Продолжение. Начало:  О том, чего нам нельзя.

2.3. Выход № 2: стоит ли ломиться в открытую дверь?

Очень часто в учебниках по страхованию демонстрируется отличие страхования от других сходных с ним правоотношений, в частности, от правоотношений, вытекающих из договора банковского вклада. Дело в том, что накопительное страхование жизни очень похоже на срочный банковский вклад. И в том, и в другом правоотношении накапливается определенная сумма и через указанное в договоре время производится ее выплата с процентами.

В качестве признака, отличающего страхование от банковского вклада, обычно указывают элемент случайности, который имеет место в накопительном страховании, и который, якобы, отсутствует в правоотношении, вытекающем из договора банковского вклада. Дескать, при накопительном страховании жизни, которое заключается на случай дожития застрахованного лица до определенного возраста, в случае смерти этого лица до достижения им указанного возраста наследникам или иным, указанным в договоре лицам, выплачивается сумма, указанная в договоре, а не накопленная к этому моменту. Считается, что в этом-то и состоит страховая защита – в момент заключения договора уже известно, какая сумма будет получена вне зависимости от того, какая сумма будет накоплена. В то же время по договору срочного банковского вклада банк,мол, точно знает, когда он обязан возвратить деньги и то, что он обязан возвратить столько денег, сколько получил, с начислением известных процентов.

Сторонники приведенного воззрения, по-видимому, никогда не работали в банке. Иначе бы они знали, что бывают случаи, когда срочные вклады изымаются вкладчиками и до срока, причем даже в бескризисных ситуациях. В любом банке есть статистика таких досрочных изъятий. И она не менее случайна, чем страховые случаи в договорах накопительного страхования жизни. Вот если бы существовали «абсолютно безотзывные вклады», тогда это был бы весомый аргумент. А так элемент случайности присутствует и в накопительном страховании жизни, и в срочных банковских вкладах. Если вкладчику - физическому лицу законодателем предоставлено право получить вклад, не важно какой – до востребования или срочный, по первому требованию, то, наверное, это сделано неспроста. И было бы наивно думать, что граждане этим правом никогда не воспользуются. Пользуются, и еще как пользуются. Поэтому элемент случайности – неважнецкий критерий для отличия страховых правоотношений и отношений, вытекающих из договоров банковского вклада.

В качестве другого признака для проведения различия между накопительным страхованием жизни и банковским вкладом, как мы видели, называют сумму, которая выплачивается до истечения срока договора. В случае страховки – это сумма, определенная договором, вне зависимости от того, какая сумма накоплена. В случае банковского вклада это всего лишь сумма денежных средств, которые банк получил во вклад, с начислением процентов по ставке до востребования. При этом иногда ссылаются на некорректно составленные договоры накопительного страхования, в которых предусматривается, что в случае смерти застрахованного лица до достижения им возраста, указанного в договоре, выплачивается не сумма, обусловленная договором, а только накопленная часть с процентами. При этом подчеркивается, что некорректность как раз и состоит в том, что это на самом деле не договор страхования, а договор банковского вклада. Последствия этого таковы, что страховщик по такому договору не вправе производить из взносов, полученных по таким договорам, отчисления в резервы и пользоваться в отношении этих сумм налоговыми льготами.

В связи с этим аргументом хотелось бы рассмотреть два вопроса.

Первый. Представим себе срочный банковский вклад, назовем его условно «Благотворительный», по которому в случае смерти вкладчика его наследникам будет выплачена сумма вклада с такими процентами, как будто вклад пролежал в банке полный срок согласно договору. Так сказать, вспоможение от банка наследникам покойного. Акт или жест благотворительности со стороны банка. Вопрос заключается в том, имеет ли право на жизнь такой вклад? Вопросы процентной политики мы сейчас не обсуждаем, скорее всего, проценты по таким вкладам будут несколько ниже, чем по вкладам, в которых отсутствует элемент благотворительности. Привлекательность этого вклада будет в другом, а именно: в элементе страхования, хотя договор такого вклада может и не содержать слов с корнем «страх».

Второй. Теперь давайте внимательнее присмотримся к тем страховым операциям, которые осуществляли Государственные Сберегательные Кассы, согласно Уставу Кредитному. Позволю себе процитировать одно место из ранее приведенного текста:

«В случае же смерти этого лица ранее указанного срока, возмещались только внесенные страховые премии, за вычетом их них расходов по ведению страховой операции».

Подчеркнем, что возвращалась не страховая сумма, а только внесенные страховые премии, за вычетом, фактически, комиссии за обслуживание.

Так что же получается? Следуя вышеприведенной логике, о том, что при страховке должна выдаваться страховая сумма, а не накопленные страховые премии, мы придем к выводу, что Государственные Сберегательные Кассы на самом деле осуществляли не страховые операции, а принимали своеобразные банковские вклады, напоминающие накопительное страхование, хотя эти операции и назывались страхованием. (В скобках замечу, что Государственные Сберегательные Кассы принимали и вклады, которые так и назывались «вкладами», а не только осуществляли страховые операции).

Или, может быть, мы имеем дело с гибридом страховки и банковского вклада? Так сказать, 2 в 1, подобно тому, как это имеет место при страховании потребительских кредитов путем увеличения процентной ставки? Тогда как отнесутся к этому «мутанту» надзорные органы и судебная власть?

В этой связи, безусловно, интересно было бы узнать мнение читателей.

Автора могут упрекнуть в том, что он провоцирует читателя на создание банковского продукта, который будет носить притворный характер: банковский вклад будет фактически прикрывать отношения личного страхования.

Такая опасность действительно существует. Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила. Какие же правила будут применяться в данном конкретном случае?

Будут применяться правила статьи 173 ГК РФ:

«Статья 173. Недействительность сделки юридического лица, выходящей за пределы его правоспособности

Сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах, либо юридическим лицом, не имеющим лицензию на занятие соответствующей деятельностью, может быть признана судом недействительной по иску этого юридического лица, его учредителя (участника) или государственного органа, осуществляющего контроль или надзор за деятельностью юридического лица, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о ее незаконности».

Обратите внимание, что такая сделка не будет ничтожной, она будет всего лишь оспоримой, то есть только суд может признать ее недействительной, причем только по иску самого юридического лица, в нашем случае это будет банк, его учредителя (участника) или органа, осуществляющего надзор, в нашем случае это будет Банк России.

Кому из них это нужно? Что плохого в том, что банк начнет привлекать «длинные» деньги подобным образом? Хотя, конечно, в жизни всякое бывает – отзывает же Банк России лицензии у кредитных организаций. Тем более что банк на самом деле ничего не прикрывает, а предлагает, может быть, несколько специфический, но банковский продукт. Правда, не стоит сбрасывать со счетов ФССН – надзорный орган страховщиков. Не будет ли ей досадно, что коммерческие банки «уводят» деньги у страховых компаний, хотя ФССН не тот орган, который осуществляет надзор за кредитными организациями.

Кроме того, надо еще доказать, что чего прикрывает: то ли банковский вклад страховку, то ли страховка банковский вклад особого рода.

В качестве еще одного признака, по которому можно отличить накопительное страхование жизни от банковского вклада, называют и то обстоятельство, что согласно закону «Об организации страхового дела в Российской Федерации» страховая сумма выплачивается за счет денежных фондов, формируемых страховщиками из уплаченных страховых премий (страховых взносов). Трудно сказать насколько определяющим является этот признак. Дело в том, что без создания подобных фондов идею страхования и реализовать-то невозможно. Даже при самостраховании субъект вынужден создавать аналогичный фонд. Банки в этом отношении находятся в несколько иной ситуации в силу специфики своей деятельности. Хотя они и вынуждены создавать множество фондов, но у них есть еще остатки на счетах, которые также можно рассматривать как, своего рода, фонд.

Во время нашего исторического экскурса мы видели, что Государственные Сберегательные Кассы формировали подобные фонды. Однако в наши дни у банков нет прямого аналога денежного фонда страховщика, а поэтому, даже если банк будет проводить выплату в размере, превышающем сумму накопленных взносов, эту операцию нельзя будет признать по этому критерию страховой.

Особенность договоров страхования жизни, нечеткие критерии, по которым их можно отличить (если это вообще возможно) от договоров банковского вклада, а также тот факт, что страхование лица в ряде случаев не может быть уложено в рамки теории возмещения вреда, дало повод многим цивилистам (Тель, Лабанд, Гебаер, Алозе, Пляниоль, Шершеневич и др.) не признавать личное страхование за подлинное страхование, считая таковым только страхование имущества. Вот как, например, по этому поводу высказывался Д.И.Мейер (Русское гражданское право, 1897, стр.555):

«Собственно же, договор страхования жизни не есть договор страхования, потому что несчастье, которое имеется в виду при страховании жизни, не представляет понятия о риске: смерть не составляет какого-либо случайного несчастья, а, напротив, она явление нормальное. … Поэтому, договор страхования жизни сходен с настоящим страхованием только в том, что оба они характера условного, что экономическая сторона того и другого договора определяется по соображению вероятности … Но не должно забывать, что соображение вероятности имеет место и при других договорах: например, даже при купле-продаже цена устанавливается по соображению вероятности, что вещь не может быть продана ни выше, ни ниже той цены, за которую она продается; только тут вероятность находится в более подчиненном положении, нежели при договоре страхования или при договоре страхования жизни».

Если читатель замыслит создать банковский продукт, аналогичный рассмотренным выше операциям, он должен отдавать себе отчет в своих действиях. Ни автор статьи, ни пресс-служба Банкир.Ру, разместившая данный материал, не несут ответственности за те продукты, которые будут созданы на базе идей, возникших после чтения данного материала.

Завершая первую часть нашего повествования, автор хотел бы задать читателю несколько вопросов:

1)       Будут ли «абсолютно безотзывные вклады» на самом деле вкладами или они трансформируются в отношения займа?

2)       Если безотзывные вклады будут предполагать определенные условия для досрочного изъятия, то не превратятся ли такие вклады в страховку?

3)       Каковы все-таки основополагающие критерии отличия накопительного страхования жизни и банковского вклада?

4)       Являются ли операции страхования вкладов и капиталов, которые осуществляли Государственные Сберегательные Кассы, на самом деле страховыми операциями? Или же это были специальные виды банковских вкладов?

Продолжение следует.