Начало: Знать бы прикуп…

VIII . Какие бывают кризисы (продолжение)

Кредитные кризисы (окончание)

Кредитный кризис поражает, прежде всего, ту область хозяйственной деятельности, которая является очагом болезненных явлений, а затем распространяется и на другие области. Естественно, что кредитные учреждения особенно чувствительны к кредитному кризису, и поэтому недоверие публики падает на них в первую очередь. Она осаждает банки с целью получения вверенных им депозитов. Те из банков, которые не проявляли крайней осторожности в ведении своих дел, подвергаются опасности пасть жертвой возникшей паники.

Банковский кризис , по мнению Бунятяна, представляет собой особый, характерный подвид кредитного кризиса; он в высшей степени обостряет общий кредитный кризис в стране. Паника достигает своего апогея, когда центральный банк – последняя опора кредита – оказывается в опасности и грозит приостановлением платежей. Последнее, считает Бунятян, может произойти не только вследствие сомнений в сохранности средств банка и в безупречном ведении дел его, но и вследствие того, что банк оказался не в состоянии удовлетворить самой настоятельной потребности в свободном капитале или в средствах обращения, необходимых для предотвращения полного крушения народного хозяйства.

Паника, по Бунятяну, представляет собой следствие сплетения кредитных отношений и тех трудностей, которые встречаются на пути их немедленной ликвидации. Последняя не может совершиться без значительного потрясения хозяйственной жизни в виду того, что занятый капитал оказывается вложенным в производство и в дальнейшие долгосрочные кредитные операции. Вследствие этого возникает громадный спрос на свободный капитал, на нематериализованные имущественные права в обмен на имущество или опять-таки в кредит. Ценные бумаги и товары выбрасываются тогда на рынок по очень низким ценам, и одновременно с этим ссудный процент поднимается до необычайной высоты. К этой громадной потребности в свободном капитале очень часто присоединяется недостаток в деньгах, как средстве обращения. Поэтому, утверждает Бунятян, кредитный кризис обычно осложняется денежным кризисом.

Усиленная ликвидация денежных обязательств, с одной стороны, и неопределенность народного хозяйства, с другой, увеличивает внезапно спрос на денежные средства, тогда как крушение кредита одновременно парализует обращение массы денежных суррогатов типа векселей. Результатом является острый денежный кризис, как частное проявление кредитного кризиса; со своей стороны он способствует падению цен и повышению ссудного процента.

Вызванное кредитным кризисом изменение в распределении и применении капитала оказывает глубокое воздействие на народное хозяйство. Несолидные предприятия лишаются искусственной опоры, которую находили в кредите, но одновременно страдают и солидные предприятия вследствие отлива капитала.

Вообще же все народное хозяйство испытывает некоторое время значительное ослабление экономической деятельности и сокращение хозяйственного оборота. Бунатян полагает, что именно ограничение кредита после экономического кризиса становится, наряду с перепроизводством, одной из причин депрессии последующего периода.

Кредитный кризис характеризуется, с внешней стороны, массовыми прекращениями платежей и резким увеличением количества банкротств. Нельзя, правда, ставить исключительно на счет кредитного кризиса эту эпидемию банкротств, так как они являются также последствиями тех расстройств в процессе производства и распределения, которые вызвали крушение кредита. Но, утверждает Бунятян, вызванная кредитным кризисом принудительная ликвидация кредитных отношений значительно увеличивает потери предпринимателей и число конкурсов, а также служит действительной причиной бесчисленного множества временных приостановок платежей, которые в момент самого разгара кризиса часто парализуют экономическую жизнь.

Не смотря на свое опустошительное действие, кредитный кризис, по мнению Бунятяна, имеет и положительную сторону: он служит пробным камнем прочности основ хозяйственного строя и устраняет «ложные побеги экономической жизни», а в особенности дефекты в организации кредитной системы; он указывает, хотя, правда, только временно, границы здорового развития кредита. Обусловленный кредитом переход владения капиталом от кредиторов к кредитующимся должен быть ограничен рамками, совместимыми с прочими условиями организации экономики и гарантирующими подвижность кредитного оборота.

Бунятян констатирует, что именно неопытность в ведении банковского дела и, в особенности, плохая организация эмиссионных банков во многом способствовали в прошлом злоупотреблениям кредитом и обострению кредитного кризиса. В новейшие времена стремятся устранить злоупотребления в этой области централизацией и государственной регламентацией выпуска банковых билетов; а, с другой стороны, созданием больших централизованных банков, контролирующих все денежное и кредитное обращение, дающих национальному кредиту однообразное управление и опору в трудные времена кризисов.

Хотя государственная регламентация и здоровые навыки делового мира во многом способствовали здоровому развитию кредита, все же нельзя признать, делает заключение Бунятян, что эти меры достаточны для предотвращения кредитных кризисов и злоупотребления кредитом. Закон и обычай не могут полностью защитить человека от искушений и предотвратить все злоупотребления. Нынешняя экономическая организация таит в самой себе   моменты, ведущие к злоупотреблениям кредитом, и создает тяжелое положение как в этой, так и в других областях экономической жизни.

Товарные кризисы

Читателю может показаться, что поскольку мы рассмотрели самые «крутые» кризисы – денежный и кредитный, которые, к тому же, представляют наибольший интерес для кредитных работников, – то нет никакого интереса рассматривать кризисы, возникающие вне сферы банковской системы и кредитных правоотношений. С точки зрения Бунятяна, это не так.

Кредитный кризис вместе с денежным образует высшую точку экономического кризиса. Между явлениями общего экономического кризиса кредитный и денежный кризисы настолько бросаются в глаза, что возникает такое представление, как будто именно они и составляют всю сущность кризисов. На самом же деле, считает Бунятян, они представляют внешнее проявление в области обращения ценностей, проходящее параллельно с более глубокими расстройствами в процессе производства и распределения. Кредитный кризис сам является последствием расстройства в процессе производства, распределения и обращения ценностей. Да, и кредитный и денежный кризисы могут жестоко усугубить и обострить частные расстройства и распространить их на весь народно-хозяйственный организм. Однако при общем экономическом кризисе они могут и не иметь   места; тогда экономический кризис принимает более спокойную форму экономической реакции. Но кредитный кризис и сопутствующие ему явления денежного кризиса с их более или менее резко выраженными чертами отсутствуют редко, почти всегда кладут они на экономический кризис свой характерный внешний отпечаток.

То есть, Бунятян утверждает, что в подавляющем большинстве случаев кредитный и денежный кризисы являются следствиями; а причины кроются в каких-то глубинных явлениях процесса производства и распределения. Из этого следует, что имеет смысл рассмотреть все стороны экономической жизни и характерные для них кризисы. В этом разделе мы рассмотрим товарные кризисы.

Бунятян считает, что денежные и кредитные кризисы являются расстройствами внешнего аппарата, с помощью которого осуществляется экономическая деятельность, тогда как другие виды кризисов демонстрируют расстройства хозяйственной жизни, берущие начало непосредственно в отдельных областях производства и обращения благ.

По Бунятяну товарный кризис составляет самую характерную форму острого экономического расстройства, во время которого происходит такое обесценение товаров в руках торговцев, что значительное число последних разоряется или оказывается в затруднительном положении при исполнении своих платежных обязательств. С другой стороны, тот же фактор, путем потрясения кредита и перераспределения капитала, влияет неблагоприятно на всю экономическую деятельность. Если обесценение касается лишь известного рода товаров, то говорят о частичном товарном кризисе в данной отрасли торговли. Во время товарного кризиса в собственном смысле слова происходит уже обесценение большинства товаров оптовой торговли, поскольку особые условия не отстраняют те или иные товары от влияния общего падения цен.

Товарные кризисы – суть кризисы цен. Их непосредственное влияние на народное хозяйство выражается в перераспределении имуществ и доходов, ибо всякое изменение в системе цен означает изменение в распределении в пользу или во вред владельцев отдельных видов товаров.

Падение цен целого ряда товаров указывает на важные процессы в экономической жизни, вызвавшие изменения в условиях спроса и предложения этих благ. Изменения могут лежать на стороне спроса и происходить от уменьшения покупательной способности широких слоев населения. Например, уменьшение покупательной силы сельского населения, вследствие плохих или чрезмерно обильных урожаев, может привести к падению цен других продуктов и фабрикатов и к понижению общего уровня цен. В том же направлении действует опустошительное влияние природных бедствий, военных походов, народных волнений. Еще шире распространяется падение цен при закрытии рынков сбыта вследствие военных событий, «таможенной войны» или внезапного изменения в международных торговых отношениях.

Однако изменение спроса редко происходит внезапно и в таком объеме, чтобы самостоятельно вызвать товарный кризис. Для этого нужно, чтобы предварительно уже существовало известное напряжение между спросом и предложением; тогда сокращение спроса окончательно нарушает неустойчивое равновесие.

Истинная причина товарного кризиса, согласно Бунятяну, лежит в первичном расхождении условий предложения, то есть цен и количества товаров, с одной стороны, и определяемых покупательной силой и желаниями потребителей условий спроса, с другой.

Бунятян утверждает, что в расхождении спроса и предложения главенствующая роль принадлежит последнему. Условия предложения дают гораздо больший простор для изменений. Цены отдельных товаров часто значительно повышаются вне всякого соответствия с запасами этих товаров и со спросом на них; при этом повышение цены, поощряя дальнейшее производство и ввоз товара, обостряет еще больше несоответствие между ценами и условиями спроса. Вслед за чрезмерным повышением цен наступает, как явление вторичное, сокращение потребления, которое и дает повод к переоценке товаров.

При сложности современной организации народного хозяйства невозможно заранее точно выяснить условия предложения и привести их в соответствии с условиями спроса; отсюда и возможность описанного выше расхождения между ними.

Сфера товарного кризиса – это оптовая торговля, притом, главным образом, сырьем и вспомогательными материалами промышленности, продуктами сельского хозяйства, а также готовыми изделиями, по преимуществу, во внешней торговле. В розничной торговле колебания цен незначительны, а запасы товаров приспособлены к текущим потребностям клиентов. Напротив, оптовая торговля имеет дело с крупными запасами товаров, и цены здесь подвержены постоянным колебаниям в зависимости от непрерывного изменения конъюнктур на местном и мировом рынках. Здесь область спекуляции; она, следя за колебаниями цен и изменением размеров потребностей, должна делать оценку конъюнктуры и руководить торговлей; но здесь же проявляются и недостатки спекуляции, ведущие к пагубным последствиям для торговли.

Удобные случаи для возникновения спекулятивных настроений возникают достаточно часто. Бунятян называет следующие: неожиданное и сильное повышение цен целого ряда важных товаров, вследствие сократившегося предложения, неблагоприятных условий производства или недостаточного подвоза; внезапное повышение спроса; ожидание блестящей конъюнктуры в будущем; спекуляция в других областях экономической деятельности. Подобные обстоятельства оказываются тем более благоприятными для возбуждения спекуляции, чем тягостнее было положение торговли   в предыдущий период.

Если в такое время открывается новый рынок, обещающий хороший сбыт, то товары направляются туда в громадном количестве. При этом не только переоценивается покупательная способность рынка, т.е. размер спроса, но для удовлетворения одной и той же потребности товары направляются туда независимо друг от друга из всех торговых центров.

Торопясь воспользоваться открывшимся рынком, экспортеры часто недостаточно осведомлены о его истинных потребностях и отправляют туда товары, не соответствующие местным вкусам или даже совсем не пригодные для данного рынка.

Скоро выясняется, что рынок переполнен и снабжен товарами на многие годы вперед, что проблемы возникают даже с их хранением. Цены начинают падать под давлением продолжающегося подвоза. Коммерсанты после больших первоначальных барышей бывают вынуждены сбывать товары с рук по ничтожным ценам или оставлять их гнить на складах.

Товарный кризис на внешнем рынке находит отголосок и на внутреннем рынке. Приостановка экспорта производит давление на цены внутри рынка и стесняет хозяйственную деятельность.

Товарная спекуляция может развиться и без внешнего повода, лишь как следствие внутреннего развития хозяйственной жизни в связи с циклическим движением экономической деятельности. Производительные силы, сдерживаемые в период депрессии давлением низких цен, при первом удобном случае пытаются сбросить с себя сдерживавшие их оковы и найти себе применение в каком-либо направлении; мало-помалу они оживляют экономическую жизнь. В такие периоды повышающейся конъюнктуры спекулятивные настроения появляются во всех областях хозяйственной жизни, а тем более в торговле, которая представляет собой самую благодатную почву для спекуляции. Оживление промышленности и увеличение потребления повышают спрос на сырье и вспомогательные материалы, цены последних идут вверх настолько быстро, что запасы их, вследствие падавших цен предыдущего периода депрессии, оказываются сильно уменьшившимися и недостаточными для текущих потребностей.

В повышательном направлении могут влиять на цены и вызвать спекуляцию на товарном рынке и другие обстоятельства; одни из них относятся к самому товарному рынку, как например, условия производства и доставки изделий и материалов; другие касаются иных сторон хозяйственной жизни, например, усовершенствования в технике производства, спекулятивная деятельность в промышленности, в проведении путей сообщения и основание новых предприятий.

Исходя из реальных данных, спекуляция, однако, чрезмерно повышает цены. Повышательная мания при этих обстоятельствах обыкновенно не ограничивается товарами, на которые она была направлена первоначально: вследствие взаимной зависимости товарных цен, с одной стороны, и заразительности спекуляции, с другой, она легко охватывает все товары, поскольку отсутствуют специальные условия, противодействующие повышению цен тех или других товаров. Спекулянты даже с особенной охотой подыскивают те товары, которые остались еще в стороне от общего движения, чтобы втянуть их в него. Ясно, что это повышательное движение цен сопровождается усиленным производством и подвозом товаров. Торговцы, для расширения своих закупок, естественно, пользуются кредитом в широких размерах. Следствием этого, вместе с подобными явлениями в других областях экономической жизни, бывает сильное напряжение кредитных взаимоотношений, делающее экономическую жизнь особенно чувствительной к расстройствам.

И на самом деле, после краткого периода все возрастающего подъема   расстройства обнаруживаются во всех областях народного хозяйства. Вследствие усиленного производства и доставки, товары заполняют постепенно рынки, тогда как потребление, сдерживаемое высокими ценами, не только не может соответствующими темпами развиваться, но даже сокращается. Сбыт товаров становится все труднее, между тем как громадные запасы их все возрастают. Трудность сбыта изделий заставляет фабрикантов сокращать закупки сырья, мелкие же торговцы, в ожидании падения цен, остерегаются запасаться большим количеством товаров. Новые сделки совершаются лишь по мере крайней необходимости мелкими партиями для текущих потребностей, а хранение запасов, распределяемое при обычном течении хозяйственной жизни на большое количество хозяйств, сосредоточивается теперь непосредственно у производителей и крупнейших оптовиков. Высокие цены держатся еще некоторое время, благодаря усиленному содействию кредита. Однако, ненормальное положение проявляется уже в крайнем напряжении денежного и кредитного рынка. Свободные капиталы истощаются, застывают в запасах товаров, сообразно этому повышается ссудный процент, и все труднее становится получение кредита. Более слабые субъекты хозяйственной деятельности оказываются не в силах продолжать неравную борьбу с изменившимися экономическими условиями, они идут на уступки или разоряются, и увлекают за собой других.

Реакция наступает с двух сторон. С одной стороны, исчезает надежда на удержание высоких цен, для чего прилагались все старания. К этому присоединяется влияние наступающего теперь кредитного кризиса: падение цен разрушает доверие к исполнению платежных обязательств и лишает напряженное кредитное хозяйство основы. Кредитный кризис является в данном случае выражением непрочности экономического положения: он указывает на необходимость ликвидации неудачных и расчистки почвы для новых и здоровых норм хозяйственной деятельности. Кредитный кризис не только уничтожает опору, с помощью которой высокие цены держались вопреки ухудшению экономического положения, но и способствует их дальнейшему и сильному падению.

Бунятян отмечает, что падение товарных цен на 30-40% и более во время кризиса не редкость. Поэтому потери коммерсантов при товарном кризисе бывают огромны. Рикошетом это бьет и по их кредиторам, среди которых немало и банков.

Рядом с кредитным, кризис на товарном рынке является самым заметным феноменом общего экономического кризиса и в значительной степени содействует остроте и серьезности последнего.

Согласно Бунятяну, понижение цен товаров может иметь место и после экономического кризиса и без предшествующей товарной спекуляции, единственно, как следствие условий денежного и кредитного рынка во время кризиса и сокращения масштабов производственного процесса. В этом случае, однако, понижение цен бывает не столь значительно, чтобы вызвать сколько-нибудь серьезное расстройство в обращении товаров. Дело ограничивается частичными потерями отдельных торговцев.

Падение цен во время товарного кризиса является, таким образом, последствием, во-первых, вздутых спекуляцией цен и чрезмерных запасов товаров, во-вторых, результатом денежного и кредитного кризиса и вызванных ими сокращения платежеспособного спроса.

Дав товарным кризисам развернутую характеристику, Бунятян, тем не менее, приходит к выводу, что в новейшие времена они утратили свою остроту и значение для экономической жизни. Причины этого он видит в изменениях, произошедших в организации экономической жизни в конце 1 9 века и в начале 20 века. Переворот в способах сообщения, ускорение и удешевление перевозки товаров, усовершенствования в деле доставки известий и сведений расширили рынок и сделали его вместе с тем легче обозреваемым. Благодаря названным причинам местные различия цен выравниваются с ценами на мировых рынках   и уменьшаются размеры колебания цен, а запасы товаров на местах легче приводятся в соответствие с потребностями. Потребитель и производитель теперь стоят ближе друг к другу, посредническая торговля по мере возможности устраняется. Оптовики также уменьшают свои запасы.

Вследствие этих изменений в торговле, товарные кризисы, бывшие раньше главной причиной остроты хозяйственных кризисов, теряют свое значение в передовых странах и имеют скорее симптоматическое значение, как показатель интенсивности экономической жизни и хода капитализации.

Биржевые и спекуляционные кризисы

Бунятян выделяет биржевые и спекуляционные кризисы в отдельную группу в связи с тем, что биржевые бумаги среди всех других предметов торговли занимают особое место. (Хотя «Орфографический словарь русского языка» - М.: Рус. Яз., 1987 не содержит слова «спекуляционный», а только «спекулятивный» и «спекулянтский», мы все-таки будем придерживаться той терминологии, которую употреблял Бунятян).

К биржевым бумагам Бунятян относит облигации и акции, которые представляют собой различные формы имущественных прав на денежные вклады и получаемые от них доходы. Благодаря фондовой бирже, ценные бумаги приобретают особую подвижность и являются весьма удобным средством обращения капитала. Курсы биржевых бумаг отражают ценность представленных ими имущественных прав, как источников дохода; их уровень определяется размером последнего и зависит от процента на капитал в данное время, а также от предполагаемой обеспеченности дохода и прогнозов на дальнейшее его развитие. Даже незначительные изменения доходности и шансов на развитие предприятий в форме акционерных обществ или изменения условий обеспеченности при займах, могут вызвать колебания курсов акций и облигаций, причем иногда настолько значительные, что они влекут за собой сильные изменения в объеме и распределении покупательной силы общества. Такие изменения при определенных условиях могут иметь своим последствием нарушение процесса производства и обращения хозяйственных благ.

Само по себе обесценение большого количества ценных бумаг Бунятян, конечно же, не считает экономическим кризисом в техническом смысле этого слова. Падение курсов акций и облигаций представляет собой потерю капитала, как для держателей этих ценных бумаг, так и для всего общества в целом. Однако потеря части капитала и значительные перемещения в распределении имущества и доходов не должны непременно вызывать расстройство в производстве и обращении хозяйственных благ, особенно в том случае, когда они происходят постепенно, в течение более или менее продолжительного периода времени. В частности, мы можем наблюдать просто «медвежий тренд» (понижательную тенденцию), который далеко не редкость на фондовом рынке. Другое дело, когда названные расстройства и изменения происходят внезапно.

Ценные бумаги, как средство помещения капитала, являются важнейшим предметом торговли. Как и в других областях торговли, здесь выдвигается особый класс посредников для выпуска и окончательного размещения ценных бумаг, т.е. для первоначального помещения капитала в акционерных предприятиях и займах, с одной стороны, и для обращения ценных бумаг, с другой. В этот класс входят, прежде всего, банкиры и лица, профессионально занимающиеся куплей-продажей ценных бумаг. К ним присоединяются, особенно в периоды повышения курсов, многочисленные случайные спекулянты, рассчитывающие выгадать на колебаниях курсов, а также частные лица, располагающие некоторыми денежными суммами. Образуется многочисленный круг лиц, обративших в ценные бумаги не только значительную часть своего состояния, но часто и занятые капиталы, во много раз превышающие их собственные средства. Для тех, кто приобретает ценные бумаги на занятые средства, колебания курсов имеют совершенно другое, более существенное значение. Сравнительно умеренные колебания курсов имеют здесь последствием крупные изменения в имущественном положении заинтересованных лиц и могут вести к тем острым расстройствам, которые называются биржевыми кризисами.

Бунятян считал, что биржевые кризисы могут возникать вследствие прекращения платежей по своим обязательствам со стороны государства и общин (читайте, субъектов федерации и муниципалитетов) – это, так называемые финансовые кризисы , или крушения большинства промышленных предприятий основанных на акционерном или облигационном капиталах.

Больший интерес, по мнению Бунятяна, представляют те кризисы, которые возникают из самого обращения ценных бумаг. Именно их он называет спекуляционными кризисами. Спекуляционные кризисы возникают в результате сильного и внезапного падения курсов. Данный вид кризисов объясняется не фактическим движением ценности биржевых бумаг, а спекуляционными заблуждениями и злоупотреблениями. Бунятян считает, что возможное уменьшение действительной ценности помещаемых капиталов имеет при этих кризисах второстепенное значение.

Спекуляция, как фактор определения цен, приобретает большое значение при установлении курсов биржевых ценных бумаг, отчасти благодаря трудности определения действительной ценности представленных ими помещений капитала и отчасти благодаря постоянному колебанию тех оснований, на которых делаются эти оценки, равно как и условий спроса и предложения биржевых бумаг. Эти обстоятельства, наряду с высокой ликвидностью биржевых бумаг, благоприятствуют биржевой спекуляции, т.е. деятельности, направленной на извлечение дохода от ожидаемых изменений в курсах бумаг.

По мнению Бунятяна, спекуляция оказывает несомненную услугу обращению биржевых бумаг. Она расширяет и оживляет рынок, отражает на курсах все имевшие место или ожидаемые события, могущие повлиять на действительную ценность бумаг, а также уменьшает размах колебаний курсов. Но она имеет и негативную сторону: ликвидность биржевых бумаг придает сомнительным ценностям вид надежных и поддерживает их курсы на чрезмерной высоте. Кроме того, оживление биржевой торговли создает предрасположенность к нездоровой спекуляции: ажиотаж вводит в курсы элемент азартной игры, который повышает их выше действительной стоимости биржевых бумаг и вызывает у участников торговли опасные иллюзии.

Бунятян полагает, что два условия благоприятствуют развитию ажиотажа и других проявлений спекуляционной горячки: частые и резкие колебания курсов, а в особенности быстрое их повышение, и большое количество свободного капитала, ищущего выгодного применения. Бунятян отмечает, что наиболее благоприятным моментом для развития ажиотажа является время в конце периода депрессии, когда пробуждается дух предприимчивости под влиянием начавшегося оживления в производственном процессе и под давлением массы недостаточно используемых производительных сил, ищущих новых путей выгодных приложений. Промышленность и торговля еще с трудом поглощают весь капитал, ищущий помещения. Последний накапливается в банках и предлагается предпринимателям по весьма низкой цене. Но низкий ссудный процент и низкая предпринимательская прибыль тяготят капиталистов и предпринимателей, жаждущих более выгодного и более интенсивного применения свободным капиталам.

Нетрудно понять, что в этих условиях ценные бумаги и биржевые сделки привлекают к себе внимание предпринимателей и капиталистов. Под натиском капитала, ищущего применения, и в связи с низким процентом на капитал начинают повышаться курсы ценных бумаг, приносящих определенный доход; при этом, в первую очередь, поднимаются курсы первоклассных бумаг, а затем уже и менее обеспеченных облигаций и акций. Таким образом, в этой сфере экономической жизни создается благоприятная конъюнктура, резко выделяющая ее на фоне всеобщего застоя.

При повышательном движении курсов ценные бумаги становятся выгодным помещением капитала и удобным предметом для спекуляций. Постепенно развивающийся ажиотаж расширяет рынок для ценных бумаг. Такое благоприятное состояние рынка часто дает повод государствам и другим эмитентам выпускать новые займы, которые идут нарасхват. Повышение курсов и обилие свободного капитала одновременно дают возможность государствам совершить конверсии высокопроцентных займов в низкопроцентные. Это обстоятельство увеличивает потребность бумагодержателей в ценностях, приносящих более высокий доход, и делает их менее осторожными в выборе помещения капитала и более склонными к спекуляции.

Еще больший размах принимают операции с акциями. С началом подъема хозяйственной жизни акционерные предприятия пользуются особым успехом у публики, ожидающей от предприятий с большими средствами новых путей для выгодного вложения капитала и видящей в акциях удобное помещение для свободных средств. Кроме того, акции также являются весьма подходящим объектом для спекуляций – их курсы оставляют безграничный простор для колебаний в виду трудности учета их доходности и возможности ее неограниченного увеличения. Основанием рыночной оценки акций служит при этом не только вера в действительную ценность акций, которая базируется на предполагаемой доходности предприятия, но в гораздо большей степени вера в их спекулятивную ценность, в возможность сбыть их другим спекулянтам при более высоких курсах прежде, чем наступит общее отрезвление. Постепенно спекуляция охватывает все биржевые бумаги вследствие заразительного влияния спекуляционной горячки, которая, учитывая легкость совершения и доступность сделок с биржевыми бумагами, достигает особой интенсивности.

Исходя из биржевых кругов, ажиотаж охватывает все новые и новые слои лиц, вовлекая в биржевую спекуляцию неискушенных новичков, алчущих высоких доходов. Сторонние капиталисты, торговцы, служащие всякого рода и т.д. -   все имеют своих представителей в растущей армии спекулянтов, ищущих в биржевой игре легкий способ наживы. Мания спекуляции распространяется тем легче, чем меньше стоимость каждой акции, чем доступнее игра для широких масс участников и чем неопытнее последние в экономических вопросах.

Спекуляционная горячка вызывает к жизни множество акционерных предприятий и дает повод к появлению множества проектов. Оживление промышленности и торговли, следующее обыкновенно с некоторой задержкой за биржевыми спекуляциями, со своей стороны усиливает ее. Оно дает основание и повод к учреждению новых предприятий и выпуску акций, по преимуществу в той отрасли предпринимательской деятельности, которая пользуется на данный момент наибольшим расположением публики. Спекуляционные периоды представляют благоприятный момент для возникновения полезных предприятий, требующих большого акционерного капитала, который проблематично было бы собрать в другое время.

Вместе с тем спекуляционная горячка дает повод к возникновению «мыльных пузырей» - беспочвенных предприятий, цель которых дать пищу для биржевой игры и обогатить учредителей.

Значительное повышение курсовой стоимости сверх действительно уплаченного капитала составляет самое характерное явление таких периодов. Ценность же капитализированного возможного дохода нередко оказывается даже ниже первоначально уплаченного капитала. Остальное составляет воображаемая ценность, созданная и поддерживаемая только ажиотажем.

Спекуляция с биржевыми ценностями по оценке Бунятяна длится обычно несколько месяцев, редко более полутора лет. Вскоре после того, как горячка достигает своего апогея, внезапно наступает крах. Спекуляция таит в себе самой причины своего крушения. «Первым звонком», дающим сигнал к понижению биржевых ценностей, по мнению Бунятяна, служит «стеснение денежного рынка». Чрезвычайные требования, предъявляемые к денежному рынку и рынку капиталов со стороны вновь возникших акционерных предприятий и самой биржевой игры, повышают ссудный процент, тем более, что биржевая и учредительская горячка сопровождается спекуляционной деятельностью в торговле и промышленности. Вздорожание денег подрывает биржевую спекуляцию в своей основе, которая зиждется на обилии свободного капитала.

Поскольку при биржевой спекуляции в обширных размерах пользуются кредитом, удорожание его заставляет многих закрывать сделки. Вызванная этим заминка дает повод осторожным спекулянтам спешить с реализацией своего выигрыша до общего падения курсов. Увеличившееся предложение ценных бумаг и ослабление ажиотажа заставляют курсы идти вниз. Наступает всеобщее отрезвление; убедившись, что игра закончена и окончательное падение курсов неминуемо, каждый торопится сбыть с рук свои бумаги прежде, чем курсы достигнут своего самого низкого уровня.

Наступающая затем паника одним махом уничтожает все мнимые ценности, созданные мечтами и спекуляцией. Преувеличенный оптимизм сменяется чрезмерным пессимизмом, и даже курсы вполне надежных ценностей падают ниже уровня, оправдываемого их доходностью. Резкому падению курсов в значительной степени способствует кредитный кризис, возникающий вслед за биржевым, когда действие последнего на хозяйственную жизнь оказывается столь обширным и серьезным, что порождает сомнение в платежеспособности широких торговых кругов. Однако, замечает Бунятян, кредитный кризис в таких случаях обычно ограничивается тесным кругом спекулянтов и поддерживающих их банков и капиталистов.

Биржевой кризис дезорганизует на определенное время обращение ценных бумаг, что проявляется, помимо ненормально низкого уровня курсов, также в их беспорядочном колебании.

Спекуляционный кризис самым негативным образом сказывается на судьбе возникших в период спекуляции предприятий и проектов. Он в корне подрывает всякие проекты новых предприятий; но многие начавшие уже действие и серьезно поставленные предприятия вынуждены также прекратить свое существование вследствие общего недоверия.

Спекуляционный кризис изменяет распределение имуществ в пользу удачливых спекулянтов и учредителей. Собственно биржевые круги относительно меньше страдают от биржевого кризиса, т.к. они своевременно замечают приближение опасности и не только уклоняются от   нее, но и, играя на понижение, извлекают выгоду из создавшейся ситуации. Наряду с известным числом разорившихся профессиональных спекулянтов, в числе потерпевших оказываются, главным образом, широкие круги посторонних лиц, вовлеченных в биржевую игру.

Рассматривая воздействие биржевых кризисов на производство, Бунятян предостерегает, что не следует смешивать их прямых последствий с результатами финансового кризиса или потерь общественного капитала, когда эти последние являются причиной биржевых кризисов. Бунятян считает, что финансовый кризис сильно влияет на производство, поскольку он подрывает источники доходов особого и во многих странах многочисленного класса рантье или вообще держателей государственных облигаций, т.е. по преимуществу потребителей. Следствием этого является сокращение потребления, что ведет к ослаблению интенсивности хозяйственной деятельности и изменению качественного состава потребления, что иногда приводит к частичным производственным кризисам.

Биржевые же кризисы, безотносительно к лежащим в основе их потерям общественного и частного капитала, непосредственно вызывают только изменение в распределении имуществ и временное расстройство биржевого обращения, которые не имеют заметного влияния на производство, так как они не изменяют сколь-нибудь значительно размеров и состава общественного потребления.

Сказанное относится и к спекуляционным кризисам. Вред спекуляции с ценными бумагами, считает Бунятян, особенно в период экономического подъема, заключается в том, что она вносит дух спекуляции в торговлю и промышленность и обостряет господствующие в них тенденции. Она односторонне влияет на помещение свободного капитала, направляя последний в известные, излюбленные спекуляцией отрасли, и тем содействует нарушению равновесия между производством и потреблением.

Однако, успокаивает Бунятян, не следует переоценивать роли учредительных горячек и спекуляций с акциями. При непродолжительности периода спекуляций, влияние ее на производство ограничено; с другой стороны, биржевая спекуляция сама часто служит только показателем общих тенденций господствующих в торговле и промышленности, являясь их рефлексом в области биржевого оборота. Другое, - хотя и менее значительное, - вредное последствие ажиотажа заключается в том, что он требует много денежного капитала, отвлекая его от производственного применения; но этот вред окажется еще менее значительным, если принять во внимание, что именно избыток денежного капитала и трудность его производственного применения послужили главной причиной возникновения ажиотажа.

Биржевые кризисы и вызываемые ими перераспределения имуществ сами по себе мало изменяют условия производства, существовавшие до спекуляционного периода. Понятно, что исчезновение мнимых богатств, созданных спекуляцией, умеряет временно возросшее потребление, преимущественно предметов роскоши. Но, в общем, полагает Бунятян, из всех видов кризисов биржевые являются в наиболее чистом виде феноменом распределения и меньше всех других отражаются на производстве.

Биржевая спекуляция обычно начинает период подъема экономической жизни. В последовательном ряде явлений экономического кризиса биржевой кризис также занимает первое место. Как самый подвижный и чувствительный вид спекуляции, биржевая спекуляция первая чувствует изменение конъюнктуры и терпит крушение при первых же затруднениях наступающего периода реакции.

Биржевой кризис наступает иногда на год и более, а обыкновенно на несколько месяцев раньше, чем наступает замешательство в других областях. Он является предвестником и в то же время одной из причин последующего общего крушения производственного процесса.

Момент игры имеет наибольшее значение в биржевой спекуляции; в связи с этим, а также благодаря доступности для широкой публики, биржевые спекуляции принимают бóльшие размеры, чем спекуляции в других областях хозяйственной деятельности.

Предотвратить многие злоупотребления и поставить известные границы спекуляции можно, считает Бунятян, только путем экономического воспитания широких слоев населения и при помощи целесообразного законодательного урегулирования биржевого обращения, а также акционерного и учредительского дела. Однако Бунятян признает, что законодательные ограничения, имея «свои дурные стороны», не могут воспрепятствовать возможности спекуляционных горячек с последующим кризисом, если хозяйственная жизнь периодически создает благоприятную почву и дает повод к развитию этих явлений.

Продолжение следует.