В это невероятно трудно поверить, но некогда, совсем давно, на заре человечества не существовало никакого Налогового Кодекса, никаких выездных налоговых проверок без начала и конца, и не было в действиях людей совершенно никакого преступного состава. Люди тогда жили скромно, не высовываясь, можно сказать, даже несколько по-первобытному. Всё текло, всё изменялось. И на смену первобытному слабоорганизованному стаду протолюдей пришла государственная власть вместе со всеми сопутствующими реквизитами: армией, судом, милицией и тюрьмами. Однако те государства не совсем походили на современные: и порядки там были строже и нравы жёстче. Но, тем не менее, суть оставалась одна и та же, а это означало, что необходимо кормить, а ещё лучше - хорошо кормить, одевать, обувать и всячески баловать бесчисленные тысячи чиновников, солдат и правителей, которые ничем полезным не занимались, а если уж что и делали, то это просили есть и кричали на всех углах о своих народных мандатах.

Говоря о далёких предках современных сотрудников налоговых органов, на ум сразу же приходит новозаветный евангельский персонаж Матфей, до своего обращения в раннее христианство - заскорузлый мытарь и совершенно безнравственная личность. Именно из Евангелия мы узнаём, что и тогда добрым людям не спалось спокойно оттого, что в одной комнате вместе с ними притворялись спящими переодетые в обывателей мытари (именно так тогда назывались сборщики налогов). И если в Евангелии всё закончилось более или менее хорошо и удачно (имеется ввиду доголгофная часть) - мытарь Матфей раскаялся в своей беспутной жизни, раздарил всё нажитое мытарским (синоним – нечестным) путём имущество и пошёл бороться за справедливость и нравственность, то есть вести прямо противоположный прежнему образ жизни, то с тысячами других сборщиков ничего подобного не произошло и как оставались они самыми востребованными действующими лицами народных песенок и пошлых анекдотов, так и по сей день остаются.

Налоги и сборщики налогов были известны ещё четыре тысячи лет назад в Древнем Египте. Первоначальной формой налогообложения было жертвоприношение. То есть по праздникам или накануне с жителей Древнего Египта собирали животных и отправляли их в различные резиденции, где часть из этих животных отдавалась в жертву божественного пантеона, а большая часть забиралась самими правителями, жрецами, военными и так далее.   Тогда существовали лишь натуральные налоги, то есть платили некоторую часть оттого, что вырастили или произвели. Найдены несколько десятков глиняных пластинок, призывающих товаропроизводителей уплатить в казну зерном, коноплёй и животным жиром. О наказаниях тогда ещё ничего не говорилось, но, думается, что таковые были и были они несравнимы с современными по своей жестокости и последствиям.

Государство Древней Руси с самого своего появления тоже не отставало от других в практике взимания налогов. Многие историки и экономисты заявляют, что до принятия Русью христианства в 988 году, ни о какой налоговой системе говорить нельзя, так как именно с этого исторического рубежа ведёт счёт дням и годам собственно русская финансовая система. Но данная позиция представляется крайне нелепой, поскольку понятие налогов не исчерпывается финансами и собственно денежными поступлениями. Под понятие налога можно подвести всё что угодно и с этой позиции налог, на наш взгляд, и представляет подлинное своё значение и сущность.

Налоги появились с самого появления государственной власти в Древней Руси. Более того, можно сказать, что и государство не было бы создано, не будь налогов и бесконечных поборов в разных формах с подвластных жителей. Этим, собственно, и решается весь вопрос о том, что первично - государство, или налоги. Традиционно историю российского государства принято делить на несколько этапов, соответственно и историю налогообложения следует дифференцировать таким же образом. Так, сперва нами будет рассмотрен период от начала становления Киевской Руси и до татаро–монгольского нашествия, поскольку налоги в эти времена выполняли качественно различные функции, устанавливались различными субъектами, и менялось их социальное и практическое назначение.

Первоначально на территории Древней Руси существовала система, прозванная народом повозьем. Каждый, считавший себя обязанным родительскому отношению к себе Князя, а также той тяжкой и непосильной любому другому человеческому организму работе за благоденствие своих   людей, над которой корпел Князь все дни и ночи, свозил к княжескому двору в Киеве всё то, чего не жалко и самим уже не съесть.

Князь Олег, невесть кем приходившийся Рюрику (отечественная история на сей счет хранит таинственное молчание) повёл остервенелую борьбу за расширение влияния Киева, подчиняя где огнём и мечом, а где хитростью и лаской всё новые земли, которых к концу его правления скопилось уже столько, что подвластные народности дружно порешили:

“А что это у нас и гордости, что ли, никакой не осталось? Всё мы, да мы. Им то важнее, так пусть они сами и едут к нам”.

Именно так, и никак иначе, появилось в обращении понятие полюдья, означавшего выезд на места проживания податного населения уже самого Князя. С тех пор повелась традиция выездных проверок на предмет выявления всего, что могло бы показаться дружинникам князя примечательным и заслуживающим внимания.

Преимущественно налоги платились натурой, частью произведённых материальных благ, если хозяйствующий субъект занимался ремеслом, частью собранного мёда, если пчеловодством, либо частью шкур пушного зверя, если он был занят в охоте. Такая система, с точки зрения тогдашнего государственного деятеля, отвечала как интересам, как государства, так и интересам самого налогоплательщика, будучи довольно простой для исчисления платежей, и не требующей каких либо дополнительных действий для обеих сторон. Сложнее дело обстояло с теми племенами, которые занимались земледелием. Плоды их трудов зачастую оказывались скоропортящимися и неподходящими для гурманских аппетитов Князей и их верной администрации. Поэтому в целях избежания каких либо недоборов и послаблений для податных сельскохозяйственных производителей была придумана специальная система налогообложения: по шлягу от рала. Ралом назывались всевозможные средства сельскохозяйственного производства – сохи, плуги, мотыги и так далее. Шляг использовался в качестве общего названия для иностранной валюты ( в те времена славяне ещё и не подозревали о всех преимуществах российского рубля), свободно обращавшейся на территории Киевской Руси. В большинстве случаев шлягами назывались серебряные арабские дергемы. Таким образом, для того чтобы заплатить дань, сельские товаропроизводители, помимо того, что вырастить урожай, должны были ещё и продать его, чтобы получить то, чем не стыдно потом будет рассчитываться с киевским Князем. Именно отсюда следует искать корни той несправедливой политики, которую позволяла себе российская государственность по отношению к деревне.  

Общую схему взимания налогов в те достопамятные времена рисует великий русский учёный – историк   В. О. Ключевский:

Князья отправлялись в славянские земли древлян, дреговичей, кривичей, северян и прочих славян, плативших дань Руси, и кормились там в течение всей зимы, а в апреле месяце, когда проходил лёд на Днепре, спускались опять к Киеву. Между тем как князья с Русью блуждали по подвластным землям, славяне, платившие дань Руси, в продолжение зимы рубили деревья, делали из них лодки-однодеревки и весной, когда вскрывались реки, Днепром и его притоками сплавляли к Киеву, вытаскивали на берег и продавали Руси, когда она по полой воде возвращалась с полюдья. Оснастив и нагрузив купленные лодки, Русь в июне спускала их по Днепру к Витичеву, где поджидала несколько дней, пока по тому же Днепру собирались купеческие лодки из Новгорода, Смоленска, Любеча, Чернигова, Вышгорода. Потом все направлялись вниз по Днепру к морю в Константинополь.

Достойным княжеского и его верной дружины внимания в основном были меха, мёд, пенька, воск, зерно, скот, одежда, в общем, всё то, что не портилось и могло пригодиться в прок.  В то же время не стоит сводить всю хозяйственную деятельность самого Князя к простому потреблению, так как в домонгольский период вся верхушка государственной власти представляла собой “вооружённых купцов”. Так, в большинстве случаев, съездив за налогами, большинство таковых уже на следующий день отправлялась на далёкие рынки соседних государств, в основном в Византию. Вот что пишет по этому поводу Ключевский:

Дань, которую собирал киевский князь как правитель, составляла в то же время и материал его торговых оборотов: став государем, как конинг, он, как варяг, не переставал ещё быть вооружённым купцом. Данью он делился со своею дружиной, которая служила ему орудием управления, составляла правительственный класс. Этот класс действовал как главный рычаг, в том и в другом обороте, и политическом и экономическом: зимою он правил, ходил по людям, побирался, а летом торговал тем, что собирал в продолжение зимы.

Никакой систематичности, никаких экономически и исторически обоснованных нормативов в налогообложении и никаких легальных сроков в подобных действиях княжеской администрации мы не наблюдаем, что позволяет говорить о глубокой и прочной исторической преемственности современной налоговой политики РФ. Разумеется, такое положение вещей далеко не каждого честного налогоплательщика устраивало.

 И уже в 945 году мы видим открытое выступление неких древлян. Из исторических источников мы узнаём, что киевский князь Игорь со своей дружиной в поисках богатства отправляются на бескрайние просторы большой дороги и попадают во владения соседнего вассально – зависимого от Руси народа – древлянам. Собрав с них всю возможную дань, которой те владели, Игорь с дружиной уходит восвояси, но, очевидно, долго и хорошенько подумав над скрытыми возможностями некоторых хитрецов и посчитав себя обманутым, возвращается обратно и требует ещё налогов. Неплохо будет напомнить, что единственным и превалирующим хозяйственным занятием у многих славянских народностей оставалось земледелие, и, к сожалению, собирать урожай, они, благодаря   русским климатическим условиям, могли только раз за календарный год, а следовательно и налоговый период, по логике вещей, должен был составлять один год. Но Игорю, а тем более его бравой дружине было глубоко одинаково: справедливо или нет соблюдены процессуальные сроки. А после нас хоть дефолт – подумал Игорь и вернулся за повторной данью. Нетрудно понять и справедливое возмущение древлянской знати, которая до этого и знать не знала, что такое прогрессивная система налогообложения с российским акцентом.

“А вот что ты будешь делать, если мы дадим запрос?”- вопрошали древляне у Игоря.

“Святая простота! Да ведь письменность у нас, у славян появится только с введением христианства, если верить Иловайскому. Как же вы запрос писать станете?”- справедливо отвечали дружинники Игоря.

“Ну, коли так…”- многозначно промычали древляне и не нашли ничего лучшего, как расправиться с Игорем и его свитой.

На этом, в принципе, и заканчивается трагическая история налогообложения на Руси. И начинается история оптимистическая, наполненная извечной верой в скорейшее избавление от всех податей, платежей и сборов. И вера эта, наряду с верой христианской и помогла славянскому народу вынести всё, и широкую, ясную грудью дорогу и так далее.

Началось всё с того, что княгиня Ольга, по причине своей отходчивости и незлопамятности, не стала долго горевать над погибшим мужем, а просто закопала по самое “нельзя дышать” в землю обидчиков, причастных к его убийству, сожгла столицу древлян город Искоростень, отрубила головы всем недовольным и упорядочила систему налогообложения. Были установлены уроки – прототипы современных налоговых ставок, а также определены погосты – места сбора налоговых платежей. Таким образом, были законодательно определены сельские и городские судебно-административные округа и установлены податные оклады и виды налогов.   Именно это светлое, доброе во всех отношениях время и стало временем рождения русской налоговой системы, до того существовавшей лишь в отвлечённых представлениях отдельных заинтересованных исторических   персонажей.

Но потом, что и следовало ожидать, пришли силы извне, и на прежней системе пришлось ставить жирный крест.

Продолжение следует.