Продолжение. Начало см.:

Девять месяцев

Объективный повод выпить

Звезды

Сон в летнюю ночь

На войне как на войне

Молодым везде у нас дорога

Вначале было слово

Окончательный анализ

Магистр алхимии

Выявить и наказать виновных

Частный инвестор

Взвешенное решение

У банкиров праздник

Его Величество Дизайн

Теория и практика общественных связей

Что такое субординация

Вице-президент на линии

Окончательный анализ - 2

Биржа тщеславия

Управление рисками

Рыцари финансовой торговли

Бутылка мира (производственное шоу в 2-х действиях)

Курьер

На эту командировку президент банка дал мне одни сутки. «Времени нет, Андрей Викторович, - сказал он. - Эти гады наверняка там уже все запороли. Хотя этот кирпичный завод - наш давний клиент, но теперь я ни в чем не уверен... А срок заказа истекает послезавтра!»

В тот же день я вылетел к месту назначения.

Войдя в кабинет генерального директора кирпичного завода, я обнаружил там пятерых. Всех я знал лично по каким-то встречам в Москве: самого генерального директора, директора финансового, директора исполнительного, директора по кадрам и, наконец, Роберта Гусмана. Первые четверо представляли, как теперь модно говорить, топ-менеджмент предприятия, а Роберт Гусман представлял наш банк, где он занимал должность заместителя начальника управления корпоративных финансов.

Мое появление они восприняли нарочито спокойно, хотя узнали о моем приезде, наверное, не более чем десять минут назад. Не знаю, как кирпичные топ-менеджеры, но Гусман должен был быть уязвлен. Наш банк прислал его сюда пару дней назад, чтобы обеспечить быструю скупку акций завода у трудового коллектива. Насколько мне было известно, Гусман докладывал, что все идет по плану и вот-вот успешно завершится. Поэтому неожиданное прибытие вице-президента, да еще «чужого», то есть не являющегося куратором Гусмана, выглядело актом недоверия.

Впрочем, так оно и было.

- Здравствуйте, товарищи, - солидным голосом поприветствовал я присутствующих и неторопливо прошествовал к столу.

Они сидели за круглым столом, предназначенным, видимо, для совещаний. При этом они сгруппировались таким образом, словно директора держали ответ перед Гусманом. Эта картина живо напомнила мне что-то вроде заседания партхозактива, виденного мной в каком-то советском кинофильме на производственную тему. Я, конечно, слабо представлял себе, что такое настоящее заседание партхозактива тогдашних времен (и что это вообще такое - «партхозактив»?), но эти пятеро вызывали у меня стойкую ассоциацию именно с таким нафталиновым термином. Четверо «красных директоров» (ныне - топ-менеджеров) и прибывший к ним с проверкой инструктор ЦК КПСС (в лице Гусмана). И тут входит следователь ОБХСС...

- Мы вас не ждали, - признался все-таки генеральный директор, нервно пожимая мне руку.

Я обошел всех, одарив ленивым рукопожатием, и поморщился, ощутив в руке взмокшую ладонь Гусмана.

- Что-то случилось, Андрей Викторович? - осторожно осведомился Гусман.

- В Москве - да, случилось, - доброжелательно оглядывая их, ответил я. - А здесь - посмотрим...

- А что случилось в Москве? - испуганно спросил финансовый директор. - С вашим банком все в порядке?

- Не дождетесь! - ухмыльнулся я. - Банк на месте, и кредиты возвращать все равно придется...

Финдиректор напряженно захихикал.

- Но новости в нашем банке все-таки есть, - продолжил я. - Вице-президент Алферов с сегодняшнего дня отстранен от исполнения своих обязанностей...

Директора окаменели. Гусман перестал дышать и побагровел.

- И с сегодняшнего дня, - добавил я, - управление корпоративных финансов временно переподчинено вице-президенту Гардези. - Я посмотрел на неподвижных директоров и на всякий случай пояснил: - Гардези - это я.

- Мы вас помним, Андрей Викторович, - слабым голосом произнес исполнительный директор и поежился.

Уже сейчас можно было с уверенностью сказать, что не доверять Гусману были все основания. Что-то здесь было не так. Иначе с какой стати директора вели себя столь странно при известии о внутренних новациях в нашем банке? Алферов или Гардези - им-то какая, по большому счету, разница? Ну, с Алферовым они пили водку, в бане парились, а со мной пока нет... К Алферову они привыкли, а ко мне еще нет... Из-за этого можно быть раздраженным, опечаленным, раздосадованным, однако они были просто напуганы. Не говоря уже о Гусмане, за здоровье которого я уже стал опасаться - цвет его лица вдруг начал принимать пугающие бледно-зеленоватые оттенки...

Значит, здесь то же самое, с горечью подумал я. Президент оказался прав. Если интуиция меня не подводит, то ковать надо, пока горячо. Алферов, судя по всему, просто не успел позвонить Гусману...

- С господином Алферовым побеседовала наша служба безопасности, - сообщил я скучным голосом. - Он чистосердечно ввел нас в курс дела по поводу своего небольшого личного бизнеса, организованного с использованием своего служебного положения. Есть вопросы и к господину Гусману... («Черт, сейчас ведь в обморок грохнется...») Что успели наворотить некоторые сотрудники управления корпоративных финансов, еще предстоит разобраться, но меня сейчас интересует не это... - Я повернулся к Гусману. - Роберт, я бы на вашем месте вышел в приемную и попросил бы чайку или кофе... А то плохо выглядите.

- Да-да, конечно, - пробормотал совершенно деморализованный Гусман, поднялся и нетвердой походкой вышел.

В приемной он попал в заботливые объятья моего телохранителя Ромы Чикунова, прибывшего вместе со мной по настоянию службы безопасности. Согласно моей инструкции, Рома первым делом изъял у Гусмана мобильный телефон и принялся следить, чтобы тот не попытался связаться с кем-либо любым другим способом.

Я подвинул свое кресло так, чтобы заместить за столом Гусмана, выведенного из партхозактивной мизансцены.

- Так вот, Алферов и Гусман меня сейчас не интересуют, - объявил я. - Это наше внутреннее дело, и вас это беспокоить не должно. Возможно, они вам что-то предложили... соблазнительное. Я допускаю, что они ввели вас, наших уважаемых добросовестных клиентов, в заблуждение. Но думаю, что этот инцидент не должен омрачить наше с вами сотрудничество, как вы полагаете?

Директора начали оживать. Разумеется, они оказались жертвами хитроумного Гусмана. Более того, они, можно сказать, даже и не поняли толком, что он им предложил. Мы, дескать, люди провинциальные, неопытные... Простые крепкие хозяйственники. И как это они сразу не догадались, что от московского гостя с такой фамилией - Гусман - ничего хорошего ожидать было нельзя?

Я сочувственно покивал. Хозяйственники хреновы...

- Что он вам предложил? - безмятежно спросил я. - «Снять маржу»?

Они растерянно умолкли. Я ободряюще улыбнулся им.

- Да, - покряхтев, признался гендиректор. - Он так и сказал - «снять маржу»... Еще позавчера, в ресторане...

- На выделенные банком средства скупить акции у работников через брокерскую компанию по заниженной цене, а банку перепродать по завышенной, - пояснил финдиректор. - По доверенности. А разницу поделить, так сказать, в узком кругу...

- А это у нас называется «распилить маржу», - сообщил я. - Старо, просто и надежно. Сколько вы уже успели заключить договоров купли-продажи?

Они несколько секунд переглядывались, прежде чем гендиректор нехотя ответил:

- Ни одного пока...

- Как - ни одного? - изумился я. - А что вы эти два дня делали? Мучились угрызениями совести, что ли?

- У нас тут некоторые проблемы со скупкой акций, - пробурчал исполнительный директор. - Профсоюз настроил рабочих не продавать акции. Мол, обманут, как с чубайсовскими ваучерами...

- Какой еще профсоюз? - обалдел я. - У вас что здесь - пролетарское революционное движение? Вы не контролируете собственного профорга?

- Не так все просто, Андрей Викторович, - проворчал кадровик. - Он бывший парторг, у него есть авторитет, и мы не можем не считаться...

Выяснилось, что профсоюзная организация кирпичного завода вдруг рьяно встала на защиту экономических интересов трудового коллектива. Борьба директората с профсоюзом за умы и сердца рабочих давно уже шла с переменным успехом, но ни одна из сторон не получала решающего преимущества. Для скупки акций это было плохо, потому что нашему заказчику требовался не менее чем 75-процентный пакет акций, для чего приобретать их нужно было примерно у восьми из десяти акционеров из числа работников завода. Директора как раз сегодня планировали прояснить Гусману эти печальные обстоятельства, но тут подоспел я с еще более грустными для него новостями...

- И что вы планируете делать? - мрачно осведомился я.

- Не знаю, - уныло ответил кадровик. - Может быть, созвать собрание трудового коллектива и выступить, разъяснить ситуацию...

- Митинга нам еще не хватало, - скептически произнес я. - Денежные вопросы, знаете ли, не решаются на профсоюзных собраниях... Деньги вообще шума не любят.

- А вы что предлагаете? - обиженно спросил кадровик.

- Пожалуй, придется пообщаться с этим вашим профсоюзным вожаком, - вздохнул я. - Наедине. Вы позволите воспользоваться вашим кабинетом?

 

***

Что характерно, его звали Владимир Ильич. Крепко сбитый мужик с проницательным взглядом. Мне показалось, что в кресле гендиректора он смотрелся бы гораздо гармоничнее, чем нынешний руководитель завода.

- Значит, Гардези Андрей Викторович, - протянул он, задумчиво разглядывая мою визитку. - Вице-президент, значит... У меня, уж простите, визитной карточки нету. Я как-то больше с простым народом общаюсь, а он визитных карточек не признает...

- Это верно, - согласился я. - Вас, наверное, и без всяких визиток люди в лицо узнают? Авторитетным личностям визитки ни к чему...

- Лесть? - прищурился Владимир Ильич. - Если на это рассчитываете, то грубо работаете, молодой человек! Думаете, я не знаю, ради чего меня сюда зазвали? Даже «хрен-директора» нашего из кабинета выперли...

- Ну-ну, Владимир Ильич, - примирительно сказал я. - Грешно мне пытаться задобрить вас какими-то словесами! Я человек практичный, и вы, я думаю, тоже...

- Взятку будете предлагать? - вскинулся он.

- Фу, Владимир Ильич! - скривился я. - Вы только так понимаете практичность?

- А как еще понимать практичность с точки зрения банкира? - рассудительно сказал Владимир Ильич. - Деньги, деньги и еще раз деньги!

- Деньги деньгам рознь, - возразил я. - Вы прекрасно понимаете, что акции рабочим не нужны. Им нужна достойная зарплата, нормальные условия работы и уверенность в завтрашнем дне. А акции нужны инвесторам, которые благодаря контролю над заводом смогут без опаски вложить свои деньги в развитие предприятия. А значит - дать рабочим то, что им нужно на самом деле...

- Не нужно мне ваших прописных истин! - раздраженно сказал Владимир Ильич. - Если бы у завода было нормальное руководство, а не эти импотенты, то не было бы проблем с инвестициями! Расхреначили все, а теперь пытаются собрать по дешевке акции у рабочих и сдать оптом какому-то московскому барыге... Хватит с нас воспоминаний о приватизации!

Ага, сказал я про себя. Нормальное руководство, значит...

- Владимир Ильич, вы вообще в чем видите свою задачу? - спросил я. - Защита интересов трудового коллектива, разве не так?

- Так, - настороженно согласился он.

Я придал своему голосу максимально возможную проникновенность.

- Я не буду спорить с вами на политэкономические темы, а как банкир-практик скажу откровенно. Трудовой коллектив как акционер ничего из себя не представляет. Акции распылены, и мелкий акционер не играет никакой роли. Чтобы влиять на судьбу предприятия, эти акции должны быть объединены в один пакет, которым будет распоряжаться конкретный человек.

- Вот именно! - со значением вставил Владимир Ильич.

- Вот именно, - кивнул я. - Есть два варианта. Первый - собрать пакет и продать стратегическому инвестору. Второй - собрать акции в какой-нибудь фонд и дать в управление лицу, которому доверяет коллектив.

- Разве второй вариант плох? - оживился Владимир Ильич.

- Может быть, и не плох, - заметил я. - Почему же он до сих пор не реализован?

- Дадут его реализовать - как же! - горько усмехнулся Владимир Ильич. - Пока я объясню все рабочему, директорские провокаторы нашепчут ему на ухо...

- Патовая ситуация! - развел я руками. - Предприятие не развивается без масштабных вложений, а менеджмент не справляется с управлением - и здесь свою деструктивную роль играете, между прочим, и вы... А те же акции на руках рабочих обесцениваются...

- Вы меня в этом обвинить хотите? - возмутился Владимир Ильич.

- Упаси боже! - горячо воскликнул я. - Наоборот! Хочу сделать вам предложение...

 

***

Президенту банка я позвонил по мобильному телефону, потому что в заводских линиях связи не был уверен. Президент выслушал меня и немедленно вскипел:

- Вы там с ума сошли?! Какой еще на хрен фонд для трудового коллектива?

- Поймите, если профсоюз против, то мы тут ничего толком не скупим, тем более в такие сжатые сроки. Еще, чего доброго, спровоцируем забастовку с прибытием телевидения и журналистов...

- Но при чем тут фонд?

- Директор и профсоюз совместно призовут работников объединить акции в фонд. Таким образом, вместо скупки будет массовая передача акций в этот фонд. Вот вам и готовый пакет для нашего заказчика. Только сначала это будет доверительное управление фондом, а не продажа. Доверенным лицом выберут местного профсоюзного лидера, которого я сведу с нашим заказчиком. Они договорятся о том, что наш заказчик постепенно возьмет управлением фондом на себя, а затем выкупит его. А в обмен на это профсоюзный деятель войдет в совет директоров и станет гендиректором, о чем он, кстати, грезит наяву... И это, кстати, неплохой выбор по сравнению с сегодняшним руководством завода...

Президент фыркнул.

- А нынешний директор понимает, что вы роете ему могилу?

- Ну, во-первых, пока не понимает и думает, что с моей помощью переиграл профсоюз. Во-вторых, у него рыльце в пушку, а мы дадим ему возможность уйти чистым и небедным.

- Вы всерьез верите, что нашего заказчика эта затея с фондом устроит? Захочет ли он вести переговоры с этим профсоюзным деятелем?

- Либо фонд, либо без акционерной войны никак. Если заказчик сделает профсоюзного оппозиционера гендиректором, то по ту сторону баррикад никого не останется и можно будет спокойно работать. Мне кажется, лучше предложить и домучить такой вариант, чем просто признать, что мы бессильны выполнить заказ.

- А если этот профсоюзник окажется плохим гендиректором?

- Значит, будет кого обвинить в низкой зарплате и плохих условиях труда. «Запиарим» его перед рабочими к чертовой матери... Главное, у нас будет достаточно времени, чтобы добиться своего.

- Пожалуй, - задумчиво пробормотал президент. - А нам-то какой интерес? - вдруг осенило его. - Где наш доход? Зачем нам возиться с этим фондом, если мы не сумеем скупить и перепродать акции?

- Обидно, что не удастся «снять маржу»? - усмехнулся я. - Не беспокойтесь, мы возьмем достойное комиссионное вознаграждение по сделке с фондом. А потом еще возьмем плату за консультации. Не та прибыль, конечно, зато минимум рисков. В конце концов, корпоративные финансы - это не только банальная скупка акций по дешевке...

Президент помолчал.

- Что ж, попробуйте, - сказал, наконец, он. - Кстати, я подписал приказ о включении управления корпоративных финансов в состав вашего департамента...

- Вот спасибо, - хладнокровно отозвался я. - А оно мне надо?

- Не лукавьте, Андрей Викторович, - сухо сказал президент. - Вам же этого хотелось. Вам этот бизнес интересен. Вы проглотили хозяйство Алферова - ему поделом, а вы радуйтесь. Только... - Президент умолк.

- Только - что? - переспросил я.

- Только смотрите - не подавитесь, - нехорошим голосом сказал президент и дал отбой.

Я медленно отнял трубку от уха и обиженно посмотрел на нее. Трубка тут же зазвонила. Я посмотрел на дисплей. Это был номер сотового телефона Алферова.

- Слушаю, - буркнул я.

- Ну здравствуй, Андрей Викторович, - услышал я усталый голос на том конце линии.

- И тебе привет, - уже бодро отозвался я.

- Празднуешь?

- Нет, работаю.

- Кирпичи бульдозером крошишь?

- Тебе уже доложили? - усмехнулся я. - Неужто Гусман дозвонился?

- Нет. - Алферов помолчал. - Ты его так напугал, что он, наверное, нескоро посмеет набрать мой номер.

- Тогда кто? - требовательно спросил я.

- А зачем тебе? Репрессии устроишь? - Алферов снова помолчал. - Хотя мне все равно. Мне позвонил один из директоров, кто еще помнит мою доброту... Проверяй хоть всех. Ты лучше скажи мне, зачем ты наплел им про какие-то страшные допросы в службе безопасности? Представляю, как обделался Гусман...

- Надеюсь, ты мою легенду не опровергал?

- Нет, я же говорю - мне уже все равно. И потом - мы договорились...

- Рад, что ты об этом помнишь, - заметил я.

- Надеюсь, ты тоже. Впрочем, ты был достаточно великодушен, чтобы я был благодарен тебе по гроб карьеры... хотя уже и не в этом банке. У меня к тебе только одна просьба.

- Какая?

- Отпусти Гусмана с миром. Он, конечно, вор, но такой стресс может и не перенести.

- Хорошо, - быстро согласился я. - Не вопрос.

- Устроишь чистку в управлении корпоративных финансов?

- Посмотрим. - Я вздохнул. - Ты, собственно, зачем звонишь? Не из-за Гусмана же...

Алферов ответил не сразу.

- Я просто хотел поинтересоваться... - медленно проговорил он. - Ты серьезно пытаешься пропихнуть идею с этим фондом акций трудового коллектива?

- Серьезно. Более чем.

- Неужели ты и вправду надеешься сделать этот бизнес цивилизованным?

- А ты сомневаешься?

- Даже со всей твоей удачливостью это гиблое дело, - заявил Алферов. - У нас, знаешь ли, клиентура не та. Не иностранцы, не «Газпром» и даже не нефтяники. Ты их высоким финансовым материям не научишь...

- Ты просто не пробовал, - возразил я. - Что им по-настоящему выгодно, я объясню всегда. Не поймут, объясню еще раз. Это будет как лакмусовая бумажка - менеджер согласится, а вор нет. Умный поймет, а тупица упрется.

- Ну ладно, выдрессируешь ты этих менеджеров. А вот что ты будешь делать, когда упрутся рабочие и не понесут свои акции в этот твой фонд?

- Поступлю точно так же, как с менеджерами. Буду объяснять. Дважды.

- А если все равно не проникнутся? Будешь вещать, пока не охрипнешь?

- Нет, - хладнокровно ответил я. - Просто отказники лишатся «тринадцатой зарплаты», а мои горячие сторонники получат путевки на курорты.

- Страшный ты все-таки человек, Гардези, - вдруг сказал Алферов. - По-моему, президент делает большую ошибку, давая тебе набирать силу.

- Я хотя бы у своих не ворую, - холодно заметил я.

- Ты брось этот пафос, - рассвирепел Алферов. - Святошу-то из себя не строй!

- Извини, мне работать надо, - процедил я и прервал связь.

Хоть он меня и разозлил, но обещание свое я сдержал - Гусмана отпустил с миром. И даже управление корпоративных финансов не перетряхивал. Просто объяснил им, в чем их настоящая выгода. Объяснил дважды, и этого оказалось достаточно. Наверное, они догадывались, что третьего раза не будет.

Продолжение следует.